Юрий Корчевский – «Погранец». Зеленые фуражки (страница 30)

Вечером они поужинали плотно. Бойцы после отдыха и сытной еды повеселели, пошучивали, и Федор почувствовал, как изменилось настроение у группы. Прошли они за ночь значительно больше, пересекли шоссе Житковичи – Туров и остановились у Хвоенска. Слева, изгибаясь широкой полосой, несла свои воды Припять, и Федор решил после дневного отдыха двигаться вдоль нее.

Все города стоят по берегам рек. Следующим должен быть Петриков, небольшой районный город, а затем Мозырь, город крупный. Федор надеялся, что у Мозыря, в крайнем случае – у Речицы, должна быть линия фронта – ведь оба города в составе Гомельской области, на границе с Россией. До войны тут были части укрепрайона.

Идти по берегу реки оказалось безопасно. Дорог близко нет, как нет и крупных населенных пунктов, а по рекам немцы не плавали.

За два дня пограничники добрались до Мозыря – этих мест на карте Федора уже не было. Держали направление на восток, но перед Мозырем Припять поворачивала на юг и уходила на Украину. В самом Мозыре, как и на его окраинах, группе делать было нечего. Город являлся перекрестком сразу шести крупных автодорог, а еще – железнодорожным узлом. Переправиться вброд невозможно, как невозможно плыть с грузом оружия и консервов.

Но днем пограничники присмотрели спрятанную в камышах лодку при веслах и всю ночь переправлялись челночными рейсами – лодка могла выдержать только четверых.

Поутру успели пересечь шоссе Калинковичи – Бобруйск и заночевали в овраге у перелеска. Местность хорошо просматривалась, и овраг спас ситуацию, укрыл группу от посторонних глаз.

Несколько дней пограничники шли параллельно дороге Калинковичи – Речица – Гомель. Днем по ней шли немецкие колонны, и группа не рисковала, передвигались только ночью.

Однажды пограничники стали свидетелями налета советской авиации на моторизованную колонну вермахта. Сначала послышался рев моторов, потом в небе показались три бомбардировщика «СБ», иначе – скоростного бомбардировщика. Но он не был скоростным уже давно. Их прикрывал единственный истребитель «И-16» или «ишак».

Саму дорогу и колонну на ней пограничники не видели, но самолеты – отлично. И это был первый раз, когда пограничники увидели краснозвездные самолеты в действии. Пограничники обрадовались, подбрасывали в воздух буденовки.

Сначала «СБ» прошли над дорогой, сбрасывая бомбы – истребитель носился намного выше.

Однако откуда ни возьмись появились два немецких истребителя. С ходу они зашли в хвост одному «СБ». Раздался треск пулеметов и пушек, бомбардировщик задымил, накренился на крыло и стал падать.

Видя это, пограничники стали кричать:

– Прыгайте! – как будто экипаж бомбардировщика мог их услышать.

И тут сверху на «мессершмитты» упал «ишак». Он дал длинную очередь и проскочил мимо.

Ведущий «мессер» бросился в погоню, раздалась едва слышная на таком расстоянии стрельба, и «ишак» вспыхнул.

Летчик сразу покинул горящий самолет, в воздухе раскрылся купол парашюта. Но ведомый «мессер» стал расстреливать русского пилота в воздухе, а ведущий зашел в хвост еще одному «СБ» и расстрелял его, как в тире.

Из горящего самолета выпали три фигурки. Экипаж учел печальный прыжок с парашютом летчика-истребителя. Пилоты падали вниз, и купола их парашютов раскрылись уже на небольшой высоте.

Куда девался третий «СБ», никто не заметил. Скорее всего, ему удалось ускользнуть.

– Всем на месте, – скомандовал Федор, – Борисов, Агарков – за мной.

И Федор побежал к месту предполагаемого приземления экипажа.

Но туда же побежали и немцы. Во время бомбежки колонна встала, и немецкие солдаты тоже наблюдали за воздушным боем.

Бежали изо всех сил. У них был ориентир – один из парашютов зацепился за дерево и был виден погранцам.

Когда они подбежали, летчик висел в подвесной системе и пытался раскачаться настолько, чтобы ухватиться за ветки. Увидев погранцов, он схватился за кобуру.

– Не стреляй, свои! – громко закричал Федор.

Однако пилот не слышал его. Он был или ранен, или контужен, и, выхватив пистолет, трижды выстрелил в пограничников.

Бойцы и Федор упали на землю и отползли за деревья – все же укрытие.

В этот момент прозвучал еще один выстрел, и у Федора тревожно заныло сердце – в кого палит летчик? Он выглянул из-за толстого ствола дерева: пилот безжизненно болтался на стропах, правый висок его был в крови. Застрелился! Боялся в плен попасть… Обидно, ведь спасение было так близко!

Уже был слышен топот сапог – это к белеющему куполу парашюта подбегали немцы. Федор даже документы пилота забрать не успел.

– Отходим! – приказал он.

Пограничники вернулись на бивуак.

– Не нашли? – наперебой спрашивали бойцы.

– Немцы опередили, – соврал Федор. Почему-то ему очень не хотелось говорить, что пилот застрелился, признаваться в этом было стыдно и неприятно.

Еще в начале войны Сталин сказал, что в плен попадают изменники Родины, у Красной Армии пленных нет. Меж тем в Смоленском, а затем и в Деснянском «котле» были убиты десятки тысяч наших бойцов и командиров, а сотни тысяч попали в плен. Немцы обходили наши полки, дивизии, армии, соединяли «клещи», и начиналось методичное уничтожение окруженцев. И когда Федор вел свою группу, в «котле» сражались окруженные под Минском дивизии.

Положение на Западном фронте складывалось тяжелое. Линия фронта – не сплошная, без оборонительных сооружений – тянулась от Полоцка через Витебск, Лепель, Бобруйск, Рогачев, пролегая немного западнее Могилева. Да, были в Белоруссии укрепрайоны, «линии Сталина», строившиеся еще для защиты довоенной границы. Но с занятием западных земель с готовых уже дотов сняли вооружение и сдали его на склады. А как бы пригодились сейчас эти укрепрайоны!

Но пушек и пулеметов – как и боеприпасов – нет. Да где и были разрозненные доты, не соединенные в цепь, не законченные строительством, немцы их обходили.

Через несколько дней группа Казанцева вышла к огневой группе № 232 Мозырского укрепрайона. Наткнулись случайно. Как всегда, они двигались ночью, и вдруг из темноты раздался окрик:

– Стой! Кто идет?

Стандартная, уставная фраза человека, стоящего на посту.

– Свои! – ответил Федор.

– Всем стоять на месте!

Раздалось три коротких свистка. Использовался такой способ подачи сигналов у часовых, караульных, пограничных нарядов. Служивому выдавался свисток, похожий на милицейский, был код подачи сигналов, различный для разных родов войск.

На сигнал явился старшина.

– Командир подразделения – ко мне!

Разводящий караульный начальник при задержании любого лица может отдавать приказ любому, в том числе выше по званию – хоть генералам.

Федор отдал автомат стоящему рядом Агаркову и подошел.

– Ваши документы! – потребовал старшина.

Федор предъявил документы.

Старшина зажег фонарик, изучил бумаги.

– От самой границы идете?

– От нее топаем…

Старшина вернул документы.

– Все военнослужащие из вашего подразделения?

– Кроме двоих. Было трое командиров тридцать третьего инженерного полка из Бреста, и одного из них, капитана Варнаву, я знал лично. Погиб он в бою. Это его люди. А погранцы моей заставы – третьей комендатуры, семнадцатого Брест-Литовского погранотряда. За всех могу поручиться.

– Документы у всех имеются?

– У всех. В том числе партбилеты и комсомольские билеты.

– Вам придется в доте подождать, – извиняющимся тоном сказал старшина. – Утром приедет из Гомеля представитель НКВД, разберется. Мое дело только задерживать выходящих с немецкой стороны.

– Так Гомель наш?

– Держится пока еще… Но по секрету скажу – напирают немцы.

– Да уж какой секрет!

– Проходите, можете отдохнуть. Доты все равно пустые.

На вершине небольшого холма стоял бетонный дот. Через километр, как увидел утром Федор, – еще один такой же. Оба дота могли держать под обстрелом несколько километров пространства. И называлась такая пара дотов огневой точкой.

Доты были пусты. Судя по величине и размерам амбразуры, дот был построен для пушки, а боковые амбразуры – узкие, небольшие – для пулеметов. Для пушки были даже упоры, но вооружения не было. Построены они были уже перед войной, но затем граница отодвинулась, вооружение не завезли…

Кроме видимой части дот имел подземную, в три этажа. Тут и казарма, и склад для боеприпасов, и помещения для командиров, а также кухня и столовая. Был даже медпункт.

После осмотра Федор понял, что личный состав дота должен был быть численностью не меньше роты или батареи – у укрепрайонов была своя структура. Но сейчас дот был пуст, кроме старшины и часового – никого.

Федор поразился. Линии фронта нет, погранцы вышли из немецкого тыла и попали к своим без боя, без перехода через линию траншей. А если и немцы попрут именно здесь? Чем их сдерживать?! Двумя бойцами?!