Печальный разврат павианов
И страсть кривоногих горилл.
Их палками тычут мальчишки,
Ланцетами режут врачи,
Но бредят любовью мартышки,
Вздыхают о ней носачи.
Простерлось над клетками небо,
Бесстыдно себя оголя.
Окраиной Божьего гнева
Мне вдруг показалась Земля.
И женщина в белой панамке
Меня поманила рукой.
И горечь отвергнутой самки
Я в ней обнаружил с тоской.
Мы с нею купались и ели,
И вечером были в кино.
И ангелы Божьи летели,
Как бабочки, в наше окно…
«А Вам бы все стоять особняком…»
Губанову
А Вам бы все стоять особняком,
Особняком семнадцатого века…
Но стукачу приподымает веко
Двадцатый век штыком да ветерком.
В покоях умирал заезжий барин.
К нему таскалась баба с узелком.
Мотал башкой ученый доктор Арендт,
И «Колокол» трезвонил не по ком.
А Вам бы все стоять особняком…
И штукатурка сыплется до срока…
Но крестный путь до этого барокко
Вы все-таки проделали пешком.
Вы все-таки стрелялись сгоряча
Черт знает с кем, со сволочью какой-то.
Ах, подарите мне покой, беседу, койку
И пару плачей с Вашего плеча.
Я отслужу. Я помолюсь за Вас.
Дай Бог спокойствия старинным Вашим
залам.
Я буду помнить Вас, шатаясь по вокзалам,
В очередях у пригородных касс…
Баллада о свободе
Ю. Аронову
Я отпускаю пленного врага.
Иди, солдат. Проваливай, бедняга!
Поверит ли в блаженство полушага
Живой предмет, шагнувший в полутьму?
Я наклонюсь и выдохну ему:
Иди, солдат! Покинь свою тюрьму.
А я хочу на что-нибудь сменять
Постылое искусство охранять,
Фольгу наручников, тюремных стен бумагу,
Кандальных песен черные слога…
А он стоит — и от меня ни шагу.
В артезианской скудости двора
Он выучил случайные травинки…
Наивный выродок! Зачем ему новинки?
Я подымаю тело топора.
Свобода! Ты смертельная игра!
Не мир, но меч! Не миром, но мечом
Я отгоняю привиденье власти.
Какой тюремщик, захотевший счастья,
В конце концов не станет палачом?
«Не жалею, не прошу ни о чем…»
Не жалею, не прошу ни о чем, 
