Юрий Лопатин – Курьер особого назначения (страница 1)
Юрий Лопатин
Курьер особого назначения
- Десять лет, как мама умерла, - первое, что я услышал от жены тихим летним утром. Да, тогда был тоже День геройских ВДВ. Второе августа. В часовне сейчас мы поставили свечи. Одни – за умерших, погибших, другие – за жизнь. И вспомнилось…
Июль 2004 года. Дубновский район Ровенской области Украины.
В сельском доме было душновато. Гостью потчевали вкусностями в уютном дворике под виноградными лозами. За столом сидели вшестером: я с супругой, дочерью и сыном, моя тёща Ольга Петровна Мельничук и её племянница – Галина Дмитриевна Приходько, высокая крупная женщина с добрым, улыбчивым лицом. В какой-то момент вспомнили об её дяде – Герое Советского Союза Николае Тарасовиче Приходько, связном легендарного разведчика Николая Ивановича Кузнецова.
- Нет ничего вкуснее горячего кофе с мороженым. Попробуете? – с лёгким акцентом неожиданно предложила гостья моей тёщи.
- «Экстремальный» десерт! - мы со смехом дружно отказались. А Галина Дмитриевна, улыбаясь, надкусывала ледяную, покрытую шоколадной глазурью плитку и запивала ароматным напитком.
- От така в мэнэ плэминныця, - рассмеялась Ольга Петровна. - Ничого нэ боиться. В родыни Прыходько вси таки.
- Ну, такой комплимент не мне, - рассмеялась Галина Дмитриевна. – Я женщина. Это мужчины в нашем роду крепкие и сильные.
- То, что ваш дядя был смелым человеком и богатырём, мы знаем, - сказал я и добавил: - Из книг Медведева. Да и воспоминания членов его отряда есть. Лукин писал, Николай признавался, что его колотит, когда он видит немца и что руки так и тянутся к автомату.
- А он не меньше ненавидел и бандеровцев, - поддержала эту тему разговора моя жена Светлана.
- Точно. Многим от него досталось… - улыбнулась племянница Героя.
- А было-то ему чуть-чуть за двадцать…Вот это сила! Вот это удаль! - я выразил восхищение храбростью парня, крушившего врагов шестьдесят два года назад.
- Всего не вспомнишь. Вы приезжайте ко мне. Музей в двадцати шагах от моего дома, - предложила Галина Дмитриевна и взглянула на часы: - Ой, опоздаю на электричку.
- А мы ведь тоже уезжаем. Завтра, - напомнила моя супруга и вздохнула: - Никак нам не успеть.
Мы проводили гостью на электропоезд. Договорились, что я вышлю ей вопросы, а она на них ответит. Письмо в город Здолбунов по странному стечению обстоятельств не дошло, хотя адрес был указан точно. То ли недоброжелатели из соответствующих структур изъяли, то ли почтальон не донёс. Уже тогда на Украине вовсю растили манкуртов – Иванов, не помнящих родства. До Героев ли Советского Союза, когда Европа, не раз ходившая на Русь, ждёт в родное лоно щирых украинцев, которым с русскими совсем не по пути…
Август 2005 года. Здолбунов Ровенской области Украины.
И вот моя семья вновь в тех местах, всё в той же незалэжной, с упорством рвущейся в манящий европейский рай.
От дома Галины Дмитриевны на улице Ивана Гонты до музея-квартиры Николая Приходько – минута ходьбы. Перед нами был небольшой каменный домик путевого обходчика рядом с железнодорожной веткой.
- Проходьтэ, - нас радушно встретила миловидная стройная женщина интеллигентного вида. Видно было сразу: из таких, про которых говорят – «мечта поэта».
- Это Людмила Ивановна Шевченко, преподаватель железнодорожного лицея, нештатный экскурсовод, - представила нам незнакомку племянница Героя.
- Я поняла, по-русски будем?.. – на чистом великом и могучем произнесла Людмила Ивановна.
- Да можно и на украинском. Во Львове учился, - дал я быстрый ответ. Но посмотрев на дочь и сына, чуть скорректировал его: - Правда, дети что-нибудь не разберут. Тематика военная ведь.
- Хорошо. Поговорим на русском, - просияла добродушная хозяюшка музея. – Правильно, что вы с детьми. Наши школьники не знают даже, когда началась и закончилась война, кто с кем воевал. Прежде, чем подвести детей к стендам, втолковываю им элементарное.
- И это в год шестидесятилетия Победы! – я был и удивлён, и возмущён.
- Да что там… Спрашиваю у подростков: «А вы смогли бы, как Николай Приходько, пойти на самопожертвование ради своей Родины?». Преспокойненько так отвечают: «А зачем нам это надо?».
- Ничего удивительного. С девяносто первого года промывают мозги, - заметила Галина Дмитриевна.
- Ну, пойдёмте к первому стенду, - пригласила на экскурсию Людмила Ивановна.
Мы сразу прочитали: родился 22 мая 1920 года в многодетной семье в Здолбунове Острогского повята Волынского воеводства Польской Республики в семье путевого обходчика Тараса Афанасьевича и Натальи Антоновны Приходько.
- Когда Коле было три года, умерла мать, отец женился второй раз. В семье было двенадцать детей, - известила экскурсовод. – Ну, и можете представить, как им жилось. Железнодорожники, казалось бы, получали вполне приличную зарплату. Но для большой семьи это были копейки. Точнее, гроши. И Мыколка после окончания трёх классов школы стал батрачить в селе Глинск у поляка Подгурского. Не до учёбы дальше было. Накладно, да ещё и обучение на польском языке. Как вы понимаете, ребёнка высокого роста и крепкого телосложения эксплуатировали нещадно. Он вернулся в Здолбунов, стал работать извозчиком.
Жена взглянула на нашего сына-подростка и тихо произнесла:
- Представляешь, как раньше жили?
Сын кивнул, а Людмила Ивановна пригласила к другому стенду:
- Здесь о тридцать девятом годе, когда Западная Украина стала частью СССР. Это несло большие изменения в жизнь каждого. Николай учился в вечерней школе. Устроился контролёром в железнодорожный клуб. Вступил в комсомол. Его трудолюбие, активность сразу заметили. Он стал инструктором райкома комсомола. Получил должность начальника обеспечения транспортного узла. Вот что дала ему Советская власть, которая выдвигала умных, энергичных и преданных стране людей. А ведь совсем ещё недавно Николай был батраком. Он возненавидел тех, кто тянул из людей жилы, не давал им распрямить плечи, подняться в полный рост. Его стремительная карьера развивалась бы и дальше. Но вот пришла война…
Наше время. Самара.
После церкви мы направились на дачу. Проведать наши грядки и собрать недельный урожай. Но вначале занялись прополкой и поливом. Разговор не шёл. Работали мы молча. И всё же дата смерти тёщи нас привела к незавершённому в квартире диалогу.
- Каждое лето ведь на Украине были, - напомнила мне Света. – И вот я пятый год туда поехать не могу и у родительских могилок постоять.
- Ну, что поделаешь. Война ведь, - вздохнул я тяжко, распрямившись с тяпкою в руках.
- Она кончится когда-нибудь?
- Не знаю. Ты видишь, что творится на планете? Уже как будто третья мировая…
- Что с миром сделалось? С людьми? Ты вспомни, как нам нравилось бывать на Украине.
- Да что там… Меня ведь, русского, никто ни разу не оскорбил.
- А детям как там было хорошо! - Светлана расплылась в мечтательной улыбке; наверно, ей хотелось многое из тех ярких и счастливых дней повторить.
- А мне помнятся встречи с хорошими людьми. И принимали в доме твоей мамы, и в гости ездили, ходили. Кстати, жива ли Галина Дмитриевна Приходько?
- Никто не знает. Не до этого, похоже, там.
- Хочу об этой женщине, о дяде её книгу написать, - я вопросительно взглянул на удивлённую супругу.
- Ты считаешь, кому-то это надо? Об украинце, Герое Советского Союза…
- А вдруг опомнятся там, вспомнят о героях настоящих, которые с русскими били врагов и вместе дошли до Берлина? Жаль Николай Приходько не дошёл. Но сколько же он сделал для Победы! Я помню как сейчас рассказ экскурсовода. И Галины Дмитриевны тоже.
Июнь 1941 года. Здолбунов.
Голова была, как наковальня, по которой била пара кузнецов. С весны Украину терзала несусветная стынь. Даже две июньские декады холод землю просто поедом ел. А он возьми да искупайся в речке Устье. И вот теперь…
Только вчера, в субботу, потеплело. Теперь бы отлежаться в воскресенье. Николай зашёлся кашлем. Привстал с длинного тюфяка, набитого конским волосом, зачерпнул железной кружкой воду из ведра, с жадностью выпил.
Поспать бы, но не получалось. К жару подкатывал сумрак туманной тревоги. К рассвету сон всё же сморил его.
Сколько прошло времени, Николай не представлял. Разбудил сцепщик вагонов Сергей Яремчук:
- Мыкола, вставай! Мэнэ до тэбэ Красноголовэць послав.
- Чого? – будто сбрасывая с себя свинцовое одеяло бреда, спросил Николай. Дмитрий Михайлович Красноголовец служил в железнодорожной милиции. Этот коммунист интересно рассказывал про революцию, Гражданскую войну, про то, как поднялась страна после её окончания. Несмотря на то, что разница в возрасте была полтора десятка лет, они крепко сдружились; так кирпичи подпирают друг друга в стене, стоящей столетия. И это несмотря на то, что один был грузчиком, а другой – представителем власти. Под влиянием друга Коля вступил в комсомол. Учился в вечерней школе. По выходным подрабатывал контролёром в клубе железнодорожников. По рекомендации наставника ему поручили ответственную работу инструктора райкома ЛКСМУ. И чего теперь милиционер его вызывает?
Присевший на корточки Сергей растолкал Николая и почувствовал, какое горячее у того плечо. Жар! Но раз появился тут, надо хотя бы протрубить в уши информацию: