Юрий Корчевский – Медаль для разведчика. «За отвагу» (страница 34)
– Эй, кто там? Отзовись! – тихо сказал Игорь.
– Фу-ты, напугал! Катков?
– Он самый.
– Спускайся.
По голосу Игорь опознал Манкова. Игорь сбросил сидор, слез сам. Все же забираться на дерево легче, чем слазить.
– Помоги повязку наложить, зацепило меня.
– Парни целы?
– Не знаю. На разъезде все тихо, спокойно было. Парни взрывчатку к эшелону понесли. Все роли расписаны, без приказа исполняли. Через пару минут прожектор, прямо на нас. Парни – как на ладони. Я очередь по прожектору дал. Он погас, а по нам уже стрельба. С разъезда, из леса.
– Засада?
– Похоже.
– Стрелочник, сука!
– Не исключаю. Даже вероятнее всего. А потом взрыв. Или случайная пуля во взрывчатку угодила, либо Щукин сознательно заряд подорвал. Вагон в клочья, другие загорелись. Стрельба стихла. Видимо, от взрыва немцам тоже досталось, не ожидали. Я сюда пошел, к месту сбора.
– Неудачно. Из группы пока мы двое остались. Взрывчатки нет, минера нет и план накрылся медным тазом.
Манков молчал. Плохо ему сейчас. Сам ранен, парни погибли, чего уж себя надеждами тешить. А главное – задание провалено. А спросят с Манкова после возвращения. Игорь бы ему не позавидовал. Дальше сидели в молчании. Когда светать стало, Манков сказал:
– Все, никого не будет! Давай помянем парней.
Игорь достал из сидора зачерствевший хлеб, сало, рыбные консервы. Надо подкрепиться, идти далеко. Да и сидор легче будет. Манков достал фляжку, разлил по кружкам.
– Пусть земля пухом!
Выпил залпом, потом добавил:
– Это я виноват. Не доглядел, парней положил не за понюшку табака. Стрелочник, гад ползучий, понял, что мы замышляем, донес. И не говорил я ему ничего, по вопросам понял.
Игорь тоже водку выпил, да и было там всего сто пятьдесят граммов. За еду взялся. Голодным устанешь скоро, выдохнешься. Поев, поднялись.
Немцы могут устроить по светлому времени облаву, ночью не рискнули. Надо убираться с дневки. Манков по карте определился. Им теперь не от места посадки самолета к мосту двигаться, а на восток, расстояние короче. Лишь бы к своим выйти, а там уж доберутся. Вдоль железки и Минского шоссе идти опасно – патрули, кроме того, огромный город обходить придется, а это изрядный крюк. Держали направление на Узду, было такое большое село на развилке шоссейных дорог. И это для разведчиков удобно, путь к селу пролегал по лесу. Только у деревушки Прусиново пришлось узкую грунтовую дорогу пересечь. Но немцы уже не рисковали по лесам одиночной машиной передвигаться, дорога пустая, перебежали. К Узде вышли неожиданно. Шли по густому лесу, потом посветлело, они на опушке, село перед ними. Судя по карте, километров восемнадцать-двадцать отмахали.
– Катков, привал, передохнем маленько.
Манков в плохом настроении, хмур, удручен срывом операции. Да еще при ранении кровь потерял, ослаб. Игорю не говорит, темп держит, но видит Игорь – тяжело ему, дышит часто, лицо бледновато.
Игорь лег, ноги на дерево задрал, так быстрее отдохнуть получается. Манков спиной к дереву привалился, глаза прикрыл. Да похоже – задремал. Со стороны деревни, до которой сотня метров, едва слышны крики.
Игорь встал, присмотрелся. Два немца за курами гоняются, хохочут, весело им. А что это там? Игорь бинокль командирский из сидора достал, к глазам поднес. Из-за изгороди выглядывает нос бронетранспортера. Это был самый распространенный в вермахте полугусеничный Sd kfz 251/1. Экипаж – водитель и командир, вмещал двенадцать человек пехоты. В передней и задней частях открытого сверху кузова стояли пулеметы MG-34 или MG-42. Напоминал из-за наклонов брони гроб на гусеницах. При боевой массе в девять тонн мало уступал танкам по проходимости.
– Командир, броневичок наблюдаю, – подал голос Игорь.
– И зачем он тебе сдался? До своих доехать с шиком хочешь? Пустое!
– Командир, – повернулся к Манкову Игорь. – Задание мы не выполнили. Парней потеряли. А спросят с кого?
– По больным мозолям потоптаться хочешь? Давай! – Манков сплюнул.
– Э, командир! Не понял ты! Броневичок – это наш шанс выполнить поставленную задачу.
Несколько секунд Манков молчал, осмысливая услышанное. Потом оживился, приподнялся на локте здоровой руки.
– Подробнее.
– Наблюдал двух фрицев. Ножом обоих без шума сниму. Тогда броневичок наш. Дуем к мосту. У охраны пулеметы в гнездах и стрелковое оружие. Броневику обстрел из винтовок и пулеметов не страшен. А пушки у охраны нет.
– Размечтался! Ну сомнем, расстреляем охрану, дальше что? Взрывчатки нет.
– Направим броневичок навстречу поезду, чтобы столкновение на мосту произошло. У броневичка вес девять тонн. Как думаешь, командир, слетит паровоз с рельсов после такого удара?
– Вроде красиво получиться должно. Но я запрещаю.
– Это почему?
– Как командир имею право не отвечать. Но скажу. Тебя, дурака, жалко. Это раз. А второе…
Командир не договорил, остановился на полуслове. Но Игорь догадался.
– Свидетель нужен, чтобы подтвердить гибель группы в бою, а не по твоей глупости или предательству?
– Правильно понял. Не за шкуру свою боюсь, иначе в разведку не пошел бы. Впрочем, на фронте убить могут везде, даже ездового в тылу. За родных боязно.
Продолжать Манков не стал, но Игорь понял. Если Манкова обвинят в срыве задания и гибели группы, пахнуть может трибуналом, и хорошо, если в лагерь посадят, а не шлепнут. Тогда семье туго придется, могут репрессировать. Игорь просчитал ситуацию за пару секунд.
– Командир, поставленную задачу выполнить можно. Если сделаем, поможем фронту, солдатские жизни сбережем и себя реабилитируем. Да, бойцов потеряли, но задачу выполнили. Пожурят тебя, но ведь дальше передовой не отправят. А я вообще сбоку припека. Сержант, один из бойцов, какой с меня спрос?
– Что ты меня как девку уламываешь? Согласен. Ты аккуратненько деревню обойди, в конце концов на пузе оползи. Сколько немцев, какая техника. Вдруг, кроме бронетранспортера, танк есть? Шарахнет из пушки в корму, и конец планам.
– Понял, исполняю. Разрешите бинокль взять?
– Бери.
Пока Игорь говорил с командиром о повторной попытке уничтожения моста, перешел на ты. Теперь Манков дал понять, что он все же командир, а не сослуживец.
Игорь добросовестно деревню со всех сторон осмотрел. Где по опушке леса, где ползком, а где перебегая, как через грунтовую дорогу. Бронетранспортеров было два, оба радийные, судя по антеннам. Если один угонять, на втором надо вывести рацию из строя, иначе немцы сразу же своим стуканут. А уж дальше дело техники. Вышлют самолет-разведчик, засекут по бортовому номеру, расстреляют из пушек.
Но сколько ни смотрел, военнослужащих увидел только пятерых. По два человека экипажа с каждой бронемашины и один, наверное, командир группы. Надо с угоном поторапливаться. Чего немцам в задрипанной деревне долго стоять? Получат по рации приказ и двинут дальше. Два бронетранспортера могут вместить целый взвод. Был бы командир не ранен, всех пятерых можно было бы втихую вырезать. Экипажи в двух избах разместились, если до ночи не уедут, что очень нежелательно, выставят часового. Одиночку снять просто.
Игорь мысленно уже план разработал. Сначала часового снять, потом вывести из строя рацию, а лучше и сам транспортер, чтобы погоню не устроили. А уже потом заводить и срочно убираться. На военной бронетехнике ключей зажигания нет. Стартер запускается по-разному – ножной педалью, кнопкой, тумблером. При фонарике разобраться быстро можно, немцы аккуратисты и педанты, у каждого рычажка или кнопки обязательно надпись.
Внутри такого транспортера Игорь раньше уже был один раз. Правда, к управлению не приглядывался, а выходит – зря. Но что точно помнил – руль есть, а не рычаги, как у танка. И для управления направлением впереди колеса, гусеницы лишь движение и проходимость обеспечивают. Мысль нехорошая в голове мелькнула: а вдруг транспортеры сломаны, техпомощи ждут? Он тогда влипнет по полной. Стартер завоет, немцы всполошатся, к бронику кинутся, а двигатель не заведется. Транспортер уязвим, верх открыт. Сверху кинули гранату, и капут. Да и забраться внутрь пара пустяков. Ногу на гусеницу, ухватился руками за край борта, подтянулся, и ты уже внутри. Поэтому дергать из деревни надо сразу, не прогревая двигатель. Тянуть будет плохо на первых километрах, тоже учесть надо.
Вернувшись, доложил об обстановке и своем плане.
– Хм, план уже придумал. Только я себя в нем не вижу.
– Подстраховка. Вы с моим автоматом, мне пистолет отдаете. Лишний груз мне ни к чему. Как заведу, подберу на дороге. Сидор мой придется вам нести. Бросить бы его, да там запасной магазин и патроны в пачках.
Манков подумал, реально оценил свои возможности.
– Ждем до вечера? – уточнил он.
– Ну да, темнота друг молодежи и разведки.
– Спросить хочу, только не смейся. Ты хоть управлять им умеешь?
– На данном типе не ездил никогда. Да не боги горшки обжигают, справлюсь.
– Рисковый ты парень, Катков! Но голова у тебя варит, не отнимешь. Сейчас ложись, вздремни. Я за фрицами понаблюдаю.
Манков давал возможность Игорю отдохнуть перед операцией, понимал – его дело второстепенное. Ночью на Игоря ляжет успех или неудача всего – угона, выполнения задания, а в перспективе и судьбы Манкова.
В полночь командир тронул за руку Игоря:
– Пора. Я все из твоего сидора в свой переложил.
Манков снял ремень с кобурой, отдал Игорю. Тот сразу затвор пистолета передернул. А поскольку у ТТ предохранителя не было, придерживая пальцем, спустил курок, поставив на предохранительный взвод. Теперь пистолетом можно управлять одной рукой – взведи большим пальцем правой руки курок и жми на спусковой крючок. В ближнем, скоротечном бою каждая секунда может сыграть важную роль. Игорь попробовал, как выходит нож из ножен – не заедает ли, не издает скрежета? Попрыгал. Опа! Чуть важную деталь не упустил.