Юрий Кравцов – 10 по шкале FPS (страница 9)

– Вечно эти метеорологи туфту несут, вообще не понимаю за что им платят.

– Согласен. Кстати, чего там наши над тобой смеялись? Мимо проходил, немного не до этого было.

– Да капец, вечно достаются мне самые мерзопакостные пациенты!

– А что с этим?

– Он чихает!

– И что? – искренне удивился второй санитар. – Разве это редкость в больнице?

– Постоянно! И не просто чихает, а прям с разрывом! Громко, отвратительно, извергая по всюду свою слизь! Фе… Я к нему зашел с подносом, и он как саданёт своей пушкой. Все препараты разлетелись по палате, а сзади как раз девки проходили. Вот и ржали.

– Ха, аллергия что ли?

– Не знаю, но хуже этого еще ничего не видел!

Оба сильно рассмеялись. Внезапно издали послышался знакомый гул сирены. К больнице вывернула машина скорой помощи, стремительно замедляясь у входа. Двери газели распахнулись, и из неё выскочил фельдшер с напряженным лицом.

– Ты! Быстро найди свободного хирурга и готовьте операционную! – закричал он двум санитарам, не тратя ни секунды. – А ты помоги с носилками. Живо!

Со взъерошенной прической быстро оббежал автомобиль.

– О Боги… Что с его головой?

***

Он открыл глаза. Мир был окутан непроницаемой тьмой, словно бездонная пропасть поглотила всякий свет и краску. С каждой секундой из этой кромешной пучины начинали проступать очертания: блеск металла, тёмные силуэты сидений, странно изогнутая линия руля. Это была машина. Но что-то в ней было не так, будто пространство вокруг нее искривилось и потеряло привычную форму.

Дима поднял голову вверх и с ужасом понял, что висит вверх ногами, удерживаемый лишь ремнем безопасности, который препятствовал падению на потолок.

– Я умер? – в голове пронеслась пугающая мысль.

– Не совсем, – раздался до боли знакомый мужской голос, словно эхом отдававшийся в тишине автомобиля. – Пока что ты переживаешь клиническую смерть. Тот парень неплохо зарядил люком по голове, швырнул его словно фрисби. Хах. Но врачи прямо сейчас борются за твою жизнь. Мозг, вроде, не сильно пострадал, а вот череп знатно разошелся.

Дима повернул голову в сторону звука и увидел сидящую фигуру впереди. Голова ее была уткнута в сработанную подушку безопасности.

– Папа?

Фигура медленно обернулась. Но вместо лица там была пустота. Белое, словно зашторенное, пространство. Память затрещала, пытаясь найти хоть малейший фрагмент, который бы помог ему вспомнить лицо отца.

– Ты поспешил, сын мой, а в нашей семье так не поступают, – бесконечным эхом прозвучали слова. – Для начала – стань сильнее!

– Разряд! -

Глава четвертая

Четыре благородные истины.

11 августа 2011г.

В палату вошла девушка с огненно-рыжими волосами. Она опустилась на свободную койку, аккуратно положив рядом свою потрепанную кожаную куртку. Её взгляд, острый и пронзительный, неотрывно уставился на перебинтованную голову Димы, который не удосужился даже повернуться к своему посетителю.

– Врачи сказали, что у тебя нарушены двигательные функции, – наконец, не выдержав напряженного молчания, произнесла она. – Также проблемы со зрением, плохо спишь, расстройство памяти… а позавчера случилась посттравматическая эпилепсия. Это хорошо, что ты сейчас настолько слаб, будет намного проще придушить тебя!

С этими словами Лена резко схватила подушку и с яростной силой швырнула её в сторону больного. Подушка точно попала в голову, вызвав у того слабый стон.

– Я догадываюсь, кто сломал твою тупую тыкву, но не могу до конца понять на что нужны были деньги.

Вместо ответа прозвучал сухой кашель.

– Не игнорируй мои вопросы! Где деньги?

– Нету… ничего не получилось, – хрипло ответил Дима, едва шевеля губами.

– Это я заметила! – Лена резко встала с койки, её глаза сверкали злобой. – На что ты их потратил?

– Вылетело из головы.

– Очень удобно. Ладно, оставим эту тему на потом. Знаю, что тебя уже допрашивали, но… мне скажи честно! Те пятеро убитых в роще… Ты имеешь к этому какое-то отношение?

– … Нет.

– Почему засомневался?

– Товарищ полицейский, почему вы меня подозреваете?

– Тебя нашли совсем неподалеку от той расправы!

– И что? Я был похож на убийцу?

– Хм… Хорошо. А теперь скажи мне, скажи прямо в глаза – теперь это закончится? Ты обещал, что после своего загадочного дела пойдешь на работу к Максу и мы сыграем свадьбу! Так оно и будет? Бобрик, пообещай, что так оно и будет!

Он знал, что этот разговор рано или поздно случится, поэтому последние дни усердно размышлял, миллион раз прокручивал все возможные варианты. Но так и не смог найти правильный ответ. Решил говорить прямо.

– Нет, – лысый повернулся, устремив взгляд прямо на мокрые глаза своей пассии. – Боюсь, что данное слово пока не сдержу. Я хочу начать жить с чистого листа, правда, но не смогу, пока не отомщу тому парню. Главное, теперь знаю, как это сделать.

– Я влюбилась в психопата, – прошептала она, схватившись за лоб. – Ненормальный… упертый… невозможно тупой!

– Мой отец всегда говорил – «чтобы идти на кого-то войной – сначала стань воином». Он прав, я поторопился, не подготовился должным образом к битве. И здесь не помогут занятия карате или дзюдо, нужно что-то посерьезнее. Когда выйду отсюда – продам квартиру, полечу в Китай! Слышал, что мастера Шаолиня творят настоящие чудеса!

– П-продашь квартиру?

– Конечно, а как еще можно быстро достать столько денег на путешествие? Бабушка была бы против, но… главное теперь я распоряжаюсь этим имуществом.

– Бобрик… а как же я?

– Поживешь какое-то время у матери.

– Какое время? Какой вообще к черту Китай? Сколько нужно времени, чтобы стать мастером боевых искусств? Это же годы!

– Точнее лет шесть – восемь, если буду хорошо учиться.

– Скажи, что это плохая шутка, – рыжая до конца потеряла контроль над эмоциями. – Это просто прикол? Пожалуйста…

– Нет, – ответил Дима голосом, с холодностью которого могли бы поспорить больничные стены. – Дело не только в обретении физического совершенства. Самое главное в шаолиньских практиках – любовь. Хочу научиться любить свою жизнь.

– А разве наша любовь не сделала бы жизнь лучше? Брак, ребенок, счастливая семья…

Лысый закусил губу, на несколько секунд застыл в нерешительности ответить. Этого было достаточно. Девушка схватила свою курточку и стремительно покинула больничную комнату.

***

21 февраля 2012г.

Весь полет Дима не мог оторвать взгляда от иллюминатора. С изумлением он наблюдал за подрагивающим стальным крылом, разрезающим небесную синеву, за проплывающими снизу лесами, полями и бескрайним морем.

Спокойным, вежливым голосом стюардесса объявила о скорой посадке. По салону прокатились шевеления дремавших пассажиров. Самолет начал быстро снижаться, и все почувствовали легкое волнение. Шасси коснулись взлётной полосы, спровоцировав небольшой толчок на борту, и совсем скоро остановились.

Тревожную тишину нарушили аплодисменты – кто-то даже засвистел. Дима же сидел в состоянии аффекта, удивляясь, сколько всего необычного можно испытать в воздушном путешествии.

Не отставая от других пассажиров, он спустился по трапу и сел в автобус, который доставлял туристов до терминала. Сам аэропорт предстал перед ним гигантским сооружением. Повсюду – многочисленные кафе, рестораны, разнообразные экспозиции, фитнес-центры, даже прилагалось несколько видов отелей.

После паспортного контроля и получения багажа с ленты, Дима наконец устремил свой взор на кипящий город Пекин. Новое приключение начиналось прямо сейчас, в этом шумном, ярком городе, полном контрастов и древней мудрости.

– Nǐ hǎo, Zhōngguó (пер. «здравствуй, Китай»), – радостно произнес лысый турист, чувствуя волнение и нарастающее предвкушение.

Он узнал, что английский язык бесполезен в стране восходящего солнца. На нем может говорить только молодежь, да и то с чудовищно непонятным акцентом. Поэтому, последние полгода усердно учил китайский. Хорошо удалось усвоить немного слов, в лучшем случае с четыре десятка, но зато мог произносить их уверенно, с правильным тоном и знанием дела.