Юрий Корчевский – «Погранец». Зеленые фуражки (страница 27)

Федор думал недолго – ночь, глухомань… Вскинув автомат, он дождался, пока водитель и напарник снимут домкрат, и дал очередь. Немцы упали, а спустя несколько секунд сзади раздался топот множества ног.

Федор поморщился: команды он не давал, зачем бегут?

– Живой? – спросил капитан. – В кого стрелял?

– В немцев.

– Могли бы по лесу обойти, по-тихому.

– Не хочу на своей земле прятаться. Они непрошеными гостями сюда пришли. Мысль у меня есть – сесть всем в грузовик. Худо-бедно, сколько-то проедем.

– Мысль разумная, только где мы шофера возьмем?

Водить машину в предвоенное время и в начале войны умели немногие. Автомашин и мотоциклов «на гражданке» было мало, велосипед роскошью считался.

С началом войны автомобильная промышленность начала наращивать производство, до предела упростив конструкцию. Машины стали получать по ленд-лизу у Англии и Америки, и водителей пришлось обучать в спешном порядке. В тылу за руль машин и за рычаги тракторов сели женщины. Тяжко им пришлось. Отопителя нет, как нет и гидроусилителя руля, кабины фанерные, из всех щелей дует, запаска неподъемная, да еще попробуй футорку на колесе открутить.

– Я поеду.

– Умеешь разве? – поразился капитан.

– Бойцы, оттащите трупы в лес, инструменты в кузов забросьте.

Оставлять следы на дороге Федор не хотел. И без того выстрелы могли насторожить немцев, если те были поблизости.

– Капитан, не в службу, а в дружбу, посмотри, что в кузове?

Сам стал осматривать кабину «Бюссинга». На задней стенке кабины в креплениях – карабин, в вещевом ящичке обнаружил металлический термос с кофе и галеты. Скромный трофей, одному не насытиться.

Вернулся Варнава.

– В кузове мешки пустые, бумажные, вязаны пакетами. В толк не возьму, зачем им на фронте пустые бумажные мешки?

Федор и сам не знал. Уже значительно позже увидел – в мешках из крафт-бумаги немцы хоронят своих убитых. Ну да, на фронте гробов не напасешься…

– Пусть бойцы в кузов лезут. Тесно, конечно, но зато не пешком.

Набились, как селедки в бочке. Если бы груза не было, попросторнее было бы. Зато мягко, как на перине.

Федор завел мотор, капитан уселся на пассажирском сиденье.

– Едем! – бросил он.

– До Красной площади или на Крещатик? – пошутил Федор.

– В Минск! Какая там у них улица главная?

– Не был, не скажу.

Мотор тянет грузовик мощно, руль и педали тяжеловаты – так оценил машину Федор.

– Ты где водить научился? – капитан явно позавидовал.

– В училище преподавали.

– Хм, вечно у погранцов свои порядки, не как в армии. А вот я не удосужился. Выходит, зря.

– Знания за плечами не носить. Я вот тоже не знал до встречи с тобой, как мины устанавливать. Оказалось просто. А эффект оглушительный – и в прямом, и в переносном смысле.

– Служба у саперов сложная. Ты мины новые ставил, их снимать сложнее и опаснее. Сначала попробуй мину обнаружить, окопать ее зимой; да корпус и взрыватель ржавые уже, выкрутить проблема. А еще мины имеют боковые взрыватели или могут быть поставлены на неизвлекаемость.

– Мудрено!

Капитан замолчал и откинулся на спинку сиденья. Сморило мужика, похрапывать начал. На кочках вскидывался, смотрел непонимающе и снова засыпал.

Фары светили плохо, на них стояли специальные крышки с узкими прорезями – считалось, что такой свет незаметен для авиации.

Смогли проехать километров двадцать, потому что дальше был взорванный мост. Разбомбили его наши или взорвали при отступлении – неизвестно. Берега реки топкие, болотистые, вброд ее не пересечь.

Федор заглушил мотор.

– Все, приехали.

Капитан сразу проснулся.

– Мы где?

– Сам хотел бы знать. Кофе хочешь?

Капитан подумал, что Федор шутит. Но лейтенант достал из бардачка термос с кофе, плеснул немного в крышку и протянул ему галету. Затолкав целиком галету в рот, капитан отпил глоток кофе.

– Вкусно! Вот же гады!

– Ты о ком?

– Да о немцах же! Я в мирное время такого не ел, а они в войну трескают… И, заметь, не офицеры. Дашь еще?

– Нет, каждому по половине галеты достанется. Мало, но все равно лучше, чем ничего.

– А что стоим?

– Мост впереди разрушен.

– У тебя же карта есть, посмотри, где объезд.

– Крюк в десять километров и через деревни. Еще не факт, что там немцев нет. Но куда-то же этот грузовик ехал?

– Жаль… – капитан выбрался из кабины.

Федор обошел кузов.

– Бойцы, подъем! Одна галета на двоих, и по глотку кофе.

Все захрустели галетами, сделали по глотку кофе.

– Теплый и пахнет хорошо, – причмокнул губами пограничник. – Весь термос бы выпить, да вприкуску с бутербродом с копченой колбасой.

– Хорош душу-то травить! – возмутился кто-то.

Кофе хватило не всем – термос был небольшой. Кому не досталось, запили галеты водой из фляжки.

– Ну что, бойцы! Предстоит форсировать реку вброд.

Грузовик они бросили. Капитан предложил его поджечь – все урон немцам будет, но Федор не согласился:

– От пожара зарево далеко видно будет. Немцы заинтересуются, с собачкой наведаются, и жить нам после этого недолго.

Служебное собаководство в Германии было развито. Овчарки охраняли концлагеря, несли караульную службу на складах, ходили по следу в подразделениях полиции, жандармерии. Для Федора же главным было сберечь людей, а грузовик – тьфу!

Из оккупированных стран немцы собрали богатые трофеи – чешские и французские танки, автомашины. Другие страны поставляли продовольствие, амуницию. Вся Европа работала на них, и потому грузовик – это мелочь, комариный укус.

Штыком от «СВТ» срезали деревце, и люди из инженерного полка начали прощупывать дно. Они саперы, им и карты в руки.

Нашли место, где не так глубоко, и дно плотное.

Бойцы разделись догола, оружие и обмундирование несли на поднятых руках – все лучше, чем потом надевать его на себя мокрым.

После переправы по грунтовке с километр бежали, чтобы согреться. Речка небольшая, но вода холодная, подпитывается родниками. У Федора ноги замерзли в воде. А лучший способ согреться – физическая нагрузка. Потом пешком еще километров пять-шесть отмахали, с рассветом привал сделали. Ночью идти безопасней, меньше шансов, что немцы обнаружат. В это время суток господа завоеватели предпочитали спать после сытного ужина.