Юрий Копытин – Золотой дурман. Книга вторая. Жертвы золотого идола (страница 9)

– Как солнышко играет! – прикрывшись рукой от ярких лучей, произнесла она. – В преддверии осени часто стоит такая погода.

Рыжий пёс с радостным лаем выбежал им навстречу и закрутился вокруг Марьяны.

– Отойди Рыжок, с ног собьёшь, – ласково отстранила она пса.

– Рыжок? – удивлённо переспросил Мирон. – Ну вот и познакомились, – присев на корточки, погладил он по голове собаку.

– А он с вами уже давно знаком, – откинув назад упавшую на глаза прядь волос, произнесла Марьяна. – Если не Рыжок, то вы бы так и висели там – на берёзе.

– Вон оно что?! – враз посерьёзнел Мирон. – Оказывается и твоя заслуга есть в моём спасении – выходит, я твой должник.

Пёс, подняв голову, умными глазами посмотрел на него, как будто понимая, о чём идёт речь.

– Ну всё Рыжок, иди на место, – подтолкнула пса Марьяна, видя, что тот не прочь проводить их в избу.

Мирон открыл дверь и учтиво пропустил спутницу. Благодатная прохлада хлынула на них из горницы.

– Чего в дверях встали? Давайте, подходите. Отобедаете, чем Бог послал, – кивнув на немудрёное кушанье, привстал из-за стола Евсей. – Мы с Антипом уже чаю попили.

Прочитав молитву, они уступили место молодым, а сами расположились возле печи, на лавке.

– Апосля поговорить надобно, – многозначительно взглянул Евсей на Мирона.

Тот молча кивнул головой и с аппетитом принялся за еду.

– Кто бы подумал, что апосля того, что с ним стряслось, вот так обыгается, – кивнул Антип на уплетающего кашу Мирона.

– Да кабы не Марьянка и Серафимино снадобье – лежать ему во сырой землице, – вставил своё слово Евсей. – Смотри – как на собаке всё заросло…

– Не в обиду Мирон будет сказано, а разговор у меня к тебе вот какой… – начал Евсей, когда тот закончил трапезу.

– На ноги мы тебя поставили – вон, гли-ко, по лесу уже бегашь, а там, даст Бог, и в память войдёшь. А когда тебя в беспамятстве сюды приволокли, так на деда Авдея место положили. А дед-то, вон, с печи не слазит – попрыгай-ка в его годы с полу на полати. Да и Марьянка стеснятса мимо молодого мужука бегать, – кивнул Евсей на залившуюся краской дочь.

– Пойду я, Рыжка покормить надо, – выскочила из-за стола Марьяна.

– Да мы его только что накормили, – пожал плечами отец.

Но Марьяна, не слыша его слов, уже выскочила во двор.

– О-о!.. Видал? – многозначительно посмотрел на Мирона Евсей. – Стеснятса тебя…

– Я всё понял, дядя Евсей, – решил не затягивать этот неприятный разговор Мирон. – Вы правы… Только соберу кой-чего в дорогу. Да укажите, куда, в какую сторону мне идти – не помню я, где мой дом…

– Где он твой дом?!.. Супротив неба – на земле… – оборвал его Евсей. – Куды же ты, не вошедши в память, пойдёшь? До морковкиной заговни идти будешь – волкам, али медведям на растерзание. Ишь, какой прыткай, я же тебя не прогоняю! Разве для того мы тебя столь дней додёрживали, чтобы вот так взял – и враз угробился, – с отеческой любовью посмотрел на Мирона Евсей.

– Из огня, да в полымя, – поддакнул Антип.

– Ну а что же мне делать? – пожал плечами Мирон.

– Чево, чево! – передразнил его Евсей. – Вон, поди, Антип, пустит на постой… А?.. – вопросительно посмотрел он на соседа.

– Чево ж не пустить-то – изба большая. Что он меня придавит, что ли? Да и нам с Авдотьей веселей будет.

– Ну вот, прямо счас и собирайся, – подхватил Евсей. – Собери, чево надобно, да посуду свою не забудь. Ты уж не серчай, но нам с мирскими из одной посуды есть не можна…

– Ну, Мирон, пошли, – дождавшись, когда тот соберёт всё необходимое, поднялся Антип. – Теперяча у меня поживёшь.

Изба Антипа мало чем отличалась от Евсеевой, видать, всем миром жильё строили, недосуг было до разнообразия: пять одинаковых изб, небольшая часовенка да от зверья частокол кругом – вот и всё поселение…

– Вот, Авдотья, принимай гостя! – с порога крикнул Антип.

– Ой! Проходьте, проходьте. Милости просим, – засуетилась та.

– Присядьте пока… Щас шаньги подойдут, – заглянула она в пышущий жаром зев печи.

– Ты шибко-то не суетись – не голодные мы, только из-за стола, у Евсея отобедали, – махнул рукой Антип.

– Вот куды ж Мирона определим? – вопросительно взглянул он на хозяйку.

– А ты ему возле печки постельку помягче сгоноши22. Пущай отдыхает, пока совсем не обыгается.

– Да чего ж я отдыхать-то буду? – не согласился Мирон.

– Ты мне укажи – али чего по хозяйству подсобить нужно? Надоело уже без дела проживаться.

– Чего, чужой хлеб в горле петухом поёт? – засмеялся Антип. – Погодь чуток и тебе дело найдётся.

– Верно говорит Антип, вскорости мужуки орешничать поедут – там на всех работы хватит, – добавила Авдотья.

– А покуда ляжь, отдохни, да поспи часок другой. Авдотья щас тебе постель сгоношит, – тоном, не терпящим возражений, произнёс Антип.

– Мирон уж было открыл рот, чтобы возразить хозяину, но тот, опередив его, заботливо, по-отечески, повторил своё предложение…

От вынужденного безделия, время тянулось медленно. Мирон не знал куда себя деть: каждый день открывая всё новые места окрестностей, он не забывал дорогу к озеру, в надежде увидеть Марьяну. Вот и в этот день, проснувшись, он поспешил к кристально чистой воде лесной купели.

Тайга, ещё не пробудившись ото сна, дышала ночной прохладой. Легкая дымка тумана повисла над озером.

Мирон пробежал по мокрой траве елани, на ходу сбросил с себя одежду и с разбегу нырнул в обжигающую холодную воду. Тысячи иголочек, приятно покалывая, покрыли всё его тело.

– Фу-у! – вынырнув, потряс головой Мирон и, с силой рассекая прозрачную толщу воды, поплыл на другой берег. Выглянувшее из-за горы солнце вмиг разогнало пелену тумана и яркими бликами засверкало на зеркальной глади озера.

«Какая первозданная, нетронутая красота!» – не спеша рассуждал Мирон, наслаждаясь прохладой воды и окружающей тишиной. Щурясь от яркого солнца, он окинул взглядом подступающую к озеру тайгу и поднимающиеся вдалеке высокие горы, со светящимися в солнечных лучах белыми шапками снега. – «Как я попал в эти дивные края?» – в который раз спрашивал он самого себя, так и не находя ответа. – «Прямо наваждение какое-то. Может быть, я умер и это картины рая?» – Лёгкий ветерок, принёсший аромат хвои, покрыл пупырышками озноба кожу Мирона. – «Нет, не похоже это всё на небытие» – слегка поёжился он. – «Пора на берег…»

С чувством разочарования, от несбывшихся ожиданий увидеть Марьяну, Мирон направился к небольшой песчаной отмели, выходящей полоской светло-серого песка на елань. Не успел он доплыть до неё, как из тайги послышался хруст веток и на поляну выбежал огромный бурый медведь, за ним, рыча, поспешал ещё один. Остановившись и оглядевшись вокруг, оба зверя прямиком направились к озеру. Передний замедлил шаг и потянул носом. Мирон спешно стал пробираться к месту, где из воды торчали высокие стебли травы…

Он забрался в зелёную гущу, еле сдерживая охвативший его холодный озноб, и стал наблюдать за непрошеными гостями. Идущий впереди, продолжая принюхиваться, набрёл на одежду, сброшенную Мироном. Остановившись, он коротко рыкнул и потрогал лапой лежавшие на траве вещи. Видимо, так и не поняв, откуда здесь взялось пахнущее человеком одеяние, медведь вышел на песчаную косу и похлюпал лапой по воде. Второй прямиком зашёл в озеро и присевши, погрузился в воду.

То погружаясь, то вставая на задние лапы и стряхивая с себя тучи брызг, медведи не обращали внимания на притаившегося в зарослях озёрной травы человека. Между тем Мирон, зная, чем сулит встреча с нежданными гостями, затаил дыхание и погрузился до подбородка в воду, наблюдая за купающимися зверями.

«Вот тебе и тихое озеро! – подумал он про себя. – Неужели Марьяна, прожившая в этих местах не один год, не ведает, что эту кристально чистую купель облюбовали медведи? Может, они случайно забрели на эту поляну? Вряд ли…»

Медведи же, вволю накупавшись: вылезли на берег, ещё раз обнюхали брошенную одежду и, недовольно рыча, удалились в лес.

Мирон продрог насквозь от сидения в холодной воде. Стуча зубами, он выбежал на берег, подставил тело ласковым лучам солнца и второпях натянул на себя одежду. Бегом, не оглядываясь по сторонам, кинулся он к дому…

– Ты чево такой запыханый? Словно кто гонится за тобой… – встретил его Антип.

Мирон торопливо поведал ему о встрече с медведями.

– И не боятся, что скит недалече, – закончил он свой рассказ.

– Хе! Чудной ты человек, – с улыбкой посмотрел Антип на Мирона, поглаживая густую, припорошенную сединой бороду. – Чево им опасаться? Зверь здесь непуганый, – ходит, где хотит. Бывалочи днём, как собаки зальются, так уж знамо, медведь али волк поблизости бродит, – поднял он палец вверх.

– Странно, что Марьяна без опаски гуляет, – взглянул Мирон на Антипа.

– Погодь, не нарвалася ещё девка на голодного зверя. Молода ишшо – молоко от воды не отличит. Ужо сколь Евсей долдонил про это… Бывало, глянет: а Марьянки тютиньки – на озеро убёгла.

Мирон тяжело вздохнул: «Уж если он, мужик, от страха обомлел, то что же с ней, девкой, случится, встреть она вот таких медведей! Вскрикнет с испугу, и всё – конец».

– Чево так вздыхаешь? – поинтересовался Антип.

– Да боязно как-то за Марьяну стало, – признался Мирон. – Теперь и по лесу без опаски не пойдёшь.

– Хм! – лукаво прищурясь, хмыкнул Антип. – Я тебе вот как обскажу: зверь он чует, какой человек страх к ему имеет, на того и напасть магёт.