Юрий Лимонов – Владимиро-Суздальская Русь (страница 45)
Остальные названия связаны с Балканами, Апеннинским полуостровом и побережьем Средиземного моря: Адриакия (Андриокия) (название области (Адриатика — совр.) и моря), Адрианополь (Арестов, Ондрень), Босфор, Афонская гора (Святая гора), Албания, Далматия, Иллирия, Италия (Волошская земля), Лукония (область в Италии), Дунай, Дерестер, Селунь, словене дунайские, болгары дунайские.
Помимо перечисленных летопись дает неожиданно много наименований, связанных с названием «хорваты». В «Повести временных лет» читаем: хорваты, хорваты белые, хрьвате, хрвате, хрвата.[601]
За X–XIII вв. летописец приводит много этнических названий, относящихся
Отдельный комплекс сообщений составляют названия, относящиеся к европейским, германоязычным народам: это англичане (агляны, агняне, Агнянская земля); древнерусский летописец знал Британские острова — Британию (Вретанию), готов, немецкий город — Венец земли, урманов или норманнов, свеев, а также немцев. Список большинства этих народов читаем в «Повести временных лет»: «Афетово бо и то колено Варязи, Свей, Урмане [Готе — Т.], Русь, Агняне Галичане, Волхва Римляне Немци, Корлязи[602] Веньдици Фрягове.»[603]
Из всех народов Европы немцы упоминаются наиболее часто (десятки раз) как в «Повести временных лет», так и в тексте XII–XIII вв. Под этим названием встречаются как орденские рыцари, так и прежде всего жители империи, купцы из северонемецких городов и Ганзы. Немцы наряду с непосредственными соседями Руси — наиболее знакомая для летописца национальная категория. Они, видимо, и входили в число обитателей повседневного, обиходного мира человека Древней Руси. Немцы хорошо были известны современникам как торговцы, ремесленники и солдаты-наемники, а затем орденские кнехты. Летописец совершенно свободно оперирует понятием «немец», «в немци». Да это и естественно: русские купцы ездили в города империи. Летопись весьма доброжелательна к немецким купцам и мастерам. Абсолютно никакой национальной предвзятости или тенденциозности по отношению к немцам в летописи нет, как, впрочем, и по отношению к другим народам.
Летописец также знал латиноязычные народы и государства — это римляне, веньдици, волхва (волохи), фрягове, Италия (Волошьская земля), Рим, Сардиния.[604]
Наиболее известны были владимирскому летописцу названия, связанные с угро-финскими народностями. Они употребляются даже чаще, чем название «немцы». И это объяснимо. Летописцам были известны не только области (в первую очередь пограничные), населенные уграми и чудью, но и территории, входившие в состав государственных образований Древней Руси, того же Новгорода или Владимиро-Суздальской земли. Северо-восточный летописец употребляет следующие географические и этнические названия: весь, емь, ижерцы, Карпатские горы (Угорские), Колывань (Ревель), либь (любь), меря, Нева, Нево (Ладожское озеро), пермь, печера, тепьра, торма, тиверцы, Угорская земля (Угре, Венгрия), Угорское под Киевом, угра (югра), угры (венгры) белый и черные, черемисы, чудь (чюдь, финны), чюдь заволочьская, норома (норова, порма), Чудская земля.
Подобное обилие названий, обозначающих этническую принадлежность народностей к угро-финской группе языков, находим как в «Повести временных лет», так и в текстах XII–XIII вв. Венгры и чудь для владимирского летописца — не только военные противники, но чаще политические союзники, а также торговые партнеры. Об их продвижении с Камы на Дунай он хорошо знает по «Повести временных лет». В борьбе за Киев в середине XII в. угры постоянно фигурируют как политическая сила, выступающая в поддержку определенного блока русских князей.
Чудь, эсты показаны в летописях также как политическая сила, вступающая со своими противниками в единоборство в районе Прибалтики. Так, владимирские летописцы отмечают борьбу русских в союзе с чудью и эстами против Тевтонского ордена в 20—40-х гг. XIII в.
Необходимо отметить, что в Лаврентьевской летописи неоднократно упоминаются названия балтоязычных народов: зимигола (зимегола), летгола, корсь, литва (литовцы), ятвяги, пруссы. Упомянуты Рига и рижане. Если с начала XIII в. Литва — опасный и упорный противник западных земель, то латышские племена, в особенности латгалы, — наиболее стойкие и верные союзники Новгорода и Пскова и приглашенных князей из Владимира в борьбе против Ордена, т. е. меченосцев и тевтонов.[605]
Владимирскому летописцу были очень близки помимо финских народностей, живших в междуречье Оки и Волги, тюркские народы Поволжья. Это ближайшие соседи, постоянные партнеры по торговле. С обеих сторон наблюдалась большая заинтересованность в «экспортно-импортных» операциях. Болгарские купцы посещали «Суждальскую землю», «сужалские» — города своих соседей, в том числе и их столицу — Великий город. Летописец перечисляет географические названия сопредельного государства: Болгария, болгары волжские, Великий (Бряхимов) город, Ошел. Встречаем и названия «козары», «хозари», а также, что весьма характерно и показывает знание владимирским летописцем географии всей Волги, в том числе и ее низовий, упоми наются саксины — жители города Саксина, расположенного в дельте Волги, крупнейшего торгового центра на Каспии. Это упоминание находим в сообщении, посвященном трагедии монгольского нашествия. В Лаврентьевской летописи под 1229 г. читаем: «Саксини и Половин возбегоша из низу к Болгаром перед Татары и сторожеве Болгарьскыи прибегоша бьени от Татар, близ рекы еиже имя Яик».[606]
Наконец, в летописи встречаемся с некоторыми названиями кочевых народов, соседей Руси. Это прежде всего общее название — «половцы». Оно известно было любому жителю Древней Руси. В летописи также упоминаются торки (торьцы), кумане, клобуки черные, берендеи, турпеи, печенеги, обры. Ряд названий связан с этнонимом «половцы» — Половецкая земля, Половецкое поле (степи), емяковы половцы, корсунские половцы, Переяслав ские половцы.
Летописец знал самые северные народы — самоядь, а также готов, исчезнувших, бывших к периоду существования Древней Руси историко-этнографической реалией.
Итак, надо полагать, что владимирский, ростовский, переяславский, суздальский сводчик-летописец XII–XIII вв., переписывая, редактируя памятники своих предшественников, дополняя их современной ему информацией, создавал не только историческое произведение, но и своеобразный географический справочник — атлас, отражающий известный ему мир. На основании его анализа можно прийти к выводу, что на северо-востоке Руси были хорошо осведомлены о тогдашней Вселенной. Конечно, наиболее известны были непосредственные соседи, но не только они. Ибо кроме угро-финских племен, Волжской Болгарии (и во сточных купцов) летописец Владимиро-Суздальской Руси превосходно знал немцев, поляков, венгров, Византию и Скандинавию. И, как подтверждают разнообразные источники, знания эти были отнюдь не книжными.
Отметим, что иноязычные источники дают многое о связах Северо-Восточной Руси. Как раз с IX в., т. е. со времени «Повести временных лет», известия арабских географов и историков о Волге, Волжском пути, Волжской Болгарии, русах, славянах и балтийском янтаре становятся все более и более подробными, распространенными и разнообразными. Это безусловно показывает на множество источников информации, а следовательно, на увеличение числа торговых экспедиций в этот район. Подобная интенсификация связей объясняется увеличением в период IX–X вв. спроса в странах Востока на основной импортный товар севера — мех. Соболь, куница, горностай, бобер, белка шли на отделку одежды и головных уборов знати, купцов и владетельных особ. Помимо мехов и льна, также выступавшего в качестве драгоценного и, видимо, почетно-символического дара, из района Средней и Верхней Волги, Оки и их притоков на Восток шли мед, рыба, рыбий клей, кожа (сафьян), заготовки дерева (береза, ясень, дуб)[607], а также клинки мечей, а позднее сабель. Через «Суждальскую землю» шли и другие товары преимущественно из Новгорода, его владений, Прибалтики и стран Скандинавии: янтарь, моржовая кость, цветные металлы, оружие. Из стран Востока в Северо-Восточную Русь поступали серебро в монетах и ломе, драгоценности, стеклянная посуда и бусы, шелк, атлас, перец, мускус. Об интенсивности торговли уже в X в. можно судить по тем караванам мусульманских торговых судов, которые прибывали по Волге в Болгарию.[608] Посольство арабского халифа Муктадира из Багдада, прибывшего в 922 г. в Волжскую Болгарию, составляло огромный караван. Он насчитывал 5 тыс. человек (члены посольства, муллы, челядь, купцы, ремесленники, охрана) и 3 тыс. голов вьючных животных.