Юрий Кривоногов – За гранью возможного. Том 2 (страница 9)

Я смотрел на неё, чувствуя, как её слова отзываются во мне. Её детская мечта, её связь с Дженнифер – всё это было частью той Киры, которая стала моим якорем. Я коснулся её плеча, осторожно, боясь нарушить момент.

– Ты всегда была искателем, – сказал я, мой голос был мягким. – Это и привело тебя ко мне.

Она посмотрела на меня, её глаза блестели, но она улыбнулась, отложив книгу.

– Может, – ответила она. – А ты, Юра?

Я замялся, глядя на пылинки в луче света. Моё прошлое казалось далёким, но её вопрос вернул меня туда.

– Я рос в городе, – начал я, подбирая слова. – Часто был один, поэтому родители купили мне электрогитару, чтобы я не скучал. Я часами учился играть, пытался подбирать мелодии из старых песен. – Я усмехнулся, вспоминая.

Кира рассмеялась, её смех был лёгким, как ветер, и я почувствовал, как напряжение уходит.

– Ты играл на гитаре? – сказала она, её глаза сияли. – Не ожидала. Это… здорово.

– Ну, не рок-звезда, – ответил я, пожав плечами. – Но это помогло мне скрасить одиночество. Потом в моей жизни появился Стас, с которым мы много времени проводили вместе, пока он не уехал и не обзавелся девушкой. И вот я встретил тебя.

Её улыбка дрогнула, и она шагнула ближе, её рука коснулась моей. Её пальцы были холодными, но тёплыми от близости, и я почувствовал, как сердце бьётся быстрее. Мы стояли так, в тишине библиотеки, окружённые книгами, и я знал, что этот момент важнее всех тайн.

– Пойдём дальше, – сказала она, её голос был мягким. – Хочу показать тебе ещё одно место.

Мы вышли из библиотеки и направились к старому кинотеатру на соседней улице. Здание было потрёпанным, с облупившейся краской и выцветшей афишей, но в нём было что-то живое – запах попкорна, гул голосов, смех подростков у кассы. Кира взглянула на афишу и улыбнулась.

– ''Стражи Галактики'', – сказала она. – Только вышел. Пойдём?

Я кивнул, чувствуя, как в груди шевельнулось что-то знакомое. ''Стражи Галактики''… мы со Стасом смотрели его, на его небольшом телевизоре, но это было очень давно. Кира купила билеты, и мы вошли в полупустой зал, пахнущий старой обивкой и карамелью. Экран был огромным, кресла скрипели, когда мы садились. Кира взяла мою руку, её пальцы переплелись с моими, и я почувствовал тепло, которое прогнало мысли о базе.

Когда свет погас и начался фильм, я невольно улыбнулся. Звёздный Лорд, Ракета, Грут, саундтрек – всё это было таким… настоящим. Я повернулся к Кире, её лицо освещал экран, и прошептал:

– Я совсем забыл этот фильм. А кинотеатр… он другой. У нас всё в VR, ты как будто внутри фильма, но нет этого – скрипа кресел, запаха попкорна. Тогда поход на ожидаемый фильм был событием, а сейчас..

Кира посмотрела на меня, её глаза сияли в полумраке.

– Я рада, что ты здесь, Юра, – прошептала она. – Смотришь это со мной.

Мы молчали до конца сеанса, но её рука оставалась в моей, и это было важнее слов. Когда фильм закончился, мы вышли на улицу, и Кира повела меня к парку неподалёку. Это был небольшой парк с озером, окружённым старыми клёнами, их листья уже начинали желтеть. Вода блестела под солнцем, но не так, как в том парке, где Кира гуляла с мамой – здесь было тише, с запахом сырой земли и травы. Пара уток плавала у берега, а на скамейке старик читал газету. Кира подвела меня к деревянному мостику над озером, и мы остановились, глядя на отражения облаков.

– Я любила это место, – сказала она, её голос был тихим. – Здесь я училась кататься на велосипеде. Мама держала меня за сиденье, а я кричала, что упаду. – Она улыбнулась, её глаза смягчились. – В итоге я научилась, но коленки были в синяках.

Я улыбнулся, чувствуя, как её история сближает нас.

– А я все больше был сам с собой, – сказал я. – Отец был всегда на работе, мы с ним вместе время не проводили, с мамой тоже сильно ничем не занимались. Так что либо я был дома с гитарой, либо мы со Стасом гуляли и развлекались. Помню как мы с ним в первый раз поехали на рыбалку.. – погрузился я в давние воспоминания. – Наловили много, только в большинстве это были вот такие рыбки, – я показал Кире, что они были чуть меньше ладони. – Зато пару удочек поломали, и сожгли мангал в попытках пожарить сосисок.

Кира рассмеялась, её смех был тёплым, и я почувствовал, как мы становимся ближе. Мы стояли на мостике, глядя на озеро, и её плечо коснулось моего. Она не отстранилась, и я не шевелился, боясь спугнуть момент.

Мы вернулись на базу к обеду, пропитанные солнцем и запахами парка. Мейсон ждал нас в своём кабинете, его лицо было серьёзнее обычного. Он стоял у стола, сжимая планшет, а его пальцы теребили жетон на шее – знак беспокойства. Кабинет пах кофе и старой бумагой, а полки с реликвиями – картами, медалями, моделью корабля – казались хранилищем его прошлого.

– Садитесь, – сказал он, его голос был хриплым, как будто он спорил с кем-то. – Есть новости об ''Асторе''.

Мы сели на потёртый диван, и я почувствовал, как Кира напряглась, её рука легла на мою. Мейсон посмотрел на нас, его глаза были полны усталости.

– ''Астор'' вернулся после третьей экспедиции на Атлантиду, – начал он, подбирая слова. – Это было в 1994 году. По пути домой их корабль попал в аномалию – разрыв в гиперпространстве, судя по их отчётам. Они пропали на 20 лет, до вчерашнего дня. – Он замолчал, глядя на Киру. – Они прошли карантин, но… их рассказы странные. Они ничего не знают о том, сколько времени их не было. Для них прошло 2 недели, словно никуда и не исчезали. Астор прибыл в Атлантиду через несколько дней после того, как Дженнифер её покинула. Переночевали в городе и отправились обратно на Землю. Ничего необычного. Всё это очень странно.

Я нахмурился, вспоминая старые истории.

– Как Бермудский треугольник, – сказал я, мой голос был тише, чем я ожидал. – Корабли пропадали, потом возвращались, но они не понимали того, что произошло. Только тут… космос.

Мейсон кивнул, его лицо оставалось серьёзным.

– Возможно, Юра. Они не опасны, но их данные под грифом. Начните пока с отчетов Дженнифер, возможно вы найдетё что-то, что мы пропустили. Данные с Астора я передам позже, после того, как наши ученые разберутся с ними.

Я кивнул, чувствуя, как тревога из парка растёт.

– Мы начнём сегодня, – сказал я, стараясь звучать твёрдо. – Если ответы есть, мы их найдём.

Мейсон кивнул, но его взгляд был тяжёлым.

– Будьте внимательны, – сказал он. – Атлантида… она не отпускает.

Архив базы находился в подвале, в лабиринте коридоров, где свет ламп был тусклым, а воздух – холодным, с привкусом сырости и металла. Мы спустились по скрипучей металлической лестнице, наши шаги гулко отдавались в тишине. Кира вела, её фонарик выхватывал из темноты ржавые стены, толстые кабели, змеящиеся по потолку, и старые таблички с номерами секций. Архив был огромным – ряды стеллажей, забитых папками, коробками и дискетами, уходили в полумрак. Пахло пылью, плесенью и старой бумагой, а где-то вдали капала вода, создавая монотонный ритм, от которого веяло одиночеством. Металлические шкафы, покрытые потёками ржавчины, скрипели, когда мы открывали их, а пол под ногами был холодным, несмотря на тяжёлые ботинки.

Мы начали с отчётов Дженнифер, которые Мейсон пометил как ключевые. Кира села за металлический стол, заваленный бумагами, его поверхность была исцарапана, как будто кто-то годами водил по ней ножом, вырезая свои тревоги. Она открыла первую папку, её пальцы дрожали от нетерпения, а глаза жадно бегали по строкам, написанным аккуратным, почти каллиграфическим почерком её матери. Я сел рядом, взяв другую папку, но моё внимание было приковано к Кире – к её сосредоточенному лицу, к тому, как она хмурилась, читая, как её дыхание замирало на некоторых фразах, словно она боялась пропустить что-то важное. Её волосы падали на лицо, и она нетерпеливо убирала их, не отрываясь от страниц.

– Здесь всё, – прошептала она, её голос дрогнул, как будто она держала в руках не бумагу, а кусочек прошлого. – Мама описывала каждый шаг. Тесты Вискорнатора, как Атлантида ожила, когда Авангарды вошли в город. Первая экспедиция, как их отряд наткнулся на Воддаров. – Она замолчала, её пальцы сжали край папки так, что бумага захрустела. – В этих отчётах я её чувствую, Юра. Маму. Когда она ещё не знала, какую боль ей причинит этот город.

Я коснулся её плеча, осторожно, боясь нарушить её связь с этими строками. Она посмотрела на меня, её голубые глаза блестели, но она продолжила, словно моё касание дало ей силы.

– Она писала так… живо, – сказала Кира, её голос стал чуть твёрже. – Как будто стояла рядом и рассказывала. О том, как город сиял, когда он всплыл. Она… верила в Атлантиду.

Мы читали час за часом, переворачивая пожелтевшие страницы, которые пахли пылью и временем. Отчёты Дженнифер были не просто документами – они были её голосом, её душой, запечатлённой в чернилах. Она описывала каждый момент: первые шаги по залам Атлантиды, гул Вискорнатора, который, казалось, говорил с ней, и встречу с Древними, которых она называла “бездушными существами“. Кира читала вслух, её голос дрожал, когда она доходила до строк о потерях – о том, как её команда начала гибнуть, один за другим, от рук Воддаров. Дженнифер описывала осаду города, о том, как Астор увез половину жителей, как они жили, заточённые в стенах Атлантиды.