Юрий Мах – Последний (страница 28)

Можно сказать, столь сильная эманация моей души — это одновременно моё благословение и проклятье — она притягивала и отталкивала, возносила и держала на расстоянии. Но я не властолюбивый человек, никогда не страдал и уж тем более не наслаждался нарциссизмом. Поэтому со временем научился прятать ауру в себе, не выпуская эти эманации на окружающих. Также добавлю, что частое такое подавление воли и мыслей человека негативно сказывается на них. В них что-то… ломается, и как личность они сильно изменяются не в лучшую сторону.

Сегодня за ужином не раз был случай, когда я просто в молчании сидел и слушал разговор Иосифа Фёдоровича и Кати, и они часто обращали на меня внимание. Катя чуть ли не с влюблённостью, а дядя Йося с некой гордостью, как будто я его любимый внук, который выиграл городские соревнования по шахматам. Тогда и заподозрил что-то неладное и, погрузившись в себя ненадолго, обнаружил, что ауру сдерживать не удаётся, она рывками расходилась в мир, а после стабилизировалась во мне. Поэтому я решил заняться не привычной процедурой впитывания энергии из мира, а нормализацией своей духовной ауры.

Заняло это действие у меня больше трёх часов, а после я лёг спать. Наконец-то.

— Скажи-ка мне, Екатерина, — посмотрел я на девушку, попивая остывший кофе после того, как мы позавтракали. Моя собеседница сидела напротив меня, и её глаза постоянно блуждали по кухне. Но нет-нет, да посмотрит она на меня.

За окном было полседьмого утра. Мы с Катей договорились вчера встать пораньше, так как я решил сделать из неё игрока и немного прокачать. За окном и в доме было еще прохладно, поэтому она была тепло одеты в мою одежду. Мне пришлось ей вчера выделить часть моих запасов. А я в очередной раз напомнил себе, что неплохо было бы разграбить парочку магазинов с одеждой.

Как только я сказал первые слова, Катя покраснела, засмущалась и отвела взгляд. Прям как вчера во время ужина, поэтому я быстро проверил свою ауру и убедился, что удерживаю её в себе. Подумал, что, видимо, вчера очень сильно воздействовал на неё, вот и немного её поломал. А может, она сама по себе такая чрезмерно застенчивая девушка. И видимо ещё немного влюбчива.

— Так вот, Катенька, — продолжил я спустя несколько секунд, — ты уж извини, что привёл тебя в свой дом и не поинтересовался у тебя спустя столько времени. — Я замялся, уставившись на зелень за окном, и подбирал слова. — Возможно, у тебя есть родные в городе? Родители? Братья-сестры? Близкие, которым нужно помочь?

Катя замерла, не донеся чашку до своих губ. Она не подняла головы, уставилась на пар от горячего чая. Тишина повисла густая, лишь из приоткрытого окна за железными ставнями раздавался щебет птичек. Я уже готов был снова извиниться за свою бестактность, когда она заговорила. Тихим голосом, почти шепотом.

— Нет… Никого. — Она подняла глаза. Ни слез, только усталая пустота и что-то детски-растерянное. — Я… сирота. Родителей не помню. Детдом, потом общага техникума. Сюда… — она махнула рукой в сторону окна, — …прикатила из небольшого городка. — Губы её дрогнули в горькой усмешке. — Перспективы… Как итог, работа в паршивом магазине и жизнь в крошечной комнате.

Я молча кивнул. Чувствовал себя последним болваном. Вроде ей сейчас не за кого волноваться, и мне не нужно бежать и спасать. А с другой стороны, жалко её, что ли.

— Понял. Сорян еще раз, что ворошу… — вздохнул я. — Эх. Значит, мы тут с тобой, выходит, два одиночества против всего зомбированного шарика? — Попробовал разрядить самоиронией, но получилось кисло. — И дядя Йося в придачу.

Слабый лучик тронул уголки её губ.

— Единственная подруга… Была. Ну как подруга, ты сам её видел. Злая была Настя, вечно ворчала и пакостила исподтишка. Но единственная знакомая в этом городе. — Катя поморщилась, видимо вспоминая что-то неприятное. — Спасибо, Арван, серьёзно, что избавил меня от неё.

Мне стало аж на секунду неловко. Но вспомнив эту толстую суку, ни о чём не жалею, что прервал её жизнь. Тем более она первая начала.

Я фыркнул, не сдержав смешка, хотя тема-то была мрачновата.

— Значит… на охоту? Как договаривались? — Она встала, отряхнула невидимую грязь с джинсов. — Дядя Йося вчера познавательное рассказывал. Мне уже интересно, что я получу, — добавила она с едва уловимым вызовом.

В моих глазах загорелся знакомый азарт. Мысленно посмотрел на свои данные — полупрозрачное окно в голубой рамке мелькнуло, показав, что мне осталось чуть больше ста опыта добыть до десятого уровня. Жаль, вчера не получилось его собрать.

— Еды бы найти, — продолжила она, посмотрев прямо мне в глаза, — у тебя на кухне осталось съестного на неделю. Может быть на две.

— Десять минут и выходим, — ответил я ей, тоже вставая с мягкого стула.

Она кивнула и направилась в свою комнату. От застенчивой девчонки не осталось и следа. Видно, что внутренне она настроилась на всю ту жесть, что нас вскоре ожидала.

Сам отнёс свою посуду в раковину, в очередной раз дёрнув кран в надежде, что вода всё-таки польётся, однако, по всей видимости, придётся добывать воду другим способом.

Накинул на себя более тёплую толстовку, приняв тот факт, что эта одежда будет одноразовой. Ненавижу холод. Однако надеюсь, сегодня удастся запастись и одеждой на несколько десятков лет вперёд. Не забыл также прихватить и большие шорты. Планирую сегодня спуститься в метро после того, как немного прокачаю Катеньку.

Перенесся в убежище, отыскав в куче игровых предметов амулет защиты от зомбификации 2-го уровня и несколько шариков с одноразовыми способностями. В другой куче забрал ещё живую разгрузку и парочку моих верных пистолетов. Мучить себя бронежилетом и другой снарягой не стал. И так я пока непробиваем.

Спустившись вдвоём вниз, мы переглянулись. В её глазах горели решимость и та самая жутковатая легкость. Страх и одиночество отступили перед общей целью и мрачной шуткой. Я повернул замок на двери, а Катя встала немного позади меня, уверенно держа в руке мой топор. Несколько минут назад я позвал эту высокую, но смелую девушку в свою спальню, выдав ей нужное снаряжение. Она вчера внимательно слушала о нашем путешествии со стариком Иосифом, поэтому знала, как мы будем действовать.

— Я готова, — сказала она напоследок, подбодрив себя, и мы вышли на улицу.

Глава 12

— Арван. Может, вернёмся? — как-то неуверенно спросила она, оглядываясь назад.

— Куда же делась твоя смелость, Катя? — ухмыльнулся я и тоже посмотрел назад. Не так уж и далеко мы отошли от дома, не встретив никого по пути. Даже трупов не было поблизости. Можно подумать, что сегодня обычный весенний день: даже дыма и пожаров не видно.

А после я нахмурился, оглядывая пустынную улицу, залитую холодным утренним светом. По правую руку от нас рябила вода на пруду от лёгкого ветерка, придавая умиротворение и спокойствие. Но этот красивый вид и звуки природы — они обманчивы. Нужно быть готовым ко всему. Вдохнув свежий воздух полной грудью, я удивился, насколько он стал чище. Пару дней без автомобильных выхлопов и работы заводов хватило, чтобы на порядок очистить окружающую среду в городе. Надеюсь, не будет в будущем тут витать зловоние от зомби и мёртвых тел. Простояв так недолго, мы двинулись дальше. К Кате тоже вернулось немного храбрости.

Катя напряглась, сжимая рукоятку топора так, что пальцы вновь побелели. Она замерла, стараясь уловить хоть что-то, кроме шелеста листьев на деревьях и собственного учащённого дыхания. Мы вошли в самую гущу парка, двигаясь по пешеходной дорожке. Сначала — ничего. Потом… неестественный, более сильный шелест. Это был явственный звук чего-то живого, пробирающегося сквозь чащу. Быстро. И странный звук завывания или поскуливания.

— Слышишь? — прошептала Катя, окончательно остановившись, а после приблизилась, вставая немного позади меня.

На самом деле лес не был таким уж густым. Всё хорошо просматривалось от нас примерно по тридцать метров с каждой стороны.

Однако на обычного медленного зомби не похоже. Возможно, развившийся, наподобие того, которого я завалил вчера из пистолета, когда ехал на мотоцикле с Аней. Сейчас же тратить пули не хотелось, поэтому я аккуратно забрал топор из рук Кати. Пришлось разжимать её пальцы, не отводя взгляд от источника шума.

Из-под зелёного куста вывалилось нечто золотистое и пушистое. Не зомби. Собака. Золотистый ретривер. На мой взгляд, одна из самых дружелюбных пород, которые даже, наверное, с грабителями будут играться. Шерсть в грязи и каких-то веточках, язык высунут, глаза — огромные шары чистого, животного ужаса. Короткий поводок синего цвета постоянно цеплялся за кусты и другие неровности, заставляя собаку периодически дёргаться и вырываться.

— Боже… — выдохнула Катя. Напряжение в ее теле немного ослабло, но глаза не отрывались от собаки. В них мелькнула жалость и испуг.

Пёс, увидев нас, взвизгнул — не от злости, а от паники. Он рванул в нашу сторону, но поводок окончательно за что-то зацепился и натянулся как струна, резко дёрнув его назад. Он упал на бок, вскочил, снова рванул, забился. Его скулёж, прерывистый и жалкий, разорвал гнетущую тишину парка.

— Арван, нужно помочь! — ухватив меня за плечо, не отрывая взгляда, сказала эта жалостливая девушка и потянула меня за рукав в сторону собаки.