Юрий Ливень – Ад - удел живых (страница 8)

— Почти. Из РПГ пробить можно, остальное выдержит. Ботинки не снимай, мы тут ненадолго.

Пройдя в комнату, соединенную с кухней, Виктор осмотрелся. Погожина он знал лишь по работе, да и то, не очень хорошо. Дмитрий почти ничего не рассказывал о себе, излишней общительностью не отличался. Все его общение с коллегами сводилось к рабочим вопросам, поэтому увидеть, как живет коллега, Виктору стало интересно.

Однокомнатная квартира отличалась, от привычного всем жилья, заметной аскетичностью. Шкаф, кровать на одного, холодильник, стол, стул, небольшая книжная полка у кровати. Почти никакой кухонной утвари, кроме пары тарелок, кружки, электрочайника и микроволновой печи. Если бы не сейфовая дверь и бронированные окна с плотными, черными шторами, можно было бы подумать, что Дмитрий просто снимает недорогую квартирку без мебели.

— Небогато живешь… — заметил Одинец, обернувшись к Дмитрию, достававшему из шкафа объемную сумку.

— Лишнего не люблю. — кратко ответил Погожин, вытаскивая из глубины шкафа плоский прямоугольный кофр-чемодан.

— Что там у тебя? — поинтересовался Виктор.

— Сейчас увидишь.

Аккуратно уложив кофр на стол, Дмитрий расстегнул замки, раскрыв чехол полностью. Внутри, в углублениях, вырезанных по форме оружия с прицелами, лежали две снайперских винтовки. СВД со складным раздвижным прикладом и прицелом «Миллетт», установленным на боковую планку. Второй ствол Виктор не мог распознать, он не был похожа ни на один из знакомых ему образцов оружия. Рядом с винтовками, в специальных углублениях, располагались магазины, пеналы для масла и средств ухода, глушители к обоим стволам, ночной прицел.

— Серьезные у тебя скрипочки… — Чуть слышно присвистнув, сказал Виктор. — СВД узнаю, вторую нет.

— Мосинка. Переделанная под современные требования.

Только сейчас Виктор обратил внимание на характерный для трехлинейки скользящий затвор. Но все остальное — телескопический приклад с компенсатором отдачи и щекой, пластиковое ложе, планки под прицел и сошки, обрезиненная пистолетная рукоять, отстегиваемый магазин, пламегаситель заграничного вида, свежее воронение сделали старую добрую мосинку неузнаваемой.

— Тщательно отобрана с хранения, снайперская модель военных лет производства. На фронте не побывала, к счастью. Переделывал сам, целый год старался.

— Нифига себе… — восхитился Виктор — Как она в работе?

— Как чистый спирт на голодный желудок! — ухмыльнулся Дмитрий, поглаживая затвор винтовки. — С правильным патроном на полтора километра можно работать, а больше и не надо. Ну и, боеприпас с СВД одинаковый, удобно.

Погожин опять забрался в недра шкафа, вытащив большую черную сумку спортивного образца. Выудив из неё несколько коробок с патронами, принялся снаряжать винтовочные магазины.

— Зачем тебе такие плетки[1]? — Бэтэр с удивлением наблюдал за действиями коллеги. — На охоту, что ли, ходить?

— Виктор, я никогда не ждал от жизни ничего хорошего. — Погожин говорил отрывисто, загоняя патроны в магазины привычными движениями. — Сегодня депутат побежал, через год выборы президента… Начнется вдруг в стране анархия, начнется дележка ресурсов, грызня за власть. Как в девяностые было, или хуже. Человек человеку волк, выживут только сильнейшие. Те, у которых в наличии хорошие зубы. Вот у меня есть два хороших клыка, да в машине недо-калаш и мурка, один пистолет, второй пистолет…

— Второй пистолет? — Виктор удивленно поднял брови. — Что за волына?

— Апэбэ. АПБ — Бесшумная версия пистолета Стечкина, «Автоматический пистолет бесшумный» — лаконично ответил Погожин, не прекращая сборов.

Распихав по карманам перевязочные пакеты, фонарик, НАЗ, прочую мелочевку, Дмитрий оглянулся по сторонам, проверяя, не забыл ли что-нибудь важное, затем подхватил кофр и одну из сумок, вторую взял Виктор.

— Ну, в путь! — скомандовал Погожин. — На дорожку присаживаться не будем.

Покинув дом Дмитрия, коллеги опять оказались в мирной тишине московского двора. Впрочем, тишина длилась не долго. Открыв заднюю дверь «Гелендвагена», коллеги напряжённо замерли, услышав автоматную очередь, прозвучавшую со стороны дороги. Всполошено взлетели голуби, клевавшие крошки у одного из подъездов, сидящие на лавочке бабульки начали испуганно озираться.

— Чует моё сердце, мы накануне грандиозного кипеша… — пробормотал Одинец, напряжённо осматриваясь по сторонам и сжимая рукоять пистолета, торчащую из разгрузки.

Выстрелы больше не звучали, но старушки дружно засобирались домой, а Виктор, забросив сумку в багажник «гелика», крикнул женщинам с колясками, чтобы те шли по домам с неспокойной улицы.

— Дядя, не надо нас учить! — грубо отозвалась одна из них. — сами знаем, что нам делать!

Бэтэр хотел что-то сказать неразумной грубиянке, но передумал, в сердцах плюнул себе под ноги и запрыгнул в бронированную утробу машины.

— Дуры бль… — выругался Виктор. — Защищай таких, сами в пекло лезут…

Погожин тем временем включил радио, настроившись на новостной канал. Сразу же тишина комфортного внедорожника наполнилась встревоженным голосом диктора:

— Сегодня на улицах столицы были замечены агрессивно настроенные граждане, нападающий на мирных жителей. В результате нападений имеются жертвы. Ситуация находится под контролем, просим соблюдать спокойствие…

Что диктор говорил дальше, ни Виктор, ни Дмитрий уже не слышали. Едва выехав на Зеленоградскую, они чуть не столкнулись с красным «ниссаном», вылетевшим со встречной полосы. Подпрыгнув на бордюре, седан остановился, водительская дверь распахнулась и на газон кубарем выкатился окровавленный мужик с зияющей раной на правой стороне шеи. Пытаясь зажать рукой рану, из которой обильно лилась кровь, он тщетно стремился подняться на ноги, силы быстро его покидали. Сделав пару рывков в сторону от машины, он распластался на земле и затих.

Вслед за мужиком из машины вылез подросток, лет шестнадцати. Израненный, измазанный свежей и запекшейся кровью, в изорванной одежде, он выполз на землю, дерганными движениями приближаясь к лежащему на земле мужчине. Иссине-бледная кожа, совсем не похожая на кожу живого человека, жадно раскрытый окровавленный рот, делали его похожим на упыря из фильмов ужасов. Добравшись до своей жертвы, он впился зубами в плоть лежащего, оторвав от нее изрядный кусок.

— Ща блевану… — сдавленным голосом сказал Бэтэр, наблюдавший ужасную сцену, развернувшуюся в пяти метрах от его окна.

Дмитрий, развернувшись, наблюдал за происходящим, внешне спокойно. Только перекатывающиеся под щеками желваки выдавали его состояние. Несколько минут коллеги, не в силах сказать ни слова, наблюдали за отвратительной сценой людоедства.

— Ну ннах… — наконец не выдержав, сказал Виктор, доставая из разгрузки пистолет. — Завалю гада!

Выбравшись из машины, он с трудом подавил рвотный позыв, наблюдая, как пацан отрывает зубами, с хрустом и мокрым хлюпаньем, очередной кусок мяса.

— Эй, ты, урод!!! — заорал Бэтэр. — А ну отвалил! Встать, сука!

Подросток на мгновение замер, поднял на Виктора свои немигающие, подернутые мутной пленкой глаза, и не выпуская изо рта окровавленный ошметок, пополз на четвереньках в сторону Одинца, неуклюже перебирая конечностями.

Первый выстрел вздыбил землю прямо перед лицом ползущего, но тот даже не дернулся, на ходу заглатывая, с отвратительным чавканьем, страшную добычу. Вторая пуля пробила ему предплечье, но он, как ни в чем не бывало, двигался дальше, не сводя с Виктора своих белесых глаз, наполненных запредельной злобой.

Выстрелив в подростка третий раз, Бэтэр отступил на несколько шагов назад, чтобы немного разорвать расстояние. Упырь, приняв пулю в плечо, лишь стал сильнее дергаться, припадая на раненную руку. Издавая какой-то сипящий звук, он неумолимо приближался, разевая окровавленную пасть.

— Сдохни, тварь! — Виктор, не выдержав, дважды выстрелил прямо в лицо упыря.

Подросток, не дернувшись и не закричав, упал на прелую траву газона, словно сломанная кукла. На мгновения, показавшихся Бэтэру вечностью, стоявшему над поверженным существом, вокруг воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь шумом моторов, проносившихся мимо машин.

— Ууубииилиии!!! Реееебееенкааа ууубииилиии!!! — вдруг разорвал тишину неистовый вопль, переходящий в вой.

На тротуаре, в десятке метров от Виктора, упала на колени истошно завывающая старуха. Еще несколько человек замерли в отдалении, напряженно наблюдая за страшным громилой с пистолетом в руках, стоящим над мертвым пацаном.

— Витя, бегом в машину!!! — заорал Дмитрий, высунувшись из окна. — Бегом, я сказал!

Дернувшись, было в сторону ожидавшего коллеги, Бэтэр внезапно остановился, не веря своим глазам. Мужик, изорванный подростком в лоскуты, нелепо встрепенулся, потом дернулся еще раз, и еще. Выставив в сторону негнущуюся, будто деревянную руку, он сделал попытку опереться на нее, но упал. Снова дернувшись, словно от удара током, мужчина приподнялся на руках, шатаясь, затем неуклюже, норовя опрокинуться, поднялся на ноги. У людей, стоящих неподалеку, вырвался крик ужаса, а Виктор, стоявший позади мужика, отчетливо увидел оголенный от кожи позвоночник. Кровь из ран на шее уже не лилась ручьем, лишь сочилась, стекая по руке каплями на землю.

Мужик сделал один, второй, третий шаг в сторону кричащих людей. С трудом двигаясь на негнущихся ногах, он шел в сторону тротуара. Стоило ему сделать пару шагов, как молодая парочка, запнувшись друг о друга, дала деру, вихрем промчавшись мимо уронившей на асфальт пакет с покупками женщины средних лет, застывшей, как статуя. Пожилой мужчина, со следами давнего пьянства на лице, упал на зад, беспомощно хватая ртом воздух, пытаясь что-то сказать или закричать.