Юрий Кривоногов – За гранью возможного. Том 2 (страница 6)

Я сжал её руку, пытаясь передать ей свою уверенность, которой у меня самого было не так много.

– Тогда мы найдём ответы, – сказал я. – Вместе. Атлантида, Вискорнаторы, Алтея – мы разберёмся, шаг за шагом. Но сейчас… давай просто отдохнём.

Она посмотрела на меня, и её губы дрогнули в слабой улыбке. Я обнял её, осторожно, и почувствовал, как её дыхание согревает мою шею. Её руки медленно обняли меня в ответ, и мы стояли так, в тишине, и я чувствовал, как её тепло прогоняет мой собственный страх – страх остаться в этом чужом мире, страх потерять её.

– Завтра разберёмся, что делать. Шаг за шагом.– сказал я, кивая на койку.

Кира кивнула. Она села на койку, подтянув колени к груди, и посмотрела на меня.

– Спасибо тебе Юра, – сказала она тихо. – За то, что ты здесь.

Я улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди.

– Всегда, – ответил я, ложась на свою койку, но не отводя от неё взгляд. Я смотрел на неё, на её растрёпанные волосы, на её глаза, где страх смешивался с решимостью, и понимал, что хочу защитить её – не только от Алтеи или Атлантиды, но и от её собственных демонов.

Свет лампы мигнул, и я услышал, как где-то в глубине базы что-то загудело – низко, угрожающе. Вискорнатор? Или что-то хуже? Я не знал. Но с Кирой рядом я был готов встретить что угодно.

Я потянулся к выключателю возле кровати, и тусклый свет погас, погрузив комнату в мягкую тьму. Скрипнув койкой, я натянул на себя тонкое одеяло, чувствуя, как усталость тянет меня в сон. Веки отяжелели, и я начал проваливаться в забытье, когда услышал тихий шорох. Матрас прогнулся, и я почувствовал тепло – Кира, осторожно, почти бесшумно, забралась ко мне под одеяло. Её дыхание коснулось моей шеи, лёгкое, но тёплое, как обещание. Она прижалась ближе, её рука легла на мою грудь, и я ощутил, как её сердце бьётся в такт с моим. Я не шевелился, боясь спугнуть этот момент, и, засыпая, чувствовал только её – мой якорь в этом хаосе.

Утро ворвалось в комнату мягким светом, пробивающимся сквозь узкие щели в металлической двери. Я лежал неподвижно, чувствуя тепло Киры, прижавшейся ко мне во сне. Её дыхание, лёгкое и ровное, касалось моей шеи, а её рука, расслабленная, лежала на моей груди, как будто даже в забытьи она искала опору. Я боялся пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий момент. Вчерашний день – явление Алтеи, её загадки о Вискорнаторах, пробуждающихся мирах, гнев и слёзы Киры – казался далёким, почти нереальным, но её тепло, её запах, смешанный с лёгким ароматом старой краски комнаты, возвращали меня к реальности.

Я повернул голову, осторожно, чтобы не разбудить её. Её лицо, спокойное во сне, было таким уязвимым: волосы цвета осенней листвы разметались по подушке, ресницы слегка дрожали, а губы, чуть приоткрытые, словно хранили невысказанные слова. Я смотрел на неё и чувствовал, как что-то сжимается в груди – не страх, не растерянность, а нечто тёплое, чего я не знал в своём 2059 году, где нейроинтерфейсы заглушали всё человеческое. Кира была моим якорем, единственной константой в этом чужом мире.

Тихий, но настойчивый стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Кира шевельнулась, её глаза медленно открылись, и она посмотрела на меня. В её взгляде, ещё затуманенном сном, мелькнула слабая улыбка, в которой смешались смущение и тепло.

– Доброе утро, Юра, – прошептала она, её голос был хриплым, но мягким, как утренний свет.

– Доброе, – ответил я, чувствуя, как моё сердце бьётся быстрее от её близости.

Стук повторился, и голос солдата за дверью прозвучал приглушённо, но твёрдо:

– Картер, Юрий, генерал Мейсон ждёт вас в своём кабинете через сорок минут. Не опаздывайте.

Кира вздохнула, её улыбка угасла, и она откинула одеяло, садясь на край кровати. Она поправила волосы, собрав их в небрежный хвост, и я заметил, как её плечи напряглись, будто она готовилась к новой битве. Я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, и понимал, что её сила – не в том, чтобы скрывать страх, а в том, чтобы идти вперёд, несмотря на него.

– Надо идти, – сказала она, её голос стал твёрже, но она обернулась ко мне, и в её голубых глазах мелькнула тень вчерашней боли. – Ты готов?

Я кивнул, натягивая футболку, ещё холодную от ночной прохлады комнаты. Мысли об Алтее, её словах о Вискорнаторе в моём времени и «пробуждении миров» кружились в голове, но я оттолкнул их. Сейчас важнее было быть рядом с ней, поддержать её, как она поддерживала меня вчера. Мы вышли из комнаты, шаги по бетонному полу эхом отдавались в узком коридоре, и я невольно взял её за руку. Её пальцы, холодные, но сильные, сжали мои в ответ, и это касание стало мостом между нами.

Столовая базы ''За гранью'' встретила нас привычным гулом утренней суеты. Просторный зал с рядами металлических столов и стульев был заполнен солдатами, чьи голоса переплетались с лязгом ложек и звоном кружек. Газовые лампы на потолке отбрасывали холодный свет, но запах свежесваренного кофе, жареного бекона и тёплого хлеба создавал иллюзию уюта, которой так не хватало в моём синтетическом 2059 году. Солдаты, в серо-зелёной форме, переговаривались вполголоса, бросая на нас любопытные взгляды. Я заметил, как молодой парень с короткой стрижкой шепнул что-то товарищу, и оба усмехнулись, глядя на меня. ''Парень из будущего'', – донеслось до меня, и я почувствовал себя экспонатом в музее.

Кира, не обращая внимания на взгляды, уверенно направилась к стойке раздачи. Она вернулась с подносом, на котором дымились две порции яичницы с хрустящим беконом, тосты, намазанные маслом, пара кексов с черникой и две металлические кружки с чёрным кофе. Запах еды ударил в нос, пробуждая голод, который я не замечал до этого момента. Мы сели за свободный стол у стены, где шум был чуть тише, и я невольно улыбнулся, глядя на её сосредоточенное лицо, пока она раскладывала еду.

– Что? – спросила она, поймав мой взгляд. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке, но глаза были полны тревоги.

– Просто… ты, – ответил я, чувствуя, как тепло разливается по груди. – Даже здесь, в этом бункере, ты как дома.

Она фыркнула, но её щёки слегка порозовели, и она отломила кусочек кекса, задумчиво глядя на него.

– Это не дом, Юра, – сказала она тихо, её голос был мягким, но в нём чувствовалась усталость. – Это… клетка. После Атлантиды, после всего, что сказала Алтея, я чувствую себя запертой. Я хочу понять, что происходит, но… я боюсь, что мы найдём что-то, к чему не готовы.

Я сжал кружку, чувствуя её тепло под пальцами. Её слова отозвались во мне – я тоже боялся. Вискорнатор в 2059 году, пробуждение миров, загадки Алтеи – всё это было слишком большим, слишком чужим. В моём мире я был Воином Света, с бронёй и интерфейсом, но здесь я был просто Юрием, и эта уязвимость пугала.

– Мы разберёмся, – сказал я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. – Начнём с архивов. Отчёты твоей мамы, данные о Вискорнаторе – там должно быть что-то, что даст нам зацепку. Мы не одни, Кира. У нас есть Мейсон, база… и мы есть друг у друга.

Она посмотрела на меня, её голубые глаза смягчились, и она коснулась моей руки, лежащей на столе. Её пальцы были холодными, но это касание было как обещание – мы вместе, несмотря ни на что.

– Спасибо, – прошептала она, и её улыбка, хрупкая, но искренняя, заставила моё сердце биться быстрее.

Мы ели медленно, смакуя каждый кусочек. Яичница была солёной, с лёгким привкусом масла, бекон хрустел, а кофе, горьковатый и крепкий, пробуждал мысли. Я смотрел на Киру, на то, как она аккуратно откусывает тост, как поправляет прядь волос, упавшую на лицо, и чувствовал, что этот момент – простой, человеческий – дороже любой победы в Атлантиде. Солдаты вокруг продолжали переговариваться, их голоса сливались в фоновый гул, но для меня существовали только её глаза, её дыхание, её тепло.

После завтрака мы направились к кабинету Мейсона. Коридоры базы, с их серыми бетонными стенами, испещрёнными трещинами, и толстыми кабелями, гудящими от напряжения, казались бесконечными. Запах озона и металла витал в воздухе, а лязг гермодверей, открывающихся с тяжёлым скрипом, напоминал о том, что мы в сердце секретного комплекса, где каждый шаг под контролем. Кира шла впереди, её шаги были уверенными, но я заметил, как её плечи напряжены, будто она готовилась к бою. Я восхищался её силой – после вчерашнего гнева, слёз и страха она всё равно двигалась вперёд, как солдат, как дочь Дженнифер Картер.

Мы остановились у двери кабинета, и Кира постучала. Голос Мейсона, приглушённый, но твёрдый, ответил:

– Входите.

Кабинет был простым, но с налётом личной истории. Деревянный стол, заваленный папками и старым планшетом, стоял у стены, рядом – кресло с потёртой обивкой. Шкаф с застеклёнными дверцами хранил пожелтевшие документы, а полки были заставлены реликвиями: картами звёздных систем, моделями кораблей, медалями и старым компасом, покрытым патиной. Два дивана, обитые потёртой кожей, стояли у противоположной стены, и Мейсон, сидя на одном, указал нам на другой. Его лицо было усталым, морщины вокруг глаз казались глубже, чем вчера, а пальцы теребили жетон на шее – серебряный, с выгравированным символом, который я не мог разобрать.

– Доброе утро, – сказал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась напряжённость, как будто он не спал всю ночь. – Садитесь. Нам есть о чём поговорить после вчера.