Юрий Карякин – Мистер Кон исследует "русский дух" (страница 8)

Было два Запада и два Востока — этот факт последовательно и систематически скрывает в последних работах Кон.

Но известно, что реакционной политике "восточных деспотий" давно положен конец во многих странах Востока демократическими и социалистическими революциями XX в. Хорошо известно и другое: прогрессивность западного буржуазного национализма была и относительной и недолгой. Даже в эпоху своей революционной молодости американская буржуазия, обеспечив известные демократические права для "белой расы", отвергла попытки Джефферсона отменить рабство для миллионов "черных". Робеспьеру уже в период революционной якобинской диктатуры приходилось бороться против буржуазных хищников, стремившихся превратить освободительные войны Французской республики в захватнические. Потребовалось всего каких-нибудь 10–15 лет, для того чтобы при Наполеоне в войнах Франции возобладала реакционная, завоевательная тенденция. Говорить же о прогрессивности современного "либерального" капитализма, доказывать, что "солнце (!) западного империализма" принесло "устойчивые выгоды" народам Востока, что именно благодаря "западным влияниям уменьшился (!) разрыв" между восточными и западными странами, что "это был период, за который Западу и особенно Великобритании нечего краснеть (!)", можно только, действительно утратив эту "способность краснеть". Но этого мало. Весь Запад, провозглашает Кон, "незаслуженно страдает от мук совести" и это может толкнуть его на "несоразмерное возмещение за якобы причиненное воображаемое зло!"[50]

Когда читаешь слова Кона о "незаслуженных страданиях" Запада от "мук совести", когда слышишь его советы "не краснеть", то вспоминаются удивительно похожие рассуждения "творцов" нацистской Германии, рассуждения о том, что совесть — "химера", которая унижает человека и от которой "надо освободиться".

Впрочем, Кон зря беспокоится насчет "больной совести" империалистического Запада. Этот Запад пока не разоряется на возмещение убытков, причиненных народам колониальных стран. Он продолжает тратить средства на гонку вооружения, вскармливает колониальных фашистов, вроде алжирских "ультра" или молодчиков Мобуту, пытаясь подавить освободительную борьбу народов, спасти от неминуемой гибели колониализм. Идеологическому оправданию этого "святого" дела и служат последние коновские творения, осуждающие "нездоровый" азиатский национализм, доказывающие "отсталым" народам, что их интересы будут лучше всего обеспечены не национально-освободительной борьбой, а вступлением в "сверхнациональные объединения" вроде НАТО, СЕАТО и СЕНТО.

Если либеральному Западу Ганс Кон советует "не краснеть" и не тратить сил и средств на возмещение за причиненное колониальным народам "воображаемое зло", то, напротив, освобождающимся от империалистического рабства народам Востока (а неизбежность их освобождения ясна даже Гансу Кону) он рекомендует не слушать "коммунистической пропаганды" и идти по западному пути. Именно Запад, уверяет он, показал на своем примере, как можно построить свободное общество, устранить социальные конфликты, ликвидировать отсталость и нищету.

"Случилось то, — заявляет Кон, — чего не ожидал Маркс. В первую половину XX столетия Западное общество разрешило свою самую неотложную проблему, которая казалась неразрешимой в XIX веке… В передовых Западных странах — США, Британии, Скандинавии, Нидерландах и ФРГ рабочий уже не чувствует себя простым объектом эксплуатации, он осознал, что и он приобрел решающий голос в определении своей жизни и национальной судьбы. Редко происходили в истории более быстрые и более радикальные изменения в положении и экономическом благосостоянии, чем те, которые произошли в условиях жизни рабочего класса в начале XX века и полвека спустя. Западные социалистические и рабочие партии признали это и отказались от отжившей марксистской идеологии, как вступившей с существующей реальностью в явный и совершенный конфликт… Тот бунт, на который возлагали надежды Маркс и Ленин, не произошел. Вместо этого пролетарии были интегрированы и включены в Западное общество. В 1950-х годах ни одной из передовых стран Западного содружества не грозит революция или классовая война"[51].

Несомненно, жизненный уровень рабочего класса в некоторых высокоразвитых капиталистических странах за последний век изменился. Рабочий трудится не 12–15 часов, как это было в эпоху Маркса, а 7—10 часов, в ряде случаев он получает временное пособие — по безработице, страховое пособие — в случае увечья, пенсию — после того, как отработает на капиталиста несколько десятков лет.

Но, во-первых, все это не дар, а завоевание, стоившее рабочему классу огромных жертв и усилий. Сколько конфликтов, забастовок, вооруженных столкновений можно обнаружить в истории "образцовых" западных демократий за минувший век, и не походила ли прославляемая профессором "интеграция" на непрерывную, иногда бескровную, иногда кровавую войну? Вспомним хотя бы совсем недавнюю всеобщую забастовку в Бельгии, этой "образцовой" западной стране, которой "не грозила", согласно Кону, классовая война. А сколько конфликтов, столкновений предстоит еще выдержать рабочему классу Запада, чтобы не потерять то, что он сумел завоевать?

Далее, хотя рабочий класс в отдельных странах добился в упорной борьбе удовлетворения ряда своих насущных требований, гнет капитала не только не исчез, он стал еще более нестерпимым с тех пор, как капитализм перерос в государственно-монополистический капитализм. Соединив в единый механизм силу монополий с силой государства, современный капитализм в новых формах, прежде всего путем интенсификации труда, неизмеримо усилил эксплуатацию рабочего класса, ускорил процесс разорения широких крестьянских масс[52].

Такой же реальностью, как и в эпоху Маркса, остается и раскол западных буржуазных наций на две нации. Вот как выглядела, к примеру, социальная структура Англии в пятидесятых годах XX (а не XIX!) века, по свидетельству тех самых реформистов, которые на всех перекрестках кричат, что "отжившая марксистская идеология вступила с существующей реальностью в явный и совершенный конфликт". В обращении английской лейбористской партии под названием "К равенству" говорится: "Как в хозяйственном, так и в общественном отношении мы представляем "две нации". Почти половина населения владеет одними только личными вещами и предметами домашнего обихода, зато один процент населения обладает, примерно, половиной всей частной собственности. Но и этим контрастом еще не вполне передана растущая концентрация богатств. Об этом говорит хотя бы такой пример: ¹/₄ часть нашей частной собственности состоит из больших состояний по 50 тысяч и более фунтов стерлингов, и этой собственностью распоряжается всего 0,2 английского народа"[53].

Кроме того, почему из поля зрения профессора исчезли миллионные армии безработных, которые до сих пор обременяют "процветающий" западный мир? Может быть эти люди уже стали "хозяевами" (comasters) своей жизни и своей национальной судьбы? И кто поручится за то, что эти армии не увеличатся завтра же втрое или впятеро, что перечисленные "передовые страны" не постигнет катастрофа, подобная кризису 1929–1933 гг.? Разве не входит в понятие общественного прогресса фактор прочности и обеспеченности социальных завоеваний и где можно увидеть эту прочность и обеспеченность в западном обществе в наши дни? "Организация рабочих, их все растущее сопротивление, возможно, воздвигнет некоторую плотину против роста нищеты, — предвидел "устаревший" Энгельс еще в 1891 году. — Но что наверно возрастает, это необеспеченность существования"[54].

Во-вторых, капитализм — это не одно только "западное общество", несколько перечисленных Коном стран. Это совокупность всех общественных отношений данной формации, отношений, охватывающих весь капиталистический мир. Богатства капиталистического Запада создавались и создаются в немалой степени за счет жесточайшей эксплуатации колониальных и зависимых стран и народов, за счет расхищения их труда и природных богатств. Капитализм — это не только Англия, веками богатевшая на грабеже колоний, но и ограбленные (теперь уже бывшие) колонии Англии: — Индия, Бирма, Пакистан. Это не только США, но и нищие страны Латинской Америки, где хозяйничал и продолжает хозяйничать американский монополистический капитал. И если в наши дни — по сравнению с прошлым веком — трудящиеся добились некоторого повышения жизненного уровня, так сказать, в собственном английском или американском доме, то этого — как мы уж знаем — не скажешь об "окраинах" западного мира, если брать распределение нищеты и богатства на международных полюсах.

В колониях и бывших колониальных и полуколониальных владениях люди живут в среднем в десять — двадцать раз хуже, продолжительность жизни здесь в два раза меньше, чем в метрополиях, — вот на чем в немалой степени держится процветающий "западный" мир.

Любопытные признания насчет того, какова была за последние полстолетия тенденция развития капиталистического мира в целом, можно иногда обнаружить и в буржуазной литературе. Доктор Балог, английский экономист, писал например: "Сомнительно, превышало ли общее реальное производство на душу населения за пределами советской орбиты в 1950 году уровень 1913 г. или даже 1900 г. Более того, вторая мировая война не только не ослабила, но усилила эту тенденцию. В большинстве недоразвитых стран производство продуктов питания отстает от роста населения. Мрачное предсказание Маркса о том, что богатые станут богаче, тогда как бедные будут терпеть все большие лишения, к сожалению, оправдалось в международном масштабе".