Юрий Москаленко – Камер-паж Ее высочества. Книга третья. Часть первая (страница 33)

Потом его начали бить, но он терпел боль и все так же молчал, улыбаясь разбитыми в кровь губами. Боль он терпеть умел, его этому специально учили. Он, со злорадством, думал, что они не знают о его главном сюрпризе и мечтал в этот момент увидеть их лица.

И вот, наконец, когда его мучители перешли к настоящим пыткам, им открылась его благоприобретенная способность, его главный козырь в данной ситуации. Недаром с ним работал самый сильный из архимагов в его государстве! Мастерство высшего мага и упорные тренировки сделали свое дело, и он воспользовался этой возможностью. Он просто отключил свое сознание и теперь, как будто сидя в зрительном зале, наблюдал оттуда, с некоторого расстояния, неприятную и довольно кровавую пьесу, в которой он был просто зрителем.

Он слышал, как к нему обращаются, задавая различные вопросы, но он не знал на них ответов или просто не хотел отвечать, а потому только ругался и хрипел, когда пытки возобновлялись.

Он чувствовал, что его телу очень больно, но не делал ничего, чтобы прекратить боль. В какой-то момент он отметил, что в перед ним стоят двое каких-то мужчин, и ему даже показалось, что он их должен знать, но… напрячь память у него не получилось, а потом это вообще вылетело из головы, тем более, что мужчины очень быстро ушли.

А вот тот, кто их сюда привел — он, как раз, остался и о чем-то разговаривал, причем, на повышенных тонах, с теми, кто учинял допрос. Звуки доносились до распятого на стене голого человека, но как-то общим фоном, издалека, поэтому он даже не вслушивался, пытаясь понять, о чем идет речь.

В какой-то степени ему уже было все равно — он смирился с тем, что не выйдет отсюда, и перерыв в пытках он использовал для отдыха от постоянной, накатывающей на него волна за волной, боли. Он орал, скрежетал зубами, ругался, но так и не сказал то, что хотели от него услышать палачи. Он понимал, что его тело просто скоро не выдержит всего того, что с ним делали, и тогда он уйдет за грань, сбежав от своих мучителей. Уйдет, так и не предав своего сюзерена.

В какой-то момент он, видимо, потерял сознание, потому что когда он опять пришел в себя, как обычно, от потока холодной воды, льющейся ему на голову и лицо, то заметил, что количество спрашивающих увеличилось еще на одного человека и, судя по всему, этот мужчина занимал довольно высокий пост, во всяком случае, его мучители изо всех сил старались ему угодить. Все, кроме лысого здоровяка, пришедшего перед этим сановником.

— Как тебя зовут? — вновь пришедший подошел к висящему на цепях так близко, что тот смог почувствовать запах женских духов, донесшийся до его, уже не один раз сломанного носа.

«Интересно, вот, вроде уже даже на пытки особо не реагировал, — вдруг пробила его мысль, — а тут, поди ж ты, стоило почувствовать инородный, не предполагаемый в этом месте запах, как организм тут же начал реагировать!»

Но он решил, что приятный запах, долетевший до него, как отголосок прошлой жизни, не повод, чтобы менять свое поведение и нарушать присягу. Поэтому он только растянул болящие губы в самой широкой издевательской улыбке, на какую был способен, почувствовав, как на губах лопнула тонкая корочка и кровь вновь побежала, скатываясь по подбородку и падая на грудь.

«Хорошо! — лениво шевельнулась мысль. — Уже недолго осталось! Эх, жаль не увижу ваши рожи, но ничего, пусть уж так, как есть, так тоже хорошо!»

Мужчина тянул губы в улыбке и готовился умирать, внутренне стремясь к этому. Но его стремления были прерваны грубо и противно заскрипевшими петлями двери и появившимся в открытом проеме… ангелом?

Он зажмурил глаза, отметив, что веки ему пока не срезали. «Зря, кстати, — решил он. — Явно пытают дилетанты — он бы это сделал одним из первых!»

Открыл глаза — ангел, мало того, что не пропал, он, уперев руки в боки, буквально трубным голосом орал на его мучителей, а те только посильней вжимали головы в плечи и пытались робко что-то сказать, судя по всему, в свое оправдание. Все, кроме тех двоих, пришедших один за другим, перед явлением ангела.

Закончив ругаться, ангел, о, чудо! — подошел к висящему на цепях так близко, что он второй раз за время пребывания в пыточной почуял сладкий запах женских духов. Ангел некоторое время просто смотрел на него жалостливым взглядом, а потом покачал головой и, буркнув что-то невразумительное, протянул к узнику руку и коснулся его плеча.

Внутри узника возникло какое-то ласковое тепло, которое обволокло его и стало мягко укачивать в своих объятиях. Боль, терзающая его, сначала отступила, а потом и вовсе пропала. Он почувствовал, как затягиваются нанесенные его мучителями раны, как встают на место и срастаются сломанные кости и хрящи.

Не успел он удивиться и порадоваться такому повороту событий, как ангел коснулся рукой его головы и он, уже в который раз, потерял сознание.

Сколько он пробыл без сознания, он не понял, но когда пришел в себя, обнаружил рядом с собой невысокую черноволосую женщину, почему-то в нарядном, явно бальном платье, убирающую руку от его головы.

— Все, Эрик, — делая шаг назад, усталым голосом сказала она. Пришедший в себя мужчина потянулся было за ней, но тут же ощутил, что, по сути, для него ничего не изменилось и он все еще в цепях.

Правда, почему-то, этот факт не вызвал у него никакого протеста, хотя где-то глубоко внутри билась отчаянная мысль, что это неправильно, что так быть не должно! Но мужчина равнодушно покосился на удерживающие его цепи, а потом перевел свой взгляд на стоящих напротив него двух мужчин.

— Он ваш. Можете спрашивать, он будет говорить!

И мужчина вдруг понял, что ему очень хочется рассказать этим двоим все, что их будет интересовать.

Неожиданно заскрипела несмазанными петлями входная дверь, и в пыточную ворвалась взъерошенная Ария в бальном платье. Прежде чем кто-то успел хоть что-то сказать, она, разъяренно взглянула на мужа и буквально зловеще прошипела на все помещение:

— Где этот смертник-неудачник, что хотел сделать бо-бо моему сыну?!

И она обвела взглядом, настолько не предвещавшим ничего хорошего разыскиваемому, что и писарь, пришедший, чтобы тщательно записывать все, что будет произнесено в процессе дознания, и сам палач, непроизвольно вздрогнули и попытались поглубже втянуть свои головы в плечи, и только ее супруг и граф Рональд Ван Хайм, пришедший незадолго до появления Арии, спокойно выдержали этот взгляд.

— Ария? — удивился лысый здоровяк. — Ты как здесь оказалась?

— Как-как! — проворчала женщина. — Встретила растрепанного сына, и он удовлетворил мое настойчивое желание узнать, что с ним такое случилось! — и она негодующим взглядом уставилась на мужа. — Ну, а потом, рассказал и где тебя найти! Вот я и пришла, чтобы выразить тебе свое негодование! Так, где он? — она обвела взглядом присутствующих.

— Да, вот он! — Эрик де Гриз небрежно мотнул головой в сторону подвешенного на цепях человека. — Развлекайся! Только, он должен остаться живым, нам нужно многое от него узнать!

Ария повернула голову и долго смотрела на то, что осталось от когда-то полного жизни человека, а потом демонстративно развернулась в сторону палача и писаря. Те, не ожидая для себя ничего хорошего, попытались стать как можно незаметней, но это им не помогло.

— Охренели?! — голос Арии аж звенел от еле сдерживаемого гнева. — Вас сюда зачем прислали?! Чтобы вы, как можно мучительней убили этого долбодятла, или для того, чтобы вызнать от него какую-то информацию?

Все посчитали, что вопрос чисто риторический и отвечать не спешили. Однако, у госпожи баронессы, очевидно, было другое мнение.

— Отвечайте, роздолбни! — рыкнула она, не спуская взгляда с палача и писаря, хотя последний искренне считал, что страдает несправедливо и он тут абсолютно не причем!

Может, это было и так, просто он попал под горячую руку и понимал, что пытаться восстановить справедливость — это самый простой путь самоубийства, поэтому молчал и пытался стать как можно меньше и незаметней.

— Э-э-э, — заблеял палач, — ну… информацию, конечно!

— А какого… — баронесса запнулась, бросила осторожный взгляд на мужа, который ответил ей понимающей ухмылкой. — Так, какого тогда вы его убиваете? Еще максимум полчаса и он у вас просто уйдет за грань!

Вот после этих слов, Эрик де Гриз и Рональд Ван Хайм встрепенулись.

— Во-от! — рыкнул лысый начальник Дворцовой стражи. — А я что вам говорил, дебилы?!

Граф просто молча укоризненно посмотрел на палача.

— А чего вы хотите? — обиженно взвыл палач. — Я же вам говорил, что я не палач, я только учусь, да и то совсем недавно! А настоящий палач уже дома и будет не раньше завтрашнего утра! Нет, если герцог позовет, он безусловно придет и сейчас, но ведь вы герцогу докладывать пока не хотите, так ведь?!

— Так, так, не шуми, — успокаивающе махнул рукой Эрик де Гриз. — Дорогая, — он посмотрел на жену, — ты можешь что-нибудь сделать? Нам очень нужно узнать, желательно все, что знает он, а? — он выжидающе посмотрел на Арию.

— Эх! — тряхнула головой Ария, потом вдруг улыбнулась. — Ну, конечно, помогу, только не мешайте, хорошо?

Все быстро согласно закивали. Получилось настолько забавно, что Ария не выдержала и прыснула веселым смехом, но быстро взяла себя в руки подошла к распятому на стене человеку. Некоторое время она бесстрастно рассматривала его, борясь с желанием сделать тому какую-нибудь большую и неприятную пакость, пока ей не пришла в голову мысль, что если она заставит его заговорить и правдиво ответить на все вопросы мужа, то это и будет та самая большая пакость. После этого она успокоилась и коснулась рукой его плеча, запуская плетение лечения.