Юрий Москаленко – Камер-паж её высочества. Книга 2. Часть 1 (страница 23)
Я, от неожиданного толчка пролетев полкомнаты, остановился и с изумлением, переходящим в легкую панику, наблюдал за действием юных дам. Да каких, ёлы-палы, дам — девчонок! Я так и начал про себя их называть.
Но вот их действия были для меня насквозь непонятны. Завели в комнату, закрыли дверь, смотрят как-то возбужденно… Они меня что… насиловать сейчас будут?
От этой мысли мне стало смешно, и я самым непочтительным образом заржал!
Видимо, девчонки такого от меня совсем не ожидали, потому что, переглянувшись, уставились на меня в немом удивлении. А я хохотал и никак не мог остановиться! Нет, действительно, ситуация с изнасилованием показалась мне настолько уморительной, что я с трудом сдерживал себя, чтобы не упасть на пол и не начать по нему кататься от хохота.
И чем удивленней смотрели на меня девчонки, тем смешней мне становилось! Наконец, пройдя какой-то рубеж, мой смех стал стихать, и через какое-то время я уже мог вполне членораздельно изъясняться. Успокоившись совсем, я почувствовал, что напряжение, державшее меня во время разговора с дочерью герцога, отпустило.
Но тут же на ум пришла другая мысль.
«Ты только что безудержно хохотал на глазах у двух высокородных дам! Вокруг нет ни одной мало-мальской причины для смеха… кроме них. Отгадай с трех раз, что они должны были подумать о твоем смехе? Правильно, возьми с полки пирожок. Там — два, ты бери средний! А подумали они, что ты ржешь над ними!»
Да, уж, ситуация…
Я вытер слезы, выступившие на глазах от смеха, и, приняв, насколько смог, покаянный вид, сокрушенно пробормотал:
— Простите, леди, смешинка в рот попала!
Леди подозрительно сверлили меня взглядами целую минуту, но я удерживал на лице покаянное выражение, и они смягчились.
— Садись, Волан! — слова Энарии были больше похожи на приказ, но я решил пока не придираться.
Наконец-то у меня появилась возможность осмотреться и понять, куда я попал. Я быстро окинул взглядом помещение.
На первый, быстрый, взгляд — очень даже ничего себе! Комната, где мы втроем оказались, была довольно большой. Я не специалист, но вот лично по моим ощущениям, где-то метров двадцать — двадцать пять.
В стене, напротив входной двери, были расположены два больших окна, оформленных богато выглядевшими шторами бежевого, ближе к золотому, цвета, сейчас раздвинутыми и закрепленными по бокам окна красивыми лентами синего цвета с узорами в цвет штор, обрамленные снизу бежевыми кистями.
В стенах, справа и слева, были двери, сейчас закрытые. Двери были цвета красного дерева. Не то натурального, не то просто видимость. По правой стене, между дверью, ведущей, я не знаю куда, и окном, располагался небольшой столик и возле него стояли два кресла, бежевого цвета. Еще два кресла такого же цвета расположились у противоположной стены, тоже между дверью и окном.
Я было направился к креслу, стоящему у левой стены, но заметил, как леди направились к столику, и сменил направление. Девчонки подошли к креслам, стоящим около столика, друг напротив друга, и остановились, чего-то ожидая.
Каким чудом я вспомнил правила этикета, я до сих пор не могу понять, но горжусь собой жутко!
Я сначала подошел к креслу, у которого замерла в ожидании Энария, отодвинул его, дождался, когда она займет место и вновь придвинул его к толу. То же самое я проделал с креслом, возле которого остановилась ее фрейлина и подруга Магда.
И только потом направился к креслам, стоящим у противоположной стены. Да, теперь, если я сяду в одно из них, это будет выглядеть, по меньшей мере, странно, поэтому мне пришлось перенести одно из них к столу и только после этого усесться.
Вообще-то ситуация сложилась странная. Я не понимал, что им от меня надо, зачем они все это устроили, а они не торопились меня по этому поводу просвещать. Какое-то время мы сидели молча — я не знал о чем говорить, а они, не то готовились что-то спросить, не то ждали, когда говорить начну я. Но я-то этого делать вообще не собирался! Они все это устроили — вот пусть и начинают!
— Волан, — вдруг выпалила Энария, когда я уже стал подумывать, что мы так молча и просидим до отбытия ко сну, — а почему ты подрался с моим братом, и избил его?
— Э-э-э… — я впал в ступор, пытаясь сообразить, когда это я успел подраться с Гаральдом. Энария говорила таким уверенным тоном, что у меня и мысли не возникло, что она может ошибаться. — Леди, я не помню! — честно признался я.
— Что?! — удивились подруги, вскричав буквально в один голос. — Ты избил парня и говоришь, что не помнишь за что?
Впрочем, могу поклясться чем хотите, но их голоса были удивленными, а не возмущенными.
А вот теперь удивился я. Я, по ее словам, избил ее брата, и она просто удивляется, что я не помню за что!
— Леди, — начал я…
— Энария! Мы же договорились! — вот теперь она смотрела на меня возмущенно!
Нет, я точно никогда не пойму женщин! Чего за фигня здесь творится?!
— Энария, — послушно поправился я, — если честно, то я вообще не помню, когда дрался с Гаральдом!
Да сейчас-то что не так?!
Нет, их лица нужно было видеть! У меня создалось впечатление, что если перед их лицом поставить ладошку, а потом несильно хлопнуть по затылку, то их глаза выпадут в подставленную ладонь! Но я, конечно, проверять создавшееся у меня впечатление не спешил. Наконец, они отмерли, их глаза приняли настоящий, предусмотренный природой размер и заняли полагающееся им место.
— Ты собирался драться с Гаральдом?! — удивленно-возмущенно прошипела дочь герцога.
Я безразлично пожал плечами. Вообще, вся эта ситуация начала меня изрядно утомлять.
— Это ты сказала, что я его избил, а я про это только от тебя и услышал! — я добавил в голос капельку возмущения.
— Фу-у-ух! — облегченно выдохнула Энария. — А я-то уж было подумала!
Что она подумала, она не сказала, а мне было откровенно лень размышлять еще и по поводу ее дум.
— Волан, ты меня не так понял! — она, видимо, решила прояснить ситуацию. — Когда я говорила о брате, то имела в виду вовсе не Гаральда, а Ардуна! Он ведь тоже мой брат, хоть и незаконнорожденный! Отец его признал! — в ее голосе явно вскипела ярость. — Так вот, я тебя спрашивала, за что ты избил Ардуна?! — повторила она свой вопрос.
Что-то я не понимаю! Ей понравилось, что я его избил, или, наоборот, она от этого факта в ярости? Ладно, со временем я, конечно разберусь, а пока нужно очень внимательно следить за тем, что я буду говорить, а то, как бы не было беды!
— А он сам вызвал меня на поединок, — я аккуратно обрисовал сложившуюся ситуацию.
— А из-за чего? — любопытная она, впрочем, как и все девчонки! Вон, взять мою сестру Нелию. Она… Ой, что-то меня куда-то не туда повело, а то девчонки, вон, ждут моего ответа. — Из-за девушки?
Я про себя хмыкнул. Ну, конечно, все в этом мире происходит из-за женщин! А если не из-за них, то это либо не в этом мире, либо этого не было!
— Нет! — я помотал головой и аккуратно глянул на своих собеседниц. Что у той, что у другой, разочарования на лице не было, а было чистое любопытство. — Из-за парня.
А вот теперь любопытство сменилось шоком! Ну, конечно, две романтические особы, воспитанные на рыцарских романах, узнают, что поединок между мужчинами случился из-за… мужчины!
Это как же так?! — вот что было написано на их лицах крупными буквами. Такими крупными, что даже я смог их прочитать! Прочитал, и поспешил прояснить свою позицию, пока их романтизированные мозги не завели их в какие-нибудь дебри!
— Э-э-э, — быстро продолжил я, — его слуги издевались над пареньком, учащимся в младших классах моего коллежа, и я счел для себя правильным вступиться за него.
— А-а-а! — с явным облегчением протянула Энария. Точнее, она начала тянуть, а Магда присоединилась к ней в ходе, так сказать, процесса. — А то я подумала…
Что она подумала, она уточнять не стала, а я благоразумно не стал настаивать.
— Ну, Волан, ты вступился за паренька, и что? — потребовала развития сюжета дочь герцога.
— Ну, и ничего! — я пожал плечами. — Я вступился за Люмье, а барон вступился за своего слугу. Когда он обозвал меня простолюдином, я за это пообещал сломать ему ногу. Я же дворянин, а дворяне всегда держат данное слово…
Я замолчал и быстро взглянул на девчонок. Никакого горя! Даже малейших переживаний за барона на их лицах не было, только чистый азарт и предвкушение!
«Ну, что же, может, это и к лучшему!» — подумал я.
— Вот, узнав, что я благородный, он и вызвал меня на поединок, а чтобы было интереснее, предложил сделать ставки. Я ему сказал, что я из небогатой семьи, поэтому кроме моей новой куртки мне поставить нечего, а барон поставил на свой перстень.
Я снял с руки перстень, теперь, правда, переделанный Дартоном, но камень в нем оставался тем же, а изменение в качестве, я думаю, дочь герцога и не заметит, и протянул его ей. Она взяла перстень в руки, посмотрела его, покрутила, но так, без интереса и вернула мне, слегка кивнув. Наверняка, она не раз видела этот перстень на его руке.
— И что было дальше? — поторопила она меня вопросом, видя, как я неторопливо одеваю перстень.
— Да, ничего, собственно! — я опять пожал плечами. — Я, как и обещал, сломал ему ногу!
К моему удивлению, у дочери герцога был настолько счастливый и радостный вид, что я однозначно сделал вывод о не совсем хороших отношениях между ними. Но как такое возможно я не понимал. Они же брат и сестра! Как можно плохо относиться друг к другу?!