Юрий Лимонов – Владимиро-Суздальская Русь (страница 48)

Вопрос о том, доставлялись ли русские товары в далекие страны Азии только купцами-посредниками — арабскими, среднеазиатскими — или также и русскими купцами, в настоящее время уже поддается решению. Известие арабских географов о посещении русскими купцами Багдада, где они находили переводчиков среди своих соотечественников — пленных рабов, живших постоянно в столице халифата, сообщение о русских кораблях в Саксине — все это подтверждает поездки «русов», в том числе и из «Верхней Руси», т. е. Владимиро-Суздальской земли, в азиатские страны.

Восточная торговля Владимиро-Суздальской земли отразилась на внешней политике ее князей. Об этом свидетельствуют походы владимирских ратей для овладения территорией Средней Волги и ряд договоров между Владимиро-Суздальским княжеством и Волжской Болгарией об установлении мирных отношений. В 1221 г., например, был заключен мир между Болгарией и великим князем Юрием, подтвержденный особым договором.[658] Летопись также сообщает, что подобный договор был заключен при отце Юрия — великом князе Всеволоде.[659] Мирные отношения создавали условия для укрепления торговых связей.

Присутствие болгарских купцов, посредников в восточной торговле, во Владимире зафиксировано уже в третьей четверти XII в. Так, в известии об убийстве Андрея Боголюбского наряду с «латинскими» куцами летописец упоминает во Владимире и гостей болгарских.[660]

Многочисленные русские купцы посещали Волжскую Болгарию. Возможно, там существовали русские колонии. Некоторым подтверждением этого служит упоминание о существовании христианского кладбища в столице Волжской Болгарии — Великом городе. Так, «святой» Авраамий был похоронен на кладбище, где «прочих христиан погребаху в земле Болгарьстей».[661]

Импорт восточных товаров шел не только во Владимиро-Суздальскую землю, но и в другие города Руси, в Киев, Смоленск, Новгород.[662] Многочисленные восточные товары, видимо, закупались «немецкими» купцами у русских «низовских» купцов. В частности, ввоз восточных пряностей во Владимиро-Суздальскую Русь настолько усилился, что в XII в. новгородские купцы считали, например, перец одним из основных предметов торговли «низовского гостя» и брали с него пошлину наравне с серебром восточным перцем. В уставе новгородского князя Всеволода Мстиславича находим: «А у гостя им имати; у низовьского от дву берковска вощаных полъгривне серебра да гривенка перцю..»[663] Этот товар отправлялся в другие страны Европы, где высоко ценился.

Говоря о ввозе в Новгород восточных товаров, надо иметь в виду вообще широкий размах суздальско-новгородской торговли; из «Низовской» земли везли хлеб, лен, воск, мед. Показательно, что в 1215 г. Ярослав Всеволодович в одном лишь Переяславле-Залесском захватил 150 новгородских купцов. В Торжке собиралось до двух тысяч купцов. Стремление торговать во Владимиро-Суздальской Руси отмечено и в договорах 1266 и 1270 гг. Новгорода с князьями.[664] В конце 60-х гг. XIII в. Новгород выхлопотал специальную грамоту от татарского хана Менгу-Темира, предоставлявшую новгородцам право торговли на территории Владимиро-Суздальской Руси. Об этой грамоте упоминается в договоре от 1270 г.: «А гости нашему гостити по Суждальскои земли без рубежа, по цесареве грамоте».[665]

Владимиро-суздальские князья, приглашенные на княжение в Новгород, иногда использовали свое положение для непосредственной торговли с иноземными купцами, минуя новгородцев. Так поступали князья Ярослав Всеволодович и его сын Александр Ярославич. Сосредоточивая в своих руках большое количество продуктов из личных «низовских» имений, получая большую прибыль в виде «мыта» натурой и деньгами от торговли в городах, князья имели возможность вести крупную зарубежную оптовую торговлю. Подобная торговля была в высшей степени невыгодна Новгороду. Из вышеупомянутого договора 1270 г. между Новгородом и великим князем Ярославом Ярославичем узнаем, что новгородцы требовали, чтобы он не имел связей с немецким подворьем и торговал с немцами лишь через посредничество Новгорода.[666]

О торговле Новгорода с Востоком свидетельствуют находки восточных монет и монет волжских болгар. На территории бывших Новгородской, Олонецкой и Петербургской губерний было найдено около 30 кладов восточных монет X–XIII вв., в том числе новоладожский клад, который состоял из семи пудов серебряной монеты.[667] Попадаются и отдельные находки восточных изделий. В Великих Луках, например, был найден восточный, вероятно иранский, сосуд (IX–X вв.).[668]

В свою очередь на владимиро-суздальской территории, например в Переяславском уезде,[669] в Тверском уезде между Волгой и Тмакою, неоднократно находили новгородские гривны. Показательно, что в кладе, найденном в Тверском уезде, обнаружены гривны и новгородские, и киевские.[670] Подобный подбор драгоценностей говорит о том, насколько оживленно и разносторонне протекала суздальская торговля в то время.

Проникали восточные товары и в соседние земли — Псковскую, Смоленскую, Полоцкую, Витебскую; на их территории также встречаются многочисленные находки восточных монет. Помимо частых находок восточных монет и монет волжских болгар (всего 24 клада)[671] в Смоленской земле были обнаружены при раскопках фрагменты шелковых восточных тканей, бронзовый светильник.[672] Вероятно, купцы Смоленска, Полоцка, Пскова и других городов торговали с восточными купцами на территории Владимиро-Суздальского княжества, а некоторые — даже в Волжской Болгарии. В районе Верхнего Поволжья найден клад, датируемый по монетам XI–XII вв. Судя по многочисленным серебряным вещам, он принадлежит купцу из Полоцка, торговавшему здесь с восточными купцами, у которых он приобрел арабский серебряный пояс и арабскую конскую сбрую.[673]

Активное участие в восточной торговле принимали и западноевропейские купцы. Выше уже отмечалось присутствие «латинских» купцов во Владмире. В «Рижской долговой книге» мы находим прямое указание на пребывание немецких купцов во Владимире, в записях 1286 г. дважды упоминается немецкий купец Любберт из Суздаля.[674] Это не единичный случай поездки туда немецких купцов: из записи 1287 г. ясно, что купец Николай Волк тоже ездил в Суздальскую землю.[675]

Немецкие купцы были весьма заинтересованы в торговле с Владимиро-Суздальской Русью. Когда в 60-х гг. XIII в. произошел конфликт между князем Ярославом и новгородцами, то немецкие купцы получили грамоту (ярлык) от татарского хана на право свободной торговли. Грамота Менгу-Темира разрешала свободную торговлю («гостю чист путь») немецким купцам («рижаном, и к болшим и к молодым, и кто гостит, и ко всем…») на «моей волости» — Владимиро-Суздальской земле.[676] Естественно, что в Ригу поступали также и товары восточного соседа Владимиро-Суздальской земли — Волжской Болгарии: в «Рижской долговой книге» находим запись о «двойных болгарских кусках» воска.[677]

Связи были настолько широки и традиционны, что даже нашествие татар не могло их уничтожить. Несмотря на значительный урон, причиненный восточной торговле, она не прекратилась окончательно. Волжский путь не потерял своего значения. Русские купцы продолжали вести торговлю в низовьях Волги. Послы египетского султана к монгольскому хану в 1263 г. отмечали, что на Нижней Волге «постоянно видны плавающие русские суда».[678]

Рассмотренный выше материал дает основание утверждать, что Владимиро-Суздальская Русь не только сама вела значительную восточную торговлю, но и выступала в качестве посредника в торговых связях с Востоком некоторых других русских земель.

Говоря об известной специализации товаров, вывозимых в страны Востока, нельзя не отметить вывоза льна. Хотя Владимиро-Суздальская земля не являлась единственным производителем льняных изделий, тем не менее она была главным поставщиком льняного полотна восточным купцам.

Существовали прочные культурные связи Владимиро-Суздальской земли и Византии. Действительно, шедевры мировой культуры — храмы Северо-Восточной Руси сохранили наряду с росписями русских мастеров фрески византийских художников, а также иконы «греческого письма».[679] Сохранилось огромное количество произведений мелкой пластики — гемм, резных иконок. На северо-востоке Руси они были весьма популярны. Значительное число из них датируется XII–XIII вв.[680]

Во Владимире, Ростове и в ряде других городов были целые библиотеки греческих рукописей. Некоторые из них сохранились до наших дней. В Ростове в 20-е гг. XIII в. шла оживленная работа над переводами греческой духовной литературы[681] и, возможно, светской («Александрия», «Иудейская война Иосифа Флавия»).

Нельзя упускать из виду и самые конкретные и действенные контакты Руси с Византией и Балканами. Известно, что многие приезжали из Греции на Русь и из Руси также ездили в Византию. Паломничество было типично для всей Европы средневековья.[682]«Хождение» Руси в Византию и в «святые места» иногда принимало массовый характер и даже осуждалось церковью.[683] И тем не менее это паломничество продолжалось, так же как и получение местными храмами Владимиро-Суздальской Руси большого количества христианских реликвий. Летописные записи XII–XIII вв. сообщают о них неоднократно.[684]