Юрий Ливень – Ад - удел живых (страница 7)

— Так точно, товарищ капитан! Только у нас свободных машин нету, но я постараюсь направить к вам ближайшую… Не предпринимайте ничего, подобные случаи по всему городу происходят, с ума все сходят…

— Принял! — Рявкнул в трубку Дмитрий и отключился от разговора.

— Вольно, прапорщик! — чуть повернувшись в сторону напрягшегося Виктора, отдал команду Погожин и чуть заметно улыбнулся. — Что, старые привычки?

— Хех, в корень зришь, капитан! — ощерился Бэтэр, расслабившись. — Ждать ментов будем?

— Подождем… Только немного отъедем. Хочу посмотреть, как пэпсы Пэпсы, ППС — Наряд патрульно-постовой службы МВД с этими…..врачами… разговаривать будут. Не нравятся они мне, сбежавший пациент тоже. Странно это всё. Неправильно.

— Спецура, в натуре! Оценить ситуацию, разработать тактику! А я бы вписался, помог! — пробасил Виктор. — Хоть они и страшные.

— Сначала бабы, пацана жравшие, теперь эти… Что за бешенство такое, если ночью появилось, а в полдень они уже на каждом шагу? — Дмитрий недовольно бормотал, прижимая «гелик» к обочине, метрах в тридцати от застывшей троицы раненных врачей.

Ждать пришлось недолго. Минут через десять на встречной полосе, завывая сиреной и мигая гирляндой на крыше, показался патрульный «УАЗ». Подлетев к врачам, обернувшимся в сторону громких звуков, машина остановилась, почти сразу из нее выскочили двое милиционеров. Видно было, как они говорят что-то врачам, завороженно смотрящим на мигающие огни маячка на крыше. Очевидно, сказанное патрульными до них не доходило, и один из ментов подошел к медику с разорванным лицом, легонько толкнув того в плечо.

Реакция раненного заставила Виктора с Дмитрием подскочить на креслах внедорожника. Медик протянул к патрульному руки, вцепился в него, тут же потянувшись окровавленным ртом к шее служителя закона. Тот закричал, пытаясь вывернуться, но хватка раненного оказалась слишком цепкой. К тому же, его израненные товарищи тоже потеряли всякий интерес к гирлянде УАЗа, дружно вцепившись в пепса. Его коллега, второй патрульный, принялся их оттаскивать, приложившись дубинкой по спине водителя «Скорой», но тот никак не отреагировал. Вместо того, чтобы упасть на землю от боли, он вцепился зубами в руку отчаянно вырывавшегося бедняги.

— Ты как хочешь, а я пошел, не могу смотреть! Они в натуре бешеные! — чуть ли не закричал Виктор.

— Смотри, чтоб тебя не тяпнули! Укусят, в машину не пущу! — ответил Погожин, спокойно рассматривая происходящее на дороге.

Одинец, снова натянув беспалые перчатки, выскочил из «Гелендвагена» и бегом направился к свалившимся в кучу врачам и милиционерам. Второй патрульный кое-как смог оттащить от коллеги тетку-медсестру, но мужики по-прежнему висели на руках орущего матом ППСника, пытаясь дотянуться зубами до открытых частей его тела.

Врезавшись с разгона в одного из медиков своими ста двадцатью килограммами, Виктор отбросил измазанного кровью мужчину на пару метров в сторону. Тот упал, сильно приложившись головой об асфальт, но тут же начал подниматься, не обращая внимания ни на мощный удар, ни на ободравшуюся при падении кожу головы. Одинец добавил ему с ноги, снова сбив на асфальт, и бросился оттягивать последнего напавшего на милиционера. Схватив немолодого уже водителя «скорой» за шиворот, Бэтэр потянул его назад, резко и сильно. Руки мужика наконец-то разжались, освободившийся патрульный отпрыгнул в сторону, зажимая ладонью рану на второй руке.

— Ссуки бешеные, порву нахер! — заорал он, пиная ногой медика, неуверенно поднявшегося на колени.

Вокруг борющихся людей в милицейской и окровавленной медицинской форме уже начали останавливаться проезжавшие мимо машины.

— Вы что делаете, звери?! — возмущённо заорал мужик, высунувшись из окна чёрной «Камри» — совсем охренели, врачей избиваете!

— Что они вам сделали, фашисты?! — подхватила скандал молодая блондинка на сером «фольксвагене».

Кое-как совладав с неуклюжей, но цепкой медсестрой, и накинув браслеты на завернутые за спину искусанные запястья женщины, патрульный рявкнул на водителей, но те лишь больше распалились. От активных действий их удерживал лишь похожий на обезумевшего маньяка Бэтэр, наступивший ногой на барахтающегося водителя скорой и хищно улыбавшийся буйным гражданским.

— Я тебя запомнил, урод! Ответишь за все! — пообещал мужик из «камри», но, увидев, как Виктор достаёт из разгрузки пистолет, поспешил уехать.

Доносившиеся из других машин выкрики также поутихли, но некоторые, не уехавшие вслед за «тойотой», снимали происходившее на телефоны.

— Спасибо тебе, мужик! — поблагодарил Виктора уцелевший милиционер, помогая своему напарнику промыть и перевязать укушенную руку. — Если бы не ты, Ромку порвали бы, суки бешеные!

— А что вообще происходит, мужики? Мы ещё на Ленинградке видели двух баб, они пацана жрали! — Одинец забросил в УАЗик поднятые с асфальта дубинки.

— Не знаю, капитан… По всей Москве с утра бардак творится. Ночью Москву психи кошмарить начали, на людей бросаются. Где ты сказал, вы двух баб видели?

Виктор подробно описал место происшествия, и пэпсы, поблагодарив его за помощь, укатили разбираться с людоедками, предварительно вызвав подмогу для составления протокола и записав мобильный номер Одинца.

— Капитан… капитан в машине сидит, а я — старший прапорщик… — тихо сказал он вслед удаляющейся патрульной машине.

Фары стоящего неподалеку «гелика» кратко мигнули, и Одинец поторопился к нему, на ходу снимая испачканные кровью перчатки.

— Что менты сказали? — мягко спросил Дмитрий, стоило Бэтэру открыть дверь.

— Что… По всей Москве психи на людей бросаются, а так они толком ничего не знают. Дай салфетку, руки вытереть!

Погожин достал из бардачка пакет влажных салфеток, достал сразу несколько, протянул их Виктору.

— Следаков ещё попросили дождаться, протокол составить… — добавил Одинец, забираясь в уютный салон машины.

— …Только мы их ждать не будем… — продолжил Дмитрий. — Мы сейчас тихонечко уедем, запас благородства на сегодня закончился!

— Дима, ты чего? — Бэтэр уставился на коллегу, выруливающего на встречку, чтобы объехать стоящую на пути карету скорой помощи. — Кино закончилось, поможем бумажки оформить, и все!

— Витек, ты не понимаешь? Кто-нибудь из этих… — Погожин кивнул в сторону стоящих машин, чьи водители и пассажиры до сих снимали происходящее или говорили с кем-то по телефонам. — … покажет твое кино следакам, а у нас в салоне склад оружия! Отмазывать нас уже некому! Кажется, подкаблучник не просто так торопился улететь, назад не вернется!

— С чего ты решил? Первый раз, что ли, уматывает сломя голову? — возразил Виктор догадкам напарника. — В декабре, помнишь, как он торопился на рождество в Женеву? Не, конечно, тогда без артиллерии ехали, и раздачи бабла не было, как сегодня.

— Витя, по-другому было в декабре. Ты же знаешь про его бизнес и партнеров. При старом министре у него все схвачено было, а с новым непонятно пока, этот всего месяц при портфеле… — сказал Погожин, останавливаясь перед светофором. — Таких, как наш подкаблучник, первыми выносят под шумок, вот как это бешенство. За сотнями заболевших никто и не заметит, как одним или двумя депутатами меньше станет.

Некоторое время Бэтэр сидел тихо, о чем-то размышляя.

— Не сходится что-то… — наконец пробормотал Одинец. — У него череп затрещал, а он даже головой не потряс. Поднялся и всё…

— Что ты сказал? — спросил Дмитрий, не отвлекаясь от дороги.

— Я говорю, не сходится! Он должен был вырубиться, приложившись затылком об асфальт, но поднялся, собака, как ни в чем не бывало! От бешенства такого не бывает!

— Витя! Не ломай себе, и мне заодно, голову! — резко ответил Погожин, выруливая на Зеленоградскую. — Дело ясное, надо отсидеться! Поймем, что происходит, тогда думать будем.

Еще минут десять напарники ехали молча, потом Виктор спросил:

— Дима, куда мы едем?

— Сначала ко мне. Потом я тебя подвезу, куда скажешь, дальше каждый сам по себе. Неизвестно, что завтра будет. Устраивает?

Виктор промолчал. Без слов было понятно, что ситуация непонятная. Впрочем, после очевидного бегства депутата сам Одинец не знал, что делать дальше. Оставаться в Москве? Неразумно. Охраняемое тело улетело, денег в кармане надолго хватит, а там, может и прояснится, что к чему. Отличный повод уехать в родную Воркуту, к семье и друзьям. Почти год не виделись…

— Собирайся, уже приехали. — сообщил Дмитрий, заруливая во двор обычной панельной девятиэтажки.

Вокруг дома царила обычная для буднего московского дня жизнь. На лавочках у подъездов сидели старушки, греясь под необычно теплом для марта солнышке, по дорожкам прогуливались две девушки с колясками, что-то весело обсуждая. Возле открытого люка канализации возились рабочие в ярко-оранжевых жилетах. При виде их Виктора передернуло.

— Может нам все приснилось? — печально сказал Одинец, глядя, как рабочие заталкивают в утробу люка кусок трубы.

— Если бы… — мрачно ответил Погожин, глуша двигатель. — Выходим.

Пройдя мимо старушек, вмиг замолчавших при виде грозно выглядящих «военных», коллеги поднялись на третий этаж. Дмитрий сходу вставил ключ в замок самой обычной двери. Заходя вторым, Виктор прикрыл её за собой, почувствовав немалый вес полотна.

— Ого! Сейфовая, что ли? — спросил у хозяина квартиры, постучав костяшками по металлической поверхности.