Юрий Корчевский – Медаль для разведчика. «За отвагу» (страница 36)

На мосту была видна фигура убегающего пулеметчика. Один все же в последний момент успел покинуть пулеметное гнездо, сейчас бежал по мосту на другую сторону. На бегу оглядывался. Не догоняет ли его сумасшедший водитель? Игорь поддал газу. Но пулеметчик успел промчаться. Сразу после моста свернул в сторону.

Охрана не стала искушать судьбу. Бросив пулемет, убегали. Что пулемет против бронированной машины? Игорь остановился, схватил автомат, лежавший на соседнем сиденье, привстал, положил ствол на край бронелиста для устойчивости. Дал очередь-другую в спины убегавших немцев. Двое упали, остальные рассыпались в стороны. Игорь осторожно, едва высунув голову над броней, осмотрелся. Ни поездов, ни немцев не видно. Загнал бронемашину за будку охраны. Маловата будка, закрывает тушу броневика лишь наполовину. Но лучше, чем ничего. Из будки доносились гудки телефонного звонка. Вылезти и ответить? Да черт с ними, не стоит рисковать. Игорь вытащил магазин из автомата. Один патрон. Выщелкнул его, отбросил диск. Сейчас это лишний груз. Примкнул к автомату полный магазин. Поглядывал вдаль в обе стороны. Со стороны Столбцов показался дым, позже послышался гул железных колес, тяжелый выхлоп паровой машины.

Мотор броневика работал на холостых оборотах. Ремень автомата Игорь через плечо перекинул. Счет времени пошел на минуты. Неужели все жертвы со стороны группы напрасны? До приближающегося состава четыреста метров, триста. Пора! Задний ход, разворот на рельсах, первая передача, газ! Транспортер уже въехал на мост. А от паровоза до моста сотня метров. Машинист стал подавать отчаянные гудки, применил экстренное торможение. Поздно. Тяжелый состав толкал паровоз вперед. Игорь вскочил на сиденье ногами, подтянувшись, перевалил через борт, спрыгнул на деревянный настил моста, рванулся в сторону, пролез через ферму. А паровоз уже рядом. Медлить нельзя. Игорь прыгнул. Летел солдатиком. От моста до воды метров семь-восемь. В воду вошел сапогами, сразу ушел глубоко, успел испугаться, потому что рядом с ним, едва не задев, промелькнула свая, торчавшая из дна. Заработал руками, выплыл. Течением Немана его отнесло от моста. А там творилось невообразимое. Паровоз налетел огромными, почти в рост человека колесами на покатый нос транспортера, вздыбился, завалился набок. На него лезли по инерции вагоны. Железные фермы моста скрипели и стонали, но держались.

И в это время рванул котел паровоза. Перегретый пар разорвал котел, ударил в стороны, расшвыривая навалившиеся вагоны. Фермы не выдержали, обрушились. А вагоны сзади наталкивались по инерции. Игорю к берегу надо грести, спасаться, а он глаз отвести не может. Удалось!

От чувства гордости за удачно сработанное дело ударил ладонью по воде. Душу переполняло ликование. Осторожность разведчика взяла верх. Саженками погреб к правому берегу. Выбравшись, вылил воду из сапог, побежал к железной дороге. Скоро сюда прибудут немцы. Грохот был такой, что его слышали в близких Столбцах. А лежка, где договаривались встретиться с Манковым, по другую сторону моста. Надо успеть перебраться до прибытия гитлеровцев. Оскальзываясь по траве, взобрался на насыпь, перед ним на рельсах несколько вагонов. Не свалились, остались на путях. Он подпрыгнул, пересек пути, спустился по насыпи. Рядом с мостом, видимая только со стороны путей, табличка – «Мины», на немецком языке. Чтобы охране не вздумалось прогуляться. Игорь на живот лег, пополз. Руками перед собой ощупывал. Показалось, минная полоса не кончится никогда. Со стороны Столбцов уже слышится перестук колес, звук мотора. Игорь повернул голову. К мосту мчалась автодрезина. До леса уже недалеко, метров пятнадцать. Но не вскочишь, не побежишь. Обполз стороной одну мину, другую. Успел до приближения дрезины под деревья заползти.

Мокрый, грязный, но довольный. Теперь можно и к своим, задание выполнено. Отдышался и по лесу бегом. А навстречу Манков.

– Жив? А я не видел, как ты прыгал. Думал – последний разведчик погиб.

– Рано хоронишь, командир. Я прыгал с левой стороны, вам не видно было.

– А теперь ходу. Немцы взбесятся. То взрыв на разъезде, сейчас обрушение моста. Кто-то из охраны, оставшийся в живых, доложит о бронетранспортере. Немцы сразу поймут – действует диверсионная группа. После первой неудачи не ушла. Организуют облаву, как пить дать.

Пулемет бросили. Зачем тащить такую тяжесть? Сидор на плече у Манкова почти пустой. Шли по возможности быстро.

Конечно, были вынужденные задержки, когда приходилось пересекать дороги. Ждали, пока проедут немцы, перебегали – и дальше. В одном месте ручей был, неглубокий, дно песчаное, твердое. По нему километра полтора шли. Если немцы по следу собак пустят, это собьет с толку. За неделю добрались до передовой. Оба вымотались, есть хотелось до колик в животе. Ночью немецкие траншеи перешли. Обоим это не впервой. Сразу за немецкими позициями ползком, след в след. Игорь впереди землю прощупывал. У Манкова рана на руке гноиться стала, не заживала, поэтому Игорю самому все выполнять приходилось. Нейтралка широкая, с километр. Да еще наши саперы постарались, мин понаставили. Но по ночному времени успели в свои траншеи перебраться. А с командиром пехотной роты уже Манков разговаривал.

Только к вечеру добрались в разведуправление фронта. Манков доложил, даже докладную записку написал, а потом свалился с высокой температурой. В госпиталь его отправили, и увидеться с Манковым Игорю больше не пришлось. Ему неделю отдыха дали. Отсыпался, исправно на кухне дополнительный паек получал, уж больно исхудавшие к нашим вышли. Наш самолет-разведчик уже в день обрушения моста фотоснимки сделал, поэтому командование о выполнении задания раньше возвращения разведчиков узнало.

Отведенную для отдыха неделю использовать не удалось. Уже на пятый день его окликнул командир взвода:

– Сержант Катков!

– Я!

– За мной!

В разведотделе майор Загуменный предложил сесть.

– Знаю, сержант, не отдохнул толком. Но время не терпит. Тебе необходимо провести в тыл авиационного наводчика и радиста. Предположительно в пятидесяти километрах от фронта в этом районе…

Майор расстелил на столе карту. Игорь встал, сделал шаг к столу. Майор карандашом обвел предполагаемый квадрат.

– Где-то здесь находится аэродром подскока. Скорее всего, ровное поле, где у немцев два звена истребителей. Основные аэродромы у них под Минском, но там бомбардировочная авиация, и под Бобруйском. Подлавливать наших пилотов стали, как из засады. Чтоб ты знал, наши бомберы под прикрытием истребителей идут. Истребители обычно сверху находятся, для маневра. А тут потери начали нести. Откуда ни возьмись, выныривают, атака – и отваливают. Твоя задача – провести через немецкие позиции и помочь в поиске. Вопросы?

– Когда выходить?

– Сегодня ночью, будь готов к двадцати двум часам.

– Есть!

Игорь у старшины паек получил из расчета на пять дней поиска. Вычистил оружие, снарядил магазины. Нож до бритвенной остроты довел. Не воевать собирался, в разведку, но всякое случиться может. Выспаться успел, ночь предстоит бессонная. За полчаса до выхода на передовую уже готов был. По традиции не брился – плохая примета. К передовой его сопровождал командир взвода. В расположении пехотной роты, в блиндаже, их уже ждали. Познакомились. Авианаводчиком был старший лейтенант.

– Воронцов, – представился он.

– Радист Степанцов, – козырнул молодой сержант.

– Сержант Катков, – ответил Игорь.

Слово взял командир разведвзвода Харитонов:

– На нейтралке идти или ползти точно за сержантом, в стороны не отклоняться. Подчиняться в любой мелочи. А теперь попрыгайте!

Радист не понял.

– Простите, что?

– На месте попрыгайте.

Радист подпрыгнул. Звякало сильно.

– Любой звук перед немецкими траншеями – верный обстрел. Приведите себя в порядок.

Через несколько минут попрыгали еще. Харитонов остался доволен.

– Выходим!

Сначала по траншее шли. Впереди командир роты, бойцы-пехотинцы знали его, пропускали без всяких паролей. Из траншеи свернули в короткий ход, ведущий в сторону нейтралки, заканчивался он стрелковой ячейкой.

– Ни пуха ни пера, – сказал Харитонов.

– К черту, – традиционно ответил Игорь и первым полез из ячейки.

За ним стали выбираться радист и старлей. Сначала шли в полный рост. Старлей тут же высказался Игорю:

– Ну и порядки у вас в разведке! Старшего по званию к черту посылаете! Безобразие!

– Традиция такая.

Саперы сообщили, что наших мин нет, а немецкие перед самыми траншеями, да и то противотанковые. Нейтралка широкая, половину шли в полный рост. Потом по команде Игоря легли, поползли. Немцы из траншей пускали осветительные ракеты, но они освещали ближние подступы, метров двести – двести пятьдесят от траншей.

Ползли быстро. Но Игорю периодически приходилось сбавлять темп, а то и останавливаться.

Ни авианаводчик, ни радист ползать не привыкли. Один раз Воронцов на железяку наткнулся, ладонь слегка раскровянил, непроизвольно вскрикнул.

Игорь обернулся:

– Старшой, еще раз звук издашь, получишь пулю. И не от меня, а от дежурного пулеметчика.

Малой группой пересекать передовую легче, но подготовленным людям. Игорь предпочел бы идти с разведчиками да радистом. Они бы и сами этот аэродром обнаружили, а радист координаты сообщил. А теперь получалось, что в группе из трех человек только у Игоря опыт есть. Как квочке за цыплятами придется за ними присматривать. Не нравилось такое задание Игорю, но кто из военных на фронте задачи может выбирать по вкусу?