Юрий Мори – Эмбрион. Начало (страница 29)
– Даже если и за нами, они что, в темноте видят? Ночью не полезут. А завтра у нас преимущество будет. Прорвемся. – Ким принял решение и менять не собирался. – Сидим тихо. Очень тихо. Жалко, без горячего ужина, но жизнь дороже.
В наступающей ночи Кат насчитал еще пару десятков. Охренеть, уже с полсотни врагов, и все идут и идут. Но и Ким прав – вот начинаем стрелять, кого-то положим. И дальше что? А на запах крови прибежит стая, и нам в темноте совсем кисло придется.
Неподалеку завыл морт, но никто из людей внизу даже не дернулся.
– Они его не боятся! – пораженно сказал Книжник.
– Тише, Макс! Тише…
Все молчали. Тревожная ситуация. А если их много? То есть на самом деле много, с сотню? Отбиться – отобьемся, но в лес, считай, без патронов придется идти. А там черт знает, кто, сколько и каких видов. Только на двух совов гора патронов нужна. И то если повезет.
За входной дверью, на скорую руку заставленную шкафом, послышался шорох. Идет кто-то по лестнице? Или крыса пробежала, или человек поднимается. Сюда. К ним.
– Тук-тук, наркоманы! – внезапно раздался знакомый визгливый голос. – Вы небось здесь засели?
Бабка?! Как ее там, Марина батьковна?
Ким прижал палец к губам: молчим, мол. Нет здесь никого, моль поела. С голодухи.
– Жалко мне вас, сиротинушки! – продолжала изгаляться старушка. – Нет в вас истинной веры, через то и гибель ваша близка.
За спиной старушки слышался топот и лязганье железа. Уже не скрываясь, явно шел целый отряд из числа виденных внизу товарищей.
– Вот сволочи, – выдохнул Буран. – Придется их мочить, не выпустят.
– …ваши розовые ушки, ребята, станут настоящим украшением, лучшей жертвой Темному за последний год, – вещала бабка, которую уже никто не слушал. – Наш Идол страшен, но справедлив, ибо несть в мире добра, а одно только зло неимоверное!
За дверью послышалась непонятная возня. Старушка затихла. Судя по звукам, кто-то с кем-то дрался. Ожесточенно, но молча. Делят место в очереди на тот свет, что ли?
У Кима и Бурана в карманах одновременно застрекотали дозиметры. Резкий прыжок фона? Откуда? Что здесь за чертовщина творится?
Дверь пока никто не трогал, так что и стрелять рано. Патроны – они дорогие, просто так их изводить дураков нет. Кто-то глухо застонал в подъезде. Точно, бьются, только кто и с кем? Точнее, кто – понятно, но не друг с другом же…
Бабка охнула и завизжала, но быстро заткнулась. Словно ей зажали рот или перерезали шею – оба варианта подходят. Скрежетало железо, но по-прежнему никто не кричал, не орал в голос, как оно должно было быть в бою. Немые все, что ли?
– И вновь продолжается бой, – тихо пропел Кат, плюнув на маскировку. Все равно те, за дверью, о них знают. – И сердцу тревожно в груди… И Винни, такой молодой, а Ким и Буран – впереди!
Дозиметры, кстати, так же внезапно затихли. Совсем чудеса! Битва сместилась ниже. По крайней мере, прямо за дверью стояла тишина, пыхтенье, лязганье и стоны скатились этажа до второго. О, совсем тихо стало! Что там происходит-то?
Лысый от окна махнул рукой: гляньте, мол. В тишине, опять же без криков и стонов от дома разбегались люди. Особо не рассмотришь, ночь уже, но много. Кого-то тащили, кто-то шел сам. За ними шагала неясная фигура, в руке которой синело пламя. Для Ката – яркое, остальные сталкеры его и не видели, наверное.
Смутно знакомый Кату бесплотный голос сказал снизу, явно обращаясь к засевшим в квартире бойцам:
– Купи огонек? Один патрон…
Рассмотреть фигуру не получалось, размытое какое-то пятно, с синим цветком в руке.
Кат вспомнил побег от викингов. Не задумываясь, выщелкнул из запасного магазина один «масленок», подошел к окну и бросил вниз.
– Уноси его. – Судя по отсутствию звуков, патрон неведомый носитель огонька опять-таки поймал. – Уноси. Спрячь.
Синяя точка погасла, раздался щелчок задвижки контейнера – или в чем он его там таскает? Фигура повернулась и побрела в направлении центра.
– Вот как-то так… – непонятно кому сказал Кат. – Давайте ужинать.
– Саня… Что это было? – Потрясенный Книжник подошел ближе.
Кат пожал плечами:
– Продавец огонька. Это же очевидно, Ватсон! Просто у бедолаг не было для него патронов…
Ким достал фонарик, несколько раз нажал на рукоятку, осветил бледным желтым светом комнату:
– Все бы ничего, но, судя по запаху, за дверью море крови. Сейчас подвалит стая мортов и нам конец. Уходить надо.
– Вниз? Измажемся все, за нами и пойдут, – откликнулся из темноты Буран. – Через чердак давай попробуем.
Шкаф долой. Ким освещал фонариком лестничную клетку, выхватывая лужицы крови и разодранные, словно с медведем повстречались, тела в обносках. Вон и бабка под соседней дверью лежит, как куча тряпок, только по халату и понятно, что она. Сталкеры цепочкой, не толпясь, выходили из квартиры, держа оружие наготове. Живых снаружи вроде не осталось, но мало ли.
– Есть люк, – шепотом доложил сверху Винни. – Лысый, замок откроешь, чтобы без шума? Сбить недолго, но лязгнет, гад.
Кат наклонился над одним из покойников. Тяжелый, с металлическим привкусом запах бил в нос даже через респиратор. Точно, между оскаленных навсегда зубов языка-то нет. Вырвали. Вот и не орали они, нечем.
Сверху раздался щелчок замка.
– Полезли, – пропыхтел Лысый. Действительно, мастак он в технике, в темноте за полминуты замок открыть, считай, голыми руками.
По чердаку, не задерживаясь под фонящей крышей, пробрались на три подъезда дальше, снова спустились на четвертый этаж. Не до выбора квартиры было, зашли в первую попавшуюся. Та же картина, что и по всему городу: отсюда бежали, причем быстро. И уже давным-давно.
Винни собрал обломки мебели, оторвал от стены и разломал ящик для посуды, и разложил костер. В ванне, чтобы даже отблеска снаружи было не видно. С улицы донесся протяжный вой морта, чуть дальше – еще один. Почуяли кровь, твари. Но пока можно не бояться – нажрутся тем, что есть, к чему им сейчас охота.
– Ужин готов. Есть и спать, – подытожил Ким. – Дежурим по очереди. Первым Кат, потом Винни, следующие – Скрудж и я, потом Буран.
Поедание горячей тушенки и галет из сухпая сопровождал близкий многоголосый вой сбежавшейся на добычу стаи. У всех в округе был поздний ужин.
– Макс, ты не спишь?
Книжник заворочался на мешке со сложенным защитным костюмом, прошептал:
Нет, Саня. Уснешь тут…
– Зря. Меня вот научили при первой возможности отсыпаться. Раз не спишь – расскажи про книгу, что ли.
– А что книга? Пишу вот. Летопись получается. Через двадцать лет после дня сплошные легенды, а прикинь, что еще через десяток лет будет? Забудут же все. И сейчас уже толком не помнят, что было, как, когда… Опять же есть куча всего, что уже для нас выглядит странно.
Кат смотрел в темное окно. Никакого движения, только дождь капает. Медленно. По идее, летний, а зарядил на всю ночь.
– Например?
– Ну, между Базами, первой и второй, туннель есть. Или был. Ты вот знал?
– Первый раз слышу! А где в него вход? Я нашу Базу за четыре года наизусть выучил, нет там никаких туннелей. Основной вход, еще запасной и грузовые ворота на низах.
– Да есть он, есть… Если нигде не завалило. А где в него вход – неизвестно.
Книжник встал-таки со своего места, присел рядом. Достал заранее скрученную сигарету и закурил, пуская дым наружу.
– Понимаешь, Кат, мы ведь странно живем. Когда-то разнесло прежнюю жизнь, сожгло, а мы выживаем с тех пор. Ни мечты, ни счастья. И никто выводов делать не научился, вперед смотреть. День прожил – уже хорошо, а в завтра никто толком не верит. Ведь так?
– Так… Но и не так. Я хочу Чистый Град найти. Слышал?
Книжник тихонько рассмеялся:
– Слышал… Это сказка. А даже если и нет, вот найдешь ты его, и дальше?
– Ну… – Сталкер задумался. А действительно, что потом? – Жить там буду. Консуэло привезу, хватит ей в норе жить. Может, с детьми что выйдет. Или со своими, а нет – из этих, из эмбрионов. Только в книжку про это не пиши.
– Да не поедет она никуда, Сашка. На Базе синица в руках, как предки говорили. А ты со своим журавлем не к месту… Почему синица, кстати? Она синяя?
– Синяя… Как радиация. А почему Суля не поедет?
– Сам поймешь. Или вот викингов взять: у них цель есть, можно сказать, мечта. А нам надо всем у них в рабстве жить? Значит, опять война. Человек всегда воюет, начиная с дубин и заканчивая… опять дубинами. Патроны кончатся, на них перейдем. А природа – она мудрее человека. Над теми же серыми все смеялись в убежище, а я внимательно слушал. И в книжку себе записал. Ты вот думаешь, Лес их – это что?
– Лес он и есть лес. Деревья. А там люди живут, зверье какое, совы вон оттуда прилетают. Ну, пятна еще горячие. Руины завода.
Макс затянулся. Дым смешивался за окном с каплями дождя, менял форму, выгибался, как пластилин в горячих пальцах.
– Нет. Они считают его единым целым. Одним организмом. Новым видом цивилизации, если хочешь. Постчеловечество, где всем есть место, пока веришь в Черноцвета. Тоже идея хитрая. Вот я и записываю все. Кто доживет, увидит, что получится – в укрытиях останемся, под Рагнара ляжем, а то и Лес пустим в город.