Юрий Корнеев – Земные дороги (страница 42)

Но тут на связь вышел Олег. Елки-моталки. Закончится этот день когда-нибудь? Он нашел еще одного эсбэшника. Вернее, его новые друзья его нашли. Но тут была небольшая загвоздка. Он согласен был уйти к нам со всем своим многочисленным семейством. Только так. А их аж семнадцать человек. И дети, и внуки, и даже правнуки. Но все ментоактивные. Но вот куда их девать? У нас и так уже перебор. Но ничего не поделаешь, дал добро. Да, народу мы набрали. Уже свыше шестисот человек. А в линкоре по штату — пятьсот. Все поместятся, конечно, но ведь еще три десятка заявлений. Нет, надо как-то это заканчивать. Люди, конечно, нужны, но не в трюмах же их расселять. Так что пора уже улетать. А сюда можно вернуться не через пару лет, как я и собирался, и даже не через год, а сразу, как прилетим на Миру, через пару недель отправить сюда крейсер. Много людей он, естественно, не привезет, но хоть сколько. Да и у ребят будет практика. Не все же мне их за ручку водить. К сожалению, госпитальное судно отправить не удастся, там тоже нужен пилот с правом управления тяжелыми кораблями. Ничего, пусть флотские тренируются. По пути домой пусть Серега учит отобранных им людей. Как раз половину пилотской базы можно выучить. Да и необязательно пилотской. Ему разные специалисты нужны. Вот пусть и учит. А как доучит, так сразу и в поход. И еще человек пять-шесть разведчиков подготовить. Тут работа как раз для них. Надо завтра свести Серегу с Олегом, и пусть решают этот вопрос. Тем более что у Олега теперь аж три настоящих спеца. Еще старой закалки. Да они тут горы свернут.

Только надо не забыть всех вовремя на присягу подсадить, а то они мне тут такого наворотят. Я-то против них как дитя малое. А после принятия присяги их уже можно не опасаться. Хотя опасаться как раз их надо всегда. Интриги у них в крови. Но хоть явного предательства не будет, а это самое главное. Ну а в свои игры пусть играют, если без этого им жизнь не жизнь. Главное, чтобы на пользу стране было. То есть мне. Даже как-то странно отождествлять себя с целой страной. Хотя чего тут странного? Я ведь и раньше, еще до развала Союза, отождествлял себя с огромной страной. Да и в школе нас так учили. Страна — это я, а я — это страна. И все мы одна страна. Это потом уже, после развала, каждый стал сам за себя. Правда, как-то быстро все перестроились. По себе знаю. И если старшее поколение еще как-то цеплялось за старые, коллективистские привычки, то мы, молодежь, перестроились очень быстро. Во всяком случае, в девяностые со страной себя уже никто не отождествлял. Я отдельно, а страна отдельно. А теперь, значит, это возвращается? Ну что ж, хорошо. Только вот получится ли? Нет, старичков-то этому учить не надо, они по-другому и не могут. А вот молодежь? Не хотелось бы, чтобы к моей стране они относились так же пофигистски, как и к своей бывшей. Я как-то, еще до своего похищения, услышал слово: рашка. Как раз в одной продвинутой, как они считали, компании находился. Сначала и не понял, что за рашка такая? А когда мне объяснили, сразу в лоб засветил. Я тогда только из армии вернулся, и услышать такое… Но ведь потом привык. Хоть и коробило, но по морде больше не бил. Не хотелось бы, чтобы и у нас к стране было такое отношение. Хотя это и невозможно. Это уже будет оскорбление империи, а за это наказание одно. Так что таких вот продвинутых у нас, думаю, не будет. Быстро переведутся.

ГЛАВА 8

Утром пришлось разбираться с заявителями. Вернее, это они со мной решили разобраться. Во всяком случае, один из них. Я даже позавтракать не успел, вышел из дома сделать зарядку и поплавать, а тут меня уже встречают. Молодой мужчина. Видно, из больных онкологией. Их только лечили, не омолаживали пока, за неимением времени. Вернее, времени-то навалом, а вот свободных капсул как раз и нет. Но выглядит неплохо. Лет двадцати восьми. Подтянутый. Видно, что из вояк. Таких ни с кем не спутаешь. Стоит, ест глазами. И молчит.

Я лишь тяжело вздохнул и, поманив его за собой, прошел в рощицу. Уселись на траву. Парень наконец разговорился. Оказалось, он и в самом деле из госпиталя. Капитан, ракетчик. Из РВСН. Учился в академии. Заболел. Дома жена и две маленькие дочки. Вернее, дома как раз и нет. Служил в Сибири. После поступления в академию привез в Москву жену с детьми. Жили на съемной квартире. Жена не работала, сидела с детьми. Да и не брали никуда — прописки-то нет, они ведь иногородние. Пока он лежал в госпитале, жена получала за него зарплату. А сейчас, после того как он пропал, что с ними будет, он даже не представлял. Совсем труба. Если бы умер, детям хоть какую-то пенсию платили бы. А теперь и зарплаты нет, и пенсии нет. Жилья своего тоже. Жена у него из беженок. Русская, из Узбекистана. Родители погибли во время беспорядков в Фергане. Он вообще детдомовский. Обратно в часть жену с детьми просто не пустят — часть-то секретная. И куда им деваться? Ни денег, ни жилья, ни родственников. Только взять детей — и с моста в реку. В то, что государство чем-нибудь поможет, он не верил. Я, впрочем, тоже.

— Товарищ капитан, мне бы хотя бы связаться с ними. Хоть узнать, как они там. А то я с ума сойду.

— Давай без товарища. Просто капитан. А то какая-то официальщина получается. Мы же с тобой просто беседуем. А насчет связаться? Боюсь, не получится. Запрещено. Для всех. Надеюсь, понимаешь почему. Но помочь тебе попробую. Давай так сделаем. Жена-то с детьми сейчас дома?

— Да, вернее всего. За квартиру уплачено на полгода вперед, так что деваться ей все равно некуда. Если только в магазин сходить.

— Ну, сейчас там уже вечер, так что, думаю, дома. Давай через часик сгоняем к ним. Там как раз уже ночь наступит, и никто нам не помешает. Если они ментоактивны, то заберем. Упираться жена не будет?

— Нет, что вы. А если не ментоактивны?

— Тогда будем думать. У нее банковская карточка есть?

— Да. Я ей на карту свою зарплату переводил.

— Вот и прекрасно. Если что, закинем ей на карту миллиона три. На квартиру в Подмосковье ей хватит. Да еще и останется. Пойдет работать. Детей в детсад. Продержатся. Большего, извини, сделать не смогу. Через годик проверим, как они. Если что, поможем.

— Спасибо. Когда летим?

— Пойду позавтракаю — и слетаем. Вы где живете?

— В Кунцеве, на Молодогвардейской. Там недалеко от дома небольшой бульвар, так что высадиться скрытно есть где.

— Ну и прекрасно. Давай, через час встречаемся у моего дома.

Я все-таки поплавал в лагуне. Минут десять, но и то неплохо. Правда, без зарядки остался, но тут уж ничего не поделаешь. Зато позавтракали все вместе. Я когда вернулся, дети уже носились по дому. Так что за столом посидели в полном составе, хоть и недолго. Детям не терпелось рвануть на пляж. Ладно, пусть отрываются.

Вышел из дома и вызвал бот. Парень, Андрей, уже был тут. Да он, наверное, и не уходил никуда, так и просидел у дома. Надо было его пригласить позавтракать, голодный ведь. Хотя ему сейчас не до еды. Подлетел бот, мы загрузились и отправились в Москву. Хорошо хоть не по магазинам. Как вспомню, так вздрогну. Ну а это дело мы быстро провернем. Надеюсь, обойдется без накладок, как и прошлый раз, в Минске.

Высадились и в самом деле спокойно. Народу на улице не было. Дождь. Конец августа все-таки. Это на острове вечное лето, а тут уже осень. Да и время уже начало десятого. Через пять минут были у нужной пятиэтажки. Я посмотрел на Андрея и рассмеялся. В шортах, в рубашке поло, в каких-то тапочках. Хорош офицер. Я хоть комбез не поленился надеть. Не холодно. Правда, выглядели мы оба не очень. Если Андрей довольно дурацки, то я как-то футуристически. Все-таки инженерный комбинезон на улицах Москвы смотрелся как-то не к месту. Хотя я специально его и надел. Чтобы его жена быстрее ему поверила. Ведь уговаривать придется.

Поднялись на четвертый этаж. Я проверил квартиру. В квартире трое. Посмотрел на сканер. Все ментоактивны. Чудеса. Везет нам так, что ли? Проверил соседние квартиры. Ни одного ментоактивного. Точно везет. Не мне, Андрею. Главное, чтобы его жена вменяемой оказалась. Проверил электронику. Засветок в квартире было довольно много, но три мне не понравились. Жучки. Странно. В Минске не было. А тут чего? Может, потому что Андрей все-таки офицер. И служил в интересных войсках. И что делать? Сжечь-то я их, конечно, сожгу, но ведь сигнал на пульт уйдет по-любому. Сгорел бы один, посчитали бы случайностью, а сразу три — уже не случайность. Но не уходить же теперь. Да пошли они. Я сжег микрофоны и кивнул Андрею на дверь. Тот позвонил. Дверь открылась. На пороге стояла женщина. Довольно симпатичная, но какая-то потухшая, что ли. Правда, простояла она недолго. Увидев Андрея, завалилась. Молча. Хорошо он успел ее подхватить. Поднял на руки и занес в квартиру. Тут же в коридор выскочили две девчушки и запрыгали вокруг парня, радостно визжа. Во, подружки моей Дашке будут. Возраст как раз подходящий.

Андрей положил свою жену на кровать в спальне и умчался на кухню за водой. Девчушки так за ним хвостиком и мотались. Он принес бокал с водой и побрызгал на женщину. Та открыла глаза и сразу ухватила его обеими руками, как будто боясь, что он исчезнет. Полились слезы. Малявки, глядя на такое дело, тоже заревели. Так, это надо заканчивать.