Юрий Лимонов – Владимиро-Суздальская Русь (страница 46)

Основной поток восточных купцов оседал в Волжской Болгарии и в «Суждальской земле», но некоторые достигали и других районов Северо-Восточной Руси (Мурома, например),[609] а также Прибалтики и Северного Ледовитого океана — «моря мрака».[610]Мусульманские купцы «осваивали» район Средней Волги весьма интенсивно. На это указывает большое число кладов восточной монеты, датируемой IX в., тогда как подобных находок на территории Болгарии нет. Более того, видимо, Ока фигурирует в некоторых арабских сочинениях под названием. «река Рус» — приток Итиля (Волги).[611] Авторы арабоязычных сочинений по истории и географии X–XIV вв. благодаря Волге и волжской торговле, возможно, лучше знали Болгарию[612] и Северо-Восточную Русь, нежели Киевскую.

Одним из интересных и малоизученных является вопрос о торговле Владимиро-Суздальской Руси с Востоком.[613] Изучение восточной торговли Владимиро-Суздальской Руси дает возможность, во-первых, рассмотреть многочисленные связи этого района со странами Востока, во-вторых, установить известную специфику вывоза из северных и северо-западных районов Руси, в-третьих, определить участие в восточной торговле русских купцов из земель, граничивших с Владимиро-Суздальским княжеством, и купцов из других стран Европы.

Торговля Владимиро-Суздальской Руси с Востоком шла по Волжско-каспийскому пути. Шелковые ткани, пряности, драгоценные камни, жемчуг, золото и серебро в слитках, ювелирные изделия привозились арабами и персами из Индии, Персии, Хорезма и Ормуза в район Каспийского моря, Закавказья, Нижней Волги и через земли болгар попадали во Владимиро-Суздальское княжество.

Как уже отмечалось выше, русские вывозили разнообразные меха (соболя, лисицы, бобра, горностая, рыси), некоторые изделия из меха, рыбий клей, моржовые клыки. Основная доля вывоза падает на сырье,[614] но вывозились из Руси и ремесленные изделия, ювелирные украшения[615] и льняные одежды. Уже в начале XII в. в Закавказье было известно, что льняные одежды «ценою каждая в золотую монету» вывозятся из страны «русов».[616] Вывоз такого товара, как льняные ткани, дает возможность безошибочно определить место их изготовления: Владимиро-Суздальская, Новгородская и Смоленская земли. Действительно, в основном только эти области производили лен-долгунец, так как в силу природных условий на юге Руси эта культура почти не произрастала.

Летописные источники ничего не сообщают о льне на юге Руси, если не считать упоминания Киево-Печерского патерика о масле, которое добывалось из льняного семени.[617] Однако это упоминание находится лишь в одном из списков патерика, в других его нет.[618]

В южных землях (Киевщине, Переяславщине) основной культурой, из которой добывали растительное волокно, была конопля, возделывавшаяся здесь еще со скифских времен. В отличие от льна конопля хорошо растет на черноземе, хорошо переносит засуху, ей необходимо значительно большее количество солнечных дней, чем льну.[619] В древнерусских памятниках она упоминается наряду со льном как культура, идущая на волокно, и при перечислении в тексте она идет даже раньше льна. «Аже мужь иметь красти конопли или лен и всякое жито…», — читаем мы в Уставе Ярослава Владимировича.[620] Название конопли в южнорусских областях сходно с названием одежды. Так, в орловском диалекте конопля называется «посконей» и «замашкой»; в то же время встречаем выражения «посконная рубаха», «рубаха из замашки».[621]

Разведение льна на севере и северо-западе[622] страны зафиксировано в источниках. Насколько большое значение придавалось торговле льном, можно судить по договорам 1266 и 1270 гг. между Новгородом и великим князем Ярославом Ярославичем. В статье о торговых пошлинах специально говорится о продаже льна в Суздальской земле: «…а то, княже, имати по 2 векши от лодье, и от воза, и от лну, и от хмелна короба…»[623] Производство льняных тканей во Владимиро-Суздальской земле подтверждается и многочисленными находками остатков льняных одежд при раскопках курганов в этом районе.[624]

Упоминание о продаже льняных тканей, конечно, не дает возможности точно определить, где они были изготовлены. В то же время необходимо признать, что и местные, и привозимые из Новгорода и Смоленска льняные ткани покупались купцами, непосредственно торговавшими с Востоком, на территории Владимиро-Суздальской земли, полностью контролировавшей северную часть Волжского пути.

Находки монет также позволяют говорить о торговле с Востоком. На изучаемой территории было обнаружено свыше 50 кладов восточных монет — куфических, саманидских и аббасидских, датируемых VIII–XI вв.[625] Количество восточных монет, найденных в кладах, колеблется от нескольких монет до десятка тысяч. Происхождение монет может служить достаточным доказательством связей между арабским Востоком и Владимиро-Суздальской землей на протяжении нескольких веков. Были найдены монеты, выпущенные на севере Ирана (чеканенные в городе Казвине), в Центральном и Южном Иране — в Исфахане, Ширазе, Фаррисе.[626] Наряду с иранскими обнаружены монеты из Сирии — Дамаска, с Аравийского полуострова — из княжества Оман, из города Басры, крупнейшего порта в Персидском заливе и перевалочного пункта на пути в Индию.[627] Монеты, чеканенные в Багдаде, говорят о торговых связях с Двуречьем; монеты Тбилиси, Самарканда, Бухары и Мерва — о связях с Закавказьем и Средней Азией.[628]

Через посредников (волжских болгар и арабов) товары Владимиро-Суздальской Руси могли попадать далеко на Восток — в Иран, Афганистан, в центры торговли и караванных путей. Так, об экспорте льна через Каспийское море в Иран говорится в персидском сочинении «История Табаристана» (начало XIII в.).[629]В нем упомянуты льняные одежды, которые завозились (в том числе, вероятно, и из Руси) лишь в Табаристан и которых не было в других районах Ирана. Из этого же сочинения узнаем, что торговля шла по Волге из города Великого в город Саксин, расположенный в дельте Волги, близ Итиля, и из Саксина морем в город Амоль, находившийся на южном берегу Каспийского моря.[630] Насколько была развита эта торговля, можно судить хотя бы по тому, что в XII в. до 400 больших морских кораблей ежегодно осуществляли перевозки товаров между Саксином и Амолем. С Саксином торговали не только купцы из Табаристана, которые ездили вверх по Волге и достигали Великого города, но и купцы Баку, Дербента и Хорезма.[631]

В X–XIII вв. велась, возможно, и посредническая торговля с Индией. Известным подтверждением этого является упоминание о земле русов и о русских товарах в ряде сочинений индийских писателей, географов и историков. Так, Масуд Сад Салман (XI–XII вв.), поэт из Лахора, говорит в своих стихах о боевых доспехах из земли русов. Более детальное знакомство с Древней Русью обнаруживает Мухаммед Авфиз (XIII в.), который пространно описывает торговый путь по Волге, Волжскую Болгарию и племена славян.[632] Седьмая глава сочинения Мубаракшаха Марварруди «Тарих и Фахруддин» (1206 г.), одного из первых исторических трудов, написанных в Индии, содержит довольно подробные сведения о русах, об их расселении и о реке Дарья-и-Рус (Волге),[633] В трудах историка Амира Хусрау (начало XIV в.) говорится о привозе из Руси в Индию мечей, льна и льняного полотна (katan-i-rusi), которое ценилось очень высоко и которое обычно жаловалось индийской феодальной знатью своим приближенным в виде почетного дара (khilat).[634] Арабский географ XIV в. Шегаб Эддин (Шихаб ад-Дин) также писал, что дорогие льняные одежды, доставляемые из Русской земли, пользовались большим спросом в индийском городе Дели.[635] Это известие подтверждается находками на территории Владимиро-Суздальской Руси. Близ Переяславля-Залесского в 1853 г. были найдены афганские монеты раджей Кабула с санскритской надписью.[636]Находка оказалась не единичной; в курганах близ Ростова были найдены такие же монеты.[637] Кабул (как и города Балх, Газна, Герат) был крупным центром караванной торговли с Индией. Караванная торговля шла не только через Кабул, но и через Северо-Восточный Афганистан — провинцию Бадахшан, которая граничит с Индией. На территории Владимиро-Суздальской Руси и в районе самого города Владимира найдена целая серия бадахшанских монет.[638]

Видимо, лен ценился не только в Азии. Интересно, что в 1221 г. в Крыму, в районе Судака, где происходили переговоры одного из русских князей с эмиром турок-сельджуков, последний получил в качестве почетного дара лен, видимо, льняное полотно.[639] Это лишний раз подтверждает ценность и символическую значимость подобного дара.

Надо отметить еще одну важную особенность экспорта льна, «национального продукта» Владимиро-Суздальской земли, Новгорода и Пскова, поступавшего в страны как Востока, таки Запада. В средние века вся золототканая промышленность Средней Азии, Индии, Персии, Среднего Востока, Ближнего Востока, Египта, Малой Азии, Византии, Италии, Испании не могла существовать без льна. Основа для золотой нити была льняной. Именно на нее накручивалось покрытие золотой амальгамы или тонких позолоченных лент серебра. Подобная технология ткачества господствовала очень долго на Востоке и до XIII–XIV вв. в Византии и Испании.[640] В странах Средиземноморского бассейна только в эпоху третьего и четвертого крестовых походов стали употребляться при золототкачестве шелковая ткань или полоски серозной ткани кишок животных. Но на Востоке и в этот период продолжали использовать для основы лен. Естественно, можно с полным правом утверждать, что на протяжении веков лен, льняная нить, пряжа, ткань поступали буквально во все концы тогдашнего мира. Все это дает основание говорить о связях непосредственно (и, конечно, опосредованно) Северной Руси, «Верхней Руси», практически со всеми странами, где было развито золототкачество. Учитывая специфику льна (растения могли произрастать только в сравнительно умеренном климате), надо признать, что этот регион был монополистом в производстве и продаже на мировом рынке сырья (льна-долгунца), «полуфабрикатов» (льняной пряжи и нитей), а также готового продукта (льняной ткани). Лен для Владимиро-Суздальской Руси, Новгорода и Пскова в средние века был примерно тем, чем был янтарь для Прибалтики в античную эпоху.