Юрий Медведев – Вожаки комсомола (страница 52)

В Пензе Александра увлек широкий круг совсем новых для него вопросов. В поле зрения Косарева попала целая губерния — с запущенным сельским хозяйством, с проблемами раскулачивания и создания коллективных хозяйств, с огромной невозделанной целиной — малограмотной, отсталой и в культурном, и в политическом смысле сельской молодежью. И Саша восторженно берется за эту целину: ездит по деревням без устали, выступает перед юношами и девушками, убеждает их в том, что сейчас только от их энергии, сознательности и трудолюбия зависит, станет ли деревенская жизнь красивой и сытой для всех.

В Пензенском губкоме Косарев пробыл совсем недолго. Но за два неполных года успел войти в жизнь города и области. Не случайно несколько лет спустя Косарев — уже генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ — продолжал получать письма, которые начинались словами: «Поскольку Вы наш пензяк, обращаюсь к Вам с просьбой…»

На любой должности Саша сохранял широкий взгляд на жизнь, проявлял многосторонность интересов. В Пензе он занимался в основном деревенскими проблемами, а на IV Всесоюзной конференции комсомола в 1925 году выступал по докладу «Деятельность Коммунистического интернационала молодежи».

Энергичный секретарь Пензенского губкома комсомола говорил о том, что нельзя так часто менять членов делегации комсомола в Исполкоме КИМа, это мешает им вникнуть в суть дела. Косарев предлагал шире отражать жизнь и борьбу зарубежной молодежи в газетах и журналах, вести повсеместную интернациональную пропаганду. «Если в Москве и Ленинграде мы мало знаем о КИМе и его работе, то, могу вас уверить, товарищи, в провинциальных и деревенских организациях о нем ничего не знают». Речь Косарева понравилась тогдашним руководителям ЦК комсомола — Чаплину, Соболеву, Мильчакову. «Боевой парень!» — была единодушная оценка. Вскоре Косарев был избран членом ЦК комсомола.

В начале января 1926 года Косарев забежал на минутку к Федорову:

— Сеня, благослови, еду в Ленинград.

После XIV съезда партии, который в декабре 1925 года разоблачил «новую оппозицию», выступавшую против курса на индустриализацию страны, то есть против генеральной линии партии, зиновьевцы отхлынули в Ленинград. Там они еще сохраняли значительное влияние и в партийной, и в комсомольской среде. Время было очень трудное. Еще задолго до съезда зиновьевцы вели фракционную, по сути подпольную, работу в Ленинградской партийной организации. Они двурушничали, заявляя, что они за ЦК, чтобы обмануть коммунистов города и провести делегатами на съезд своих сторонников. А теперь они грубо нарушали внутрипартийную демократию, пытались установить режим организационного зажима и репрессий. Зиновьевцы срывали распространение «Правды» и других центральных газет; преследовали коммунистов и комсомольцев, высказывавшихся в поддержку решений съезда.

Но преданные партии коммунисты оказывали оппозиционерам мощное противодействие. В большинстве районов города и на крупных предприятиях были созданы инициативные группы для пропаганды решений съезда.

Тогда зиновьевцы запретили приносить в партийные коллективы съездовскую литературу, раздавать ее товарищам по работе. Сторонники оппозиции не останавливались даже перед тем, что силой отбирали книги; мешали обсуждать решения съезда не только на партийных собраниях, но и в неофициальной обстановке — во время обеденных перерывов, после работы, дома.

Оппозиционеры в буквальном смысле слова выслеживали сторонников линии съезда, особенно членов инициативных групп. Их не допускали на предприятия и в учреждения, обвиняли в раскольничестве, запугивали всевозможными карами, подвергали необоснованным партийным взысканиям, отстраняли от партийной и основной работы.

Особенно обострилась борьба в первых числах января. Достаточно было оппозиционерам узнать, что на квартире рабочего П. А. Ипатова собралась большая группа краснопутиловцев, как туда был немедленно послан грузовик с активистами из оппозиции, которые стали силой разгонять партийное собрание. Еще более неприглядная история произошла на 3-й табачной фабрике. Здесь, в одной из мастерских, инициативная группа созвала 4 января собрание коммунистов, на которое пришел представитель районной инициативной группы С. А. Туровский. Взломав дверь мастерской, сюда ворвались зиновьевцы. Они разогнали коммунистов, а Туровского, избив рукояткой револьвера, выбросили за фабричные ворота.

Не менее ожесточенно проходила борьба и в городской комсомольской организации. Ее руководители, поощряемые оппозиционерами из партийного аппарата, встали на путь явного неподчинения партии. Они использовали неопытность и политическую незрелость комсомольцев, чтобы настроить их в пользу оппозиции и превратить в свою главную опору в Ленинграде.

Бюро Ленинградского губкома комсомола пошло на неслыханный шаг, отказавшись признать правильными решения XIV съезда партии. Зиновьевцы пытались любыми путями вырвать молодежь из-под влияния партии.

Для прекращения фракционной борьбы и стабилизации политического положения в городе 5 и 6 января 1926 года в Ленинград прибыла группа членов Центрального Комитета ВКП(б) — видных деятелей партии, стойких ленинцев. А. А. Андреев, К. Е. Ворошилов, М. И. Калинин, С. М. Киров, Г. И. Петровский возглавили идейный и организационный разгром ленинградской оппозиции.

Вслед за ними в Ленинград выехала группа членов ЦК комсомола: А. В. Косарев, А. И. Мильчаков, С. Л. Соболев и другие. Перед отъездом секретарь ЦК РЛКСМ Николай Чаплин предупредил их, что на первых порах им будет нелегко: оппозиционеры сумели перетянуть на свою сторону многих ленинградских комсомольцев. Но в Ленинград уже выехал Киров. Он поможет сориентироваться.

Почти месяц работали члены Цекамола под непосредственным руководством Сергея Мироновича. Каждый день Киров расспрашивал их, в каких ячейках, в каких районах члены бригады были, кто выступал на собраниях, чувствуется ли перемена в настроении комсомольцев, стоящих на стороне оппозиционеров. Ленинградская поездка стала для членов бригады великолепной партийной школой, проверкой их политического и чисто человеческого мужества.

Времени на ознакомление с обстановкой не было. В первый же день Косарева направили в крупнейший промышленный район города — Московско-Нарвский (теперь — Московский и Кировский районы). В нем была сосредоточена значительная часть оппозиционного актива, и поэтому борьба с зиновьевцами с самого начала проходила очень остро. Здесь оппозиционеры вели среди комсомольцев особенно яростную антипартийную агитацию. Поэтому сюда и в Василеостровский район с приездом бригад ЦК партии и комсомола переместился центр борьбы против фракционеров.

Косарев, как и другие члены бригады, за день успевал выступить на нескольких собраниях. С утра до полуночи Саша был на ногах: во многих комсомольских организациях преимущество сохраняли оппозиционные настроения. Он мог бы сказать о своих январских днях в Ленинграде словами С. М. Кирова, который 7 января писал жене: «Не обижайся, что пишу мало, очень я занят, работаю, ни минуты свободной. Положение здесь отчаянное, такого я не видел никогда… Кроме того, что много работы, работа очень сложная и ответственная».

Чрезвычайно пригодился в эти дни Саше бауманский опыт. Сумев быстро разобраться в сложной обстановке района, Косарев смелыми действиями и самоотверженностью завоевал доверие комсомольских масс: его избрали секретарем Московско-Нарвского райкома комсомола.

Сколотив группы из районных активистов — сторонников партии, Александр снабдил каждого бюллетенями с материалами съезда. Это была первая задача — дать правдивую информацию о решениях XIV съезда партии, показать истинную расстановку сил на съезде и поражение на нем ленинградской делегации.

Вторая задача касалась чисто молодежных вопросов. Предстояло убедить запутавшихся комсомольцев в том, что партия не только не преуменьшает роль рабочей и крестьянской молодежи в социалистическом строительстве, как толковали зиновьевцы, но, наоборот, видит в ней передовую ударную силу.

Косарев держал постоянную связь с инициативной партийной группой района, которую возглавлял начальник Высшей кавалерийской военной школы С. А. Туровский. Почти каждый день бывал Александр на Лермонтовском проспекте в кавалерийской школе, где расположился центр группы.

Помогали работе комсомольские инициативные группы, созданные по примеру партийных на крупнейших предприятиях района: на заводах «Красный путиловец», «Электросила», фабриках «Красный треугольник», «Скороход», на Северо-Западной железной дороге.

Этим предприятиям придавалось особое значение, надо было вырвать огромные партийные и комсомольские организации из-под влияния оппозиционеров. Первое публичное выступление Сергея Мироновича Кирова состоялось, кстати, на «Электросиле».

Работать приходилось как в боевых условиях, и день и ночь. Члены комсомольской инициативной группы «Красного путиловца» проникали на завод, проносили под одеждой съездовские материалы и до начала смены раскладывали их на рабочих местах.

Однако именно на «Красном путиловце» очень многие комсомольцы шли на поводу у фракционеров. Когда началось общезаводское партийное собрание, оппозиционеры проломили тараном заводскую стену и запустили на завод две или три сотни обманутых комсомольцев, надеясь с их помощью сорвать собрание. И действительно, оно проходило в чрезвычайно напряженной обстановке. Зиновьевцы, главным образом из числа тогдашних комсомольских руководителей, вели себя по-хулигански, криками и топотом пытались сорвать выступления против оппозиции.