Юрий Макс Лебедев – Дождь идет (страница 11)

– У нее были друзья?

– У Дождя то? Были. Компашка еще та. Я с ними недоростками мало якшался. Имен, фамилий не знаю.

– Хоть прозвища? – Юля решила действовать по сложившейся ситуации.

‒ Это пожалуйста, если только всех упомню. Худой, Лысый, Ксена – принцесса воин, Сопля или Сополя. С этим несколько вариантов. А еще этот, как его! Гопник! Вспомнил. Адресов не знаю. Зачем мне. Если по памяти одного могу сказать. Худой в этом подъезде живет. Первый этаж. Дверь налево. Батя у него дальнобойщик, но на шмотки хорошие тратиться жаба давит. Мамашка даже вяжет для приработка.

Кока стал говорить нервно и путано.

– Худо мне, – пожаловался он без всякого логического перехода.

Затем вскочил на ноги. Попытался было идти, но его сильно качнуло. В результате он снова плюхнулся на скамейку и откинувшись на ее спинку, устало закрыл глаза.

Чижова поначалу растерялась, но затем решила остаться. Информатор не ахти какой, но и таким пренебрегать нельзя. Хотя сидеть рядом с этим отключившимся типом было совсем некомфортно. Юля достала из сумочки блокнот и приняла вид сосредоточенного журналиста – хроникера, хотя прозвища ребят действительно записала, если, конечно, правильно их запомнила. Мысленно она терзалась за допущенную оплошность, что не попала на кладбище. Перед ней возникла дилемма: доложить об этом Селезневу или отморозиться. А если он сам отправился туда? Решил высматривать кающегося убийцу, прячась между могильных памятников. Нужно было добыть хоть какую-то полезную информацию, поэтому она решила дожидаться здесь до победы.

Долгое сидение на одном месте довело ее до дремы, и она чуть было не пропустила возвращение похоронной процессии. Автобус, видимо, во двор не стал заезжать, остановился у дороги. Пассажиров было раз, два и обчелся. Честно говоря, запомнила Чижова их плохо и опознала лишь потому, что рядом с ними шел следователь прокуратуры Селезнев. Она вжалась в сиденье скамейки, но начальник, к счастью, не глянул в ее сторону. Мимо в дверь подъезда пропыхтел очень толстый паренек в шортах до колен и до безобразия стоптанных кроссовках.

– Худой, ‒ это слово произнес Кока, который неожиданно ожил и оторвал свою буйную голову от спинки лавочки.

– Что? – не сразу поняла его Юля.

– Худой домой пошел, – изможденный наркоман соизволил расширить информацию.

Чижова сорвалась с места и бросилась в подъезд. Паренька она догнала, когда тот почти уже скрылся за дверью своей квартиры.

– Эй! Подожди! – в такой спешке она не успела сообразить, как к нему обратиться.

Кричать ему в след «Худой» было неуместно не только из этических норм, но и по причине полного несоответствия этому определению состояния его фигуры. Парень, тем не менее, ее услышал и выглянул в щель притвора двери с вопросом в глазах. Скрывать свое удостоверение в данном случае не имело смысла, и следователь сунула его в лицо паренька. Реакция любого гражданина в такой ситуации всегда имеет большое значение. Чижова, в силу профессиональной привычки, попыталась считать эту информацию с физиономии ее подопытного и в этот раз, но особых инсинуаций не заметила. Нечто среднее, размытое. Паренек особо не удивился, но и безразличным его назвать тоже было нельзя.

– Входите, – буркнул он, раскрывая дверь шире. – Я дома сам. Мать на похоронах у Димы.

– Не беспокойся. Это не допрос. Просто беседа.

Молодой хозяин провел гостью в зал и кивком головы предложил ей кресло. Сам же плюхнулся на пол, упершись спиной в сиденье дивана. Тут же поднял с пола какую-то книжку и, полистав, через минуту отбросил в сторону. Чижова некоторое время наблюдала за ним молча, играя в провокационную молчанку.

– Слушаю, – первым не выдержал он.

– Можно на «ты»? – первым делом уточнила Юля.

– Валяйте.

– Ты знал Лену Новикову?

– Кого?

Встречный вопрос паренька прозвучал так уничижительно, что женщина засомневалась, а правильной ли информацией нагрузил ее злополучный наркоман.

– Девочку, которую сегодня хоронили.

– А! – наконец он сообразил или только сделал вид, что до него дошло. – Сегодня хоронили Дождь, – констатировал он свою версию произошедшего.

– Почему она имела такое странное прозвище?

– Не знаю. Может, лысый в курсе.

– Вы дружили с ней?

Паренек пожал плечами.

– Пересекались во дворе. Она тут недавно. С мая месяца.

– Кока сказал, что вы дружили?

Худого аж перекосило.

– Вы бы еще у Ди…– внезапно он запнулся. – У черта рогатого спросили!

– Я в вашем городе тоже недавно. С вашим чертом рогатым незнакома, – Чижова пыталась шутить, чтобы сбавить внезапно подскочивший накал беседы.

– Здох он уже. Черт, хоть и не рогатый. Но вы по этому поводу не расстраивайтесь.

На несколько минут зависла неприятная пауза.

– Я понимаю, смерть столь юного создания тяжело пережить в твоем возрасте. Я от всей души сочувствую, но в силу своего положения должна вести расследование убийства твоей подружки.

На слове «убийство» парня заметно подбросило. Он поднялся с пола и сел на диван, как всякий порядочный индивидуум.

– Ты не пугайся. Это только предположение, – поспешила успокоить его гостья из правоохранительных органов. – Возможно, с ней произошел несчастный случай.

Худой отвернулся. Его глаза наполнились слезами.

– Скажи, вы виделись в тот день?

– В какой день?

«Парень далеко непрост», – мелькнуло в мозгу следователя.

– Тот день, когда Лена погибла.

– Лена? – вновь переспросил Худой, как ушибленный.

А в мозгу Чижовой мелькнула очередная молниеносная, но обобщающая и немного философская мысль: «Неужели нынешняя молодежь настолько привыкает к прозвищам, что настоящие имена начисто стираются в их сознании?»

– А какой это день был? – парень уточнил все-таки еще раз.

– Воскресенье.

– Воскресенье, – повторил он, как зомби. – Может, и виделись. Не помню.

– У кафе «Кристалл» не гуляли?

– А где это? У нас тут «Земляничная поляна». Наше заведение. Безалкогольное.

– Какая она была?

Этот простой вопрос, казалось, сбил паренька с толку. Он опять нервно пожал плечами.

– Ну, хотя бы, одним словом, – подбодрила Юля собеседника. – Одним единственным словом.

– Доверчивая, – каким-то рывком ответил Худой.

Тут же поник стриженой головой себе на грудь. Опустить ее еще ниже, до колен мешал большой живот.

– Ладно, – смилостивилась над ним женщина. – Я надеюсь, мы с тобой еще поговорим, и не раз. Когда твое эмоциональное состояние прийдет в норму. А пока ты мог бы назвать адреса других ребят?

– Я друзей не сдаю.

Голова Худого снова взлетела вверх.

– Что за вульгарные слова? – искренне удивилась Юля. – Разве речь идет о предательстве?

– Я не знаю: с кем она дружила, – опомнился Худой.

– Можешь назвать кого-либо из своих товарищей. Тем более я их все равно узнаю. Вот, например, Лысый, – заглянула она в свой блокнот.

Парень улыбнулся, но адрес назвал.

– Тут недалеко, в соседнем подъезде. Только не говорите, что я сказал. Валите все на этого Коку доходного. Мой адрес он вам указал? Правильно я допер?