«Ах, если вдуматься, то лопнуло веселье…»
Ах, если вдуматься, то лопнуло веселье.
Настало времечко отвагу проявить.
И вот мы доблестно утаптываем землю,
с такой отвагою подавшись в муравьи.
Отрадно вкладывать присутствие в братание
и просто-напросто подошвы истоптать.
Я вижу значимость в обычном обретании.
Давайте мужественно время исполнять.
Давайте свыкнемся с геройством перелета.
Я скоро выучусь при солнце тосковать.
Давайте чествовать отвагу и погоду
и подвиг честного присутствия держать.
А если, все-таки, окончился театр.
И за околицей — Содом перед концом.
Мы вправе выслушать участливо, как брата,
соловушку с потерянным лицом.
1975 г.
«Все вышло правильно…»
Все вышло правильно
любуемся холмами
вживаемся в отвагу муравьев
мы сами выбрали
мы выбрали не сами
наш самый свой из не своих домов.
Все вышло правильно
единственно — будь горд
будь горд служением
не ради, а во имя
чтоб неминуемо
и чтоб непоправимо
все вышло правильно
разбег и перелет.
Все вышло правильно
я знаю тот рассказ
когда единственное благо правит в стане
мы сами выбрали
мы выбрали не сами
единственное благо без прикрас.
1975 г.
Борис Камянов
«Ночная комната стонала…»
Ночная комната стонала,
Скрипела, чмокала, вздыхала.
По обе стороны от нас,
Сопя, совокуплялись пары,
Пыхтели, словно самовары,
И бился в комнате экстаз.
А в самом центре свальной страсти
Душа моя рвалась на части
От острой нежности к тебе.
Такой внезапной и желанной,
Такой родной и долгожданной
В моей запутанной судьбе.
Ты, как дитя, ко мне прижалась.
Я вновь познал любовь и жалость,
Восторг и радость бытия.
Тебя целуя и лаская,
Я говорил: «Моя родная!»
И повторял: «Моя, моя!»
Душой к душе, в чужой квартире,
В своем мы скрылись микромире,
Учились заново любить.
И не было в сердцах печали,
И, потрясенные, шептали: 
