Юрий Киселёв – Среди людей… Запоздалая попытка осмысления их внутривидовых отношений (страница 3)
Подробности опущу, но на его омерзительной роже я оставил отметины!
Как он возник? Не помню. Но соседи, прекрасные сёстры Кузнецовы говорили мне: «Не обращай внимания на идиота».
И ещё о брате. Он любил меня, но мы оба стеснялись проявления чувств. Мы были друг для друга «Мишка» и «Юрка». Помню, он выставлял меня бороться на лужайках с его одноклассниками (на 6 лет старше меня).
Мой брат Миша был отзывчивым мужиком. У нас часто толпились его сокурсники. Он помогал им по математике, черчению и т. д.
Школа №10
Я попал туда после отмены раздельного обучения из хулиганской школы №11 уже в старшие классы.
Педагоги были очень хорошие, умницы, но даже среди них выделялись умом, обаянием и профессионализмом физик Дурасевич Юрий Евгениевич и математик ветеран войны, потерявший на войне ногу Умов Фёдор Михайлович.
Я не представлял себе своё будущее и интереса к учёбе не проявлял. С другом Колей Ефимовым прогуливал уроки регулярно. Баловались гирями у него во дворе.
Одноклассники тоже были симпатичные ребята.
К примеру, Владик Вахрушев – сын Министра Госбезопасности был простым интеллигентным парнем. Его отец порой казался актером, загримированным под злодея: 2-х метровый мужик с коричневой рельефной шишкой между бровями.
По-моему, В. И. Ленин по поводу интеллигенции ляпнул глупость от злости. Что это не «мозг нации», а г… но. Вот учителя школы №10 опровергают этот поклёп вождя Революции.
В школе №10 физкультурница пихала меня во всё возможные соревнования, поскольку я был рослым, а, главное, нужна была массовость для отчётов.
Я вдруг нечаянно заработал звание Чемпиона МАССР по толканию ядра среди сельской (?) молодёжи и получил соответственно грамоту.
Я сдуру участвовал в лыжных гонках, прошёл 2 мёртвые точки. Чуть не сдох, но шёл и шёл, а надо было послать их всех подальше. Тот же Владик Вахрушев протянул мне на дистанции шоколадную конфету. Чем и поддержал меня. Я ему до сих пор благодарен, ибо помню добро, как и зло, очень долго.
Всё в той же школе Алла Кириленко, яркая- украинка, влюбилась в физика Дурасевича и, чтобы привлечь его внимание, изо всех сил – третировала его. Он и вправду был прекрасным мужским типом.
Теперь особая история, связанная с моими Йошкар-Олинскими товарищами и происшедшая в 80-е годы. Мы жили тогда под Москвой в Пушкине. Мой соученик по начальной школе Боря Булыгин позвонил, сказал, что обратился к Гере Огородникову за помощью. Помощь была нужна ещё одному нашему соученику уже по техникуму Володе Чернову, в то время работавшему Главным инженером Иркутского объединения электронных заводов. Володю арестовали по ложному обвинению в злостном загрязнении реки Ангары. Ему грозили суд и тюрьма. Гера трудился тогда в журнале «Крокодил» техническим редактором. А это орган печати ЦК КПСС. Гера отфутболил просителя, после чего Боря позвонил нам с Ниной.
С этого момента и закрутилась эта история по вызволению Володи из следственного изолятора. Когда Чернова арестовали, Боря анонимно посылал его семье деньги все полтора года пребывания Володи в СИЗО. Мне почему-то верили в Министерстве электронной промышленности. Начальник главка давал мне документы, полностью реабилитирующие Чернова. Я с сыном Мишей мчался в аэропорт Домодедово к регистрации и отдавал бумаги любому человеку с честными глазами для оправки в Иркутск.
Канал связи работал безотказно. Подключили авторитетнейшую «Литературную Газету», там нашлись одноклассники жены моего двоюродного брата.
Началась борьба за свободу Чернова.
Путь к свободе Чернова был труден. Начальник Главка, надев все ордена, ходил в прокуратуру. Ответы стандартные: «Вина Чернова доказана материалами дела». На наши письма и документы отвечали так же. Круг замкнулся. Стандартная отписка.
Нина тоже ходила на приём в Прокуратуру РСФСР к надзирающему прокурору по Иркутску. Очередь в предбаннике была большая. Кричащую громко женщину увезли санитары. Нормальная была практика судебной психиатрии.
Нина спрашивала у щеголеватого прокурора с массивным золотым перстнем на пальце, почему он не обращает внимания на грубейшие процессуальные нарушения в ходе следствия. Известно, что грубые нарушения УПК могут привести к закрытию дела решением прокурорского надзора.
У прокурора Нина разошлась и пригрозила ему всеми известными карами, забыв, куда только что увезли разбушевавшуюся посетительницу.
«Известно ли всё, что Вы изложили, иркутскому прокурору?» – спросил её визави. «Не знаю» – ответила Нина – «это же Вы только что вернулись из Иркутска, где были с инспекцией». Ему всё было до фени.
Обвиняющая сторона дошла до полного идиотизма. Паршивые торты при чаепитии в обществе с Бассейновым инспектором в день его рождения квалифицировали как взятку за «правильный» анализ промышленных стоков завода в Ангары, якобы загрязняющих Байкал, хотя Ангара вытекает из Байкала и не может его загрязнять!
Дали документы в газету «Социндустрия». Спецкор приехал в Иркутск и медленно, но дело сдвинулось с мертвой точки.
Тут пришёл Горбачёв и старые партийные следственные кадры зашевелились и, чтобы не рисковать, быстренько по решению Верховного Суда РСФСР выпустили Чернова и директора предприятия, который тоже был арестован по этому делу.
Чернов встретил в городе своего следователя Гамелуша (это не ругательство). На вопрос, зачем он сделал эту тупую, примитивную фальсификацию, тот ответил: «Против твоей и директора завода фамилий был спецзнак раскрутить уголовное дело». Спецзнак – это знак от административного органа Иркутского обкома КПСС.
Обкомовцы Иркутска отомстили двум варягам из Марийской АССР, которые навели на заводе порядок и давали план.
Вся эта компания из административных органов обкома и их подчинённые в «независимой» прокуратуре были либо пьяными, или в похмельном угаре. И это не преувеличение.
Мы с начальником Главка праздновали победу вместе с работниками Московского НИИ, которые сотрудничали с Володей.
Прекрасная Ксения Шилова из НИИ знала, что Чернов свои деньги платил модельщикам, слесарям и т.п., чтобы ускорить разработку (НИИ. Это всё было изложено в суде).
Возвращаемся к Йошкар-Олинской жизни.
Эти записки о давно ушедшем времени и должны быть, как память о далёком, сумбурны.
Но есть детали быта, вроде бы малозначащие в современном понимании, события и случаи из жизни, говорящие порой больше, чем главы из учебника истории.
Ну, как не вспомнить в годы послевоенные бесконечные очереди за мылом, ситцем, сахаром и т. д., продовольственные карточки и даже безразмерные очереди в баню.
В 90-е годы было повторение тотального дефицита всего.
После войны, правда, были волнующие снижения цен, все замирали у радиоточек.
В Йошкар-Оле при этом в то время в магазинах в больших эмалированных пятилитровых ваннах была чёрная икра свободно. Хотя, не понятно для кого.
Очень смешно выглядели очереди в баню, растянутые на 2 этажа по лестничным маршам, и дальше, граждане, сжимая под мышкой веники, с тоской и завистью провожали взглядами встречный поток отмытых сограждан.
Ну, наконец, предбанник…, шаги по осклизлым деревянным решёткам приучали нас к осторожности, а уж краны, плюющиеся кипятком, оставляем без комментариев, поскольку это можно отразить только матерной бранью.
Так и звучит в ушах по сей день: «Шайка свободна?», (шайка-это тазик).
Каждый из бани, я думаю, что-то выносил. Я еженедельную ангину (зимой) плюс всевозможные грибковые заболевания ног, весь набор кожных инфекций. Шёл активный обмен ими с естественным отбором.
Но это всё о низком.
Но был же красивый деревянный театр в стиле modem начала XX века. Гнутые перила, балясины, стилизованный растительный декор, канделябры и т. п.
Был и кинотеатр «Рекорд» – красивое здание конца 20-х -начала 30-х годов.
В вестибюле был буфет с чёрствыми бутербродами с загибающимся сыром, а на балконе штатный, загадочный в шарфе почти до пола, певец или сменная певица с музыкальной группой аккомпаниаторов.
Последний хозяин республики сдуру снёс этот редкий памятник архитектуры. Сейчас он (начальник) обдумывает свою глупейшую судьбину в следственном изоляторе «Лефортово». Следствие поздно добралось до него, город в центре изуродован надолго.
Но это отдельная тема, во что превратила город диктатура начальства местного разлива.
Здания и ансамбли, построенные в Советское время, строились без самовластных дураков.
В 90-е годы подобное руководство архитекторами было у Лужкова с его провинциальным понятием красоты.
Итог скучнейшие высотки – «карандаши
Техникум
Страсть к автомобилям владела мной с детства. Я прочитал книжку для детей и подростков (автор Иерусалимский) и устроил дома тренажёр управления автомобилем. Подпружиненная кнопка разбрызгивателя была газом, рядом справа налево тормоз и сцепление. Так, играя, ещё в начальной школе я довёл движения водителя до автоматизма.
Именно поэтому в автошколе техникума я поехал сразу, тронулся без рывков, но упорно рулил к обочине.
Полуторка в разобранном виде лежала, пока учили теорию, на полу в гараже техникума. Мудрый преподаватель показывал эти автопотроха живьём с их связями и функциями. Невероятно, что, соединяясь, эти узлы и детали (преподаватель всё делал при нас) превратились в авто, которое завелось с пол-оборота.