Юрий Корчевский – Медаль для разведчика. «За отвагу» (страница 24)

На перекрестке немцы траншею выкопали, установили пулемет. Стоило разведчикам приблизиться, как немцы открыли огонь. Спасла разведчиков темнота, не мог пулеметчик поймать их в прицел. Оба залегли.

– Что делать будем? Гранату не добросить, далеко, – сказал Задорожный.

– Ты за угол заползи. Пулемет тебе оставлю. Постреливай короткими очередями, отвлекай. А я обойду.

Одна граната у Игоря была, на нее надежда.

Игорь ужом между домами прополз, потом по огородам. Пулеметное гнездо слева, слышно, как немцы стреляют. Надо к ним поближе подобраться. Только дома вокруг бомбами и снарядами разрушены, причем давно, на развалинах трава выросла. Игорь встал во весь рост, выдернул чеку из гранаты, пошел по краю мостовой. Издалека крикнул, по-немецки, разумеется:

– Солдаты, не стрелять! Я лейтенант Хользен! Веду подкрепление.

– Слышим, – отозвались из пулеметного гнезда.

Игорь подошел на бросок гранаты, метнул лимонку в пулеметное гнездо и сразу упал. Немцы ошибку осознали, когда граната под ноги упала, да предпринять ничего не успели. Жахнуло, Игорь сразу к пулеметному гнезду, держа наготове автомат. А оба немца убиты.

– Задорожный, это я, Катков. Дуй сюда!

Так и продвигались. Взвод не только свой, указанный квадрат захватил, но и следующий.

К утру наши части выбили немцев из города. Гитлеровцы бежали в спешке, бросив склады и тяжелое вооружение – пушки, минометы. Для их транспортировки грузовики нужны, тягачи, коих не хватало. А спасались, облепив крылья и подножки, военнослужащие, потому как в кузова уже было не влезть. Наши танкисты догоняли транспорт на путях отступления. Расстреливали из пушек и пулеметов, давили гусеницами.

Наши солдаты начали потрошить склады. В первую очередь интересовали продовольственные. Кухни отстали, а есть хотелось почти всегда. Перед наступлением многие не ели специально. При ранении в живот голодный имеет больше шансов выжить.

Глава 5. Минск

Войска Западного и левого крыла Калининского фронта за период наступления продвинулись на 200–250 км и вышли на рубежи западнее городов Велиж, Рудня, к реке Проня, где остановились. Были освобождены Ельня, Духовщина, Рославль, Смоленск.

Уже 12 октября 1943 года началась Оршанская операция Западного фронта, но за семь суток упорных боев удалось продвинуться всего на полтора километра, и то не по всему фронту, а на некоторых участках.

Гитлеровцы успели создать мощные укрепления, и перед Западным фронтом была лишь часть «Восточного вала». Гитлер самодовольно заявил, что Красной армии никогда не удастся взять этот рубеж обороны.

Пока войска стояли в обороне, накапливали запасы боеприпасов, пополняли поредевшие в боях полки и батальоны личным составом, активно действовали разведчики. Несколько дней Жихарев наблюдал через оптику передний край, выискивал возможные места для перехода. Командование отдало приказ – взять языка. А подобраться к немецкой передовой невозможно. Минные поля, колючая проволока в несколько рядов. А дальше – бетонированные укрепления. В общем, через бинокль найти слабые места не удалось. В ближайшую ночь к немецким траншеям отправились три группы. Задача – найти место для перехода и по возможности взять языка. И основная проблема заключалась в том, как с языком вернуться назад. Язык по своей воле ползти и вести себя пристойно, тихо не будет. Кому охота добровольно ползти в плен?

Чтобы не рисковать, группы отрядили небольшие по численности – по два человека. Таким, в случае обнаружения подходящего места, просочиться через уязвимость легче, чем группе из пяти человек. Минусы тоже были, обычно пленного тащили двое, да впереди один разведчик проверял – нет ли мин, не притихли ли где в траншее часовые? Еще пара прикрывала отход – огрызнуться огнем в случае непредвиденных ситуаций. Сильно мешали ракетчики, пускавшие осветительные ракеты. Хлопок, взлетает «люстра», висящая на парашютике, заливая пространство мертвенным белым светом. Тогда – замри, не шевелись. Дежурные пулеметчики бдят и стреляют на любое движение.

Игорь полз к немецким позициям в паре с Хижняком, парнем опытным. До немцев от наших траншей метров триста – триста пятьдесят. Ползли медленно, тщательно ощупывая перед собой землю. Периодически менялись местами. От момента, когда гасла одна «люстра», до выстрела ракетчика всегда был небольшой временной промежуток – полминуты, минута. Темноту старались использовать по полной. Перед траншеями, уже когда ряды колючей проволоки преодолели, противопехотных мин полно, на каждом метре по одной-две. Рисковать не стали, отползли назад, попробовали в другом месте с нулевым результатом, затем еще попытка, и вновь неудачная. А время неумолимо бежало. Но не зря говорят – терпение и труд все перетрут. Уязвимое место нашлось на стыке двух дивизий. Пробрались за траншею, взяли пленного. Аккуратно врезали по голове, связали, рот заткнули и тихонечко поползли назад. Сложно было преодолеть колючку. Хижняк впереди землю проверял, потом стволом автомата поднимал проволоку. Игорю приходилось упираться, тащить за ворот пленного. Только к утру, когда на востоке начало сереть, ввалились в свою траншею, да с добычей. Две другие группы вернулись с пустыми руками.

Пленный, хоть и ефрейтор был, дал ценные показания – о трех рубежах обороны с ходами сообщений между ними, о пулеметных гнездах. Кое-что о дислокации и номерах дивизий, занимавших рубежи обороны. А еще – о поступлении в войска фаустпатронов. Во взводах пехотных выделялись солдаты, которых обучали навыкам боевого применения. После Курской дуги это были первые сведения о поступлении в вермахт нового вида противотанкового оружия.

Оба разведчика получили благодарность командования, отправились отдыхать. А через сутки Игоря вызвали к командиру разведроты. В небольшой комнате сидел сам командир роты, командир взвода и незнакомец в форме красноармейца, но без погон. Игорь вошел, поприветствовал.

– Садись, боец, – показал на табуретку Саватеев. – Ты позавчера пленного взял?

– Так точно.

– Их группа – Катков и Хижняк – смогли выполнить приказ.

– Сможешь пройти тем же маршрутом?

– Попробую.

– Девка попробовала – бабой стала.

– Пройду, если не изменилось ничего. Мало ли – минные поля поставили. Я не сапер.

– Людей на ту сторону перевести надо.

– Сколько человек?

– Двое. Ты – проводник. Перевел за первую линию траншей и назад. Никакого шума, языка. Сопроводил и назад.

– Ползти придется, место открытое, никаких естественных укрытий, – честно предупредил Игорь.

– Они люди опытные, во время перехода будут выполнять все твои указания. Выход в полночь.

– Слушаюсь.

– И держи язык за зубами. Куда, с кем – молчок.

– Товарищ командир, я не первый день в разведке, правила знаю.

– Напомнить лишний раз хочу. Ступай.

Игоря весь день никто не беспокоил. На кухню сходил, да спал. Поздним вечером, когда солдаты уже спали, в землянку пришел Жихарев. Толкнуть Игоря хотел, а тот сам поднялся, готов был. Подошли к штабу. А там уже Саватеев и с ним двое, плащ-накидками прикрыты. Игорь сразу смекнул – форму немецкую прикрывают, наверное, из армейской разведки, в смысле – разведотдел их армии. Они глубинную разведку осуществляют – на 150–200 км в тыл врага забираются, задачи у них посерьезнее.

Саватеев сам проводил Игоря и разведчиков в наши траншеи. Традиционное напутствие:

– Ни пуха ни пера!

– К черту!

Игорь, а за ним двое неизвестных поползли из траншеи на нейтралку. «Люстры» висели аж в двух местах, но поблизости от немецких позиций, пулеметчикам за границей света не видно ничего, поэтому Игорь шел в рост. Глядя на него, и разведчики шагали. Метров через сто пятьдесят Игорь лег. Разведчики повторили его действия. За весь путь они не проронили ни слова. У одного, что помоложе, немецкий ранец в руках. Ползти с ним неудобно. Молодой снял плащ-накидку, надел ранец на плечи. Так руки свободны, ползти сподручнее. Ползли друг за другом, буквально упирались головами в сапоги переднего. Когда взлетала ракета, замирали все, видимо, был опыт перехода. От места выхода из нашей траншеи пришлось отклониться вправо, к месту стыка немецких дивизий. Получалось дальше, но безопасней. Подползли вплотную, временами доносилась приглушенная немецкая речь из траншей, запах табака.

Вдруг Игоря по сапогу похлопывают. Обернулся, а тот, что за ним полз, знаки какие-то делает.

Непонятно, о знаках не договаривались. Игорь развернулся к разведчику, прошептал:

– Что случилось?

– Со вторым проблема, смотреть надо.

До немцев рукой подать, а тут досадная заминка. Подползли к молодому. Тот головой в землю уткнулся. Тронули – молчит. Игорь по голове провел, а она мокрая от крови. Наповал! Оба выстрела не слышали, случайная пуля прилетела с нашей стороны. Именно случайная, приборов ночного видения или прицелов не было тогда. А за триста метров в темноте попасть – ни один снайпер не сможет.

Нужно было что-то экстренно решать, и право это всецело принадлежало не Игорю. Если оставить труп здесь, утром немцы его обязательно обнаружат, перенесут в траншею. Что за неизвестный в немецком обмундировании? Привлекут ГФП, а то и поисковых собак с егерями. И беда приключилась, когда немецкие траншеи рядом, меньше броска гранаты. Разведчики должны были перейти траншею, а Игорь вернуться назад, в свой взвод. Теперь все летело кувырком.