Юрий Кривоногов – За гранью возможного. Том 2 (страница 7)
Мы сели, и я почувствовал, как Кира невзначай коснулась моей руки, её пальцы были холодными, но это касание придало мне уверенности. Она посмотрела на Мейсона, её взгляд был серьёзным, почти вызывающим.
– Генерал, – начала она, её голос был твёрдым, но в нём дрожала сдерживаемая эмоция. – Алтея оставила нам кучу вопросов. Вискорнатор в 2059 году, пробуждение миров… Мы хотим начать с архивов. Отчёты моей мамы, данные о портале – всё, что связано с Атлантидой. Нам нужны ответы.
Мейсон нахмурился, его пальцы замерли на жетоне. Он откинулся на спинку дивана, глядя на нас с усталой смесью сомнения и уважения.
– Я ждал этого, Кира, – сказал он после паузы. – Но архивы – не просто библиотека. Там тонны документов, многие засекречены даже для меня. И после вчерашнего… – он замолчал, глядя на неё. – Я не уверен, что мы готовы к тому, что можем найти. Атлантида… она не отпускает тех, кто к ней прикоснулся.
Я почувствовал, как напряжение в комнате нарастает. Мейсон явно что-то недоговаривал, и это заставило меня заговорить.
– Генерал, – сказал я, стараясь звучать уважительно, но твёрдо. – Алтея упомянула Вискорнатор в моём времени, в 2059 году. Если он существует, это может быть ключ к тому, чтобы понять, как я оказался здесь, и что такое Атлантида. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока всё само разрешится.
Мейсон посмотрел на меня, его глаза сузились, но в них мелькнула искра интереса. Он постучал пальцами по подлокотнику, размышляя.
– Ты прав, Юрий, – сказал он наконец. – Вискорнатор – не игрушка. Он старше, чем мы думаем, и Алтея это подтвердила. Я дам вам доступ к основным отчётам, но секретные файлы… – он сделал паузу, глядя на Киру. – Только под моим контролем. Кира, твоя мать, Дженнифер… она хотела, чтобы ты была в безопасности. Я обещал ей это. Не заставляй меня нарушить слово.
Кира сжала кулаки, её взгляд стал жёстче, и я почувствовал, как её нога невольно коснулась моей под столом. Её голос, когда она заговорила, дрожал от эмоций.
– Моя мама знала, что я выберу этот путь, – сказала она, её слова были резкими, но в них чувствовалась боль. – Она не хотела, чтобы я боялась, генерал. Она учила меня смотреть в лицо неизвестному, как она сама делала в Атлантиде. Я готова. Мы оба готовы.
Мейсон смотрел на неё, его лицо смягчилось, но в глазах мелькнула тень грусти. Он вздохнул, его плечи опустились, как будто он проиграл внутреннюю битву.
– Хорошо, – сказал он тихо. – Я выделю вам доступ к основным архивам. Но будьте осторожны. Атлантида… она меняет людей. Я видел это на Дженнифер.
Мы кивнули, и я почувствовал, как Кира сжала мою руку под столом, её пальцы были тёплыми, но дрожали. Я сжал её руку в ответ, и мы вышли из кабинета, чувствуя, что только что сделали шаг в пропасть, но сделали его вместе.
Мы шли по коридору, переваривая слова Мейсона, когда база внезапно ожила. Громкий сигнал тревоги разорвал тишину, и голос из динамиков, резкий и взволнованный, объявил:
Кира замерла, её глаза расширились от удивления, и она повернулась ко мне, её голос был едва слышен за гулом сирены.
Я обернулся и увидел как Мейсон резко вышел из кабинета вдалеке. Он что-то говорил себе под нос, до нас лишь долетали обрывки:
– ОВ-3.. Они были в экспедиции четыре месяца… Я думал, их уже нет в живых.
Я почувствовал, как моё сердце бьётся быстрее.
– Пойдём, – сказал я. – Надо узнать, что произошло.
Мы поспешили к портальному залу, пробираясь сквозь толпу солдат и учёных, спешащих в ту же сторону. Коридоры, обычно пустынные, теперь гудели от шагов и голосов, а воздух казался тяжёлым от напряжения. Мы вошли в зал, и я замер, поражённый его масштабами. Я не успел его полностью рассмотреть при первом появлении. Высокие потолки, покрытые старыми картами звёздных систем с рукописными пометками, уходили в полумрак. Мигающие панели управления, окружавшие центр зала, отбрасывали синий свет, а запах озона, смешанный с металлическим привкусом, бил в нос. В центре стояла массивная арка Вискорнатора, окружённая кольцом энергии, которое мерцало, как живое. Этот портал отличался о того, что стоял в Атлантиде. Он пульсировал, и из него, пошатываясь, выходили шестеро солдат в потрёпанной броне. Их лица были измождёнными, покрытыми грязью и сажей, а форма – порвана и испятнана тёмными, почти чёрными пятнами. За ними следовали двое учёных, несущих металлические контейнеры с тусклым зеленоватым свечением.
Командир отряда, высокий мужчина лет сорока с седыми висками и шрамом через бровь, снял шлем и шагнул к Мейсону, который уже стоял у портала, сжимая планшет. Его голос, хриплый и усталый, разнёсся по залу:
– Отряд ОВ-3, миссия завершена. Мы были на Тарос-4, система Глизе 581. Обнаружили биомеханический комплекс – не цивилизация, а… что-то вроде живой машины. Оно защищало артефакты, – он указал на контейнеры, – но атаковало нас. Потеряли троих. Там… оно всё ещё там, генерал. Оно знает, что мы взяли их.
Толпа зашепталась, и я почувствовал, как Кира напряглась рядом со мной. Её рука сжала мою так сильно, что я почувствовал её ногти. Её глаза, прикованные к командиру, были полны смеси ужаса и любопытства.
– Биомеханика? – прошептала она, её голос дрожал. – Юра, это… это как существа Атлантиды, но другое. Что, если это связано с тем, о чём говорила Алтея?
Я покачал головой, не зная, что ответить. Слова командира – ''живая машина'', 'оно знает' – звучали как предупреждение, но я не видел связи с Атлантидой. Мейсон, нахмурившись, отдал приказ отправить отряд в карантин, а контейнеры – в лабораторию для анализа. Солдаты начали расходиться, но напряжение осталось в воздухе, как статическое электричество перед грозой. Я смотрел на Вискорнатор, и мне казалось, что он наблюдает за нами, как древний страж, хранящий свои тайны.
Мы с Кирой вышли из зала, пытаясь осмыслить услышанное, но не успели дойти до конца коридора, как новый сигнал тревоги заставил нас вздрогнуть. Голос из динамиков звучал панически:
Солдаты вокруг сорвались с мест, хватая винтовки и устремляясь к выходам. Кира схватила меня за руку, её глаза расширились от тревоги.
– Что ещё? – прошептала она, её голос был едва слышен за гулом сирены.
Мейсон, появившийся из бокового коридора, схватил нас за плечи и потащил к командному центру. Мы вбежали в зал, полный мигающих экранов и солдат, кричащих в рации. На главном экране, занимавшем всю стену, виднелся объект, медленно опускающийся к базе: корабль, похожий на огромную серебристую каплю, покрытую мерцающими символами, которые пульсировали, как звёзды. Его корпус, гладкий и без швов, казался не металлическим, а живым, и от него исходило слабое свечение, от которого по коже бежали мурашки.
Мейсон замер перед экраном, его лицо побледнело, а пальцы сжали планшет так, что побелели костяшки.
– Это… ''Астор''? – прошептал он, его голос дрожал от неверия. – Он пропал тридцать лет назад… после третьей экспедиции на Атлантиду.
Кира напряглась рядом со мной, её дыхание стало тяжёлым. Она посмотрела на меня, её голубые глаза были полны шока.
– ''Астор''? – переспросила она, её голос был хриплым. – Мама рассказывала о нём… Это был первый корабль, который нашёл Атлантиду и вывез с неё людей.
Я почувствовал, как холод пробегает по спине. Атлантида снова напомнила о себе, как призрак, преследующий нас. Корабль мягко приземлился на платформе за пределами базы, и его люк открылся с тихим шипением. Из него вышли четверо в скафандрах, их лица были скрыты за затемнёнными визорами, которые отражали свет ламп. Солдаты направили на них винтовки М4, их ботинки гулко стучали по полу, но Мейсон поднял руку, останавливая их.
– Это наши, – сказал он, хотя в его голосе не было уверенности. – Дайте им пройти. И вызовите карантинную команду.
Мы с Кирой переглянулись, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног. ОВ-3, ''Астор'', Алтея – всё это в один день? Это не могло быть совпадением.
К вечеру база гудела, как улей, переполненный слухами и тревогой. ОВ-3 отправили в карантин, их артефакты заперли в лаборатории, а экипаж ''Астора'' увели на допрос, окружив вооружённой охраной. Мы с Кирой вернулись в столовую, чтобы перекусить перед сном. Зал был почти пуст, лишь несколько солдат сидели в углу, потягивая кофе и перешёптываясь об ''Асторе''. Пахло томатным супом и свежим хлебом, но я едва чувствовал вкус еды, поглощённый мыслями о дне.
Кира сидела напротив, механически помешивая суп, её лицо было бледным, а глаза – полными усталости. Она отложила ложку и посмотрела на меня, её голос был тихим, почти шёпотом.
– Юра, это всё… слишком, – сказала она, её пальцы нервно теребили край салфетки. – Алтея вчера, ОВ-3 с их ''живой машиной'', ''Астор'' сегодня… Почему всё случилось в один день? Как будто кто-то… обрубает концы.
Я кивнул, чувствуя, как усталость накатывает волной. Её слова отозвались во мне – я тоже чувствовал, что мы пешки в чьей-то игре, но не знал, кто стоит за доской.
Мы вернулись в нашу комнату, где запах старой краски и металла смешивался с теплом наших шагов. Тяжёлая дверь закрылась за нами с глухим щелчком, отрезая гул базы – приглушённые голоса солдат, лязг оборудования, эхо сирен, всё ещё звенящее в ушах после сумасшедшего дня. Я прислонился к стене, чувствуя, как усталость накатывает, словно волна, смывающая всё, кроме мыслей о Кире. Она стояла у окна – узкой щели, забранной стальной решёткой, через которую едва пробивался свет фонарей с внешней платформы. Её силуэт, тонкий и напряжённый, казался частью этой комнаты, но в то же время – чем-то большим, как будто она всё ещё несла в себе отголоски Атлантиды.