Юрий Каменский – Витязь специального назначения (страница 53)

 --До чьей? - невозмутимо спросил Славка. Акела с Барсом весело переглянулись. Клим, как личность, рос просто на глазах, впитывая любую информацию, оказавшуюся в пределах его досягаемости. Незаурядная всё-таки личность этот деревенский парень, такой вроде незатейливый, на первый взгляд.

 --Да хоть и до моей, - Соловей старался "держать лицо", но явно уже начинал закипать. Ах, скажите, пожалуйста, ну, прямо оскорблённая невинность!

 --Ну, эт-недолго, - широко улыбнулся Славик, - ты же, как только начнёшь бухать, опять какой-нибудь паскуде на цугундер попадёшься. Или, опять же, по пьяни, Юлию своему проболтаешься, что мы тебя в оборот взяли. Тут и каюк тебе.

 --Мужики, вы что, правда мне не верите? - Васькин голос звенел от неподдельной обиды.

 "И ведь самое забавное, - подумал Акела, - что он совершенно искренен. Только эта уверенность его "здесь и сейчас". А завтра он так же искренне будет считать совершенно иначе. Забавная всё-таки вещь, эта человеческая психика".

 --Друг ты наш, Василий Викторович, - проникновенно сказал он, - я лично тебе верю, как мусульманин своему Аллаху. Но! Только когда ты трезвый и рядом со мной. А в иные времена, согласись, сам лукавый не знает - куда тебя заведёт твоя причудливая обезьянья натура?

 --Борисыч! - прижав руки к груди, попытался что-то возразить Соловей.

 --Погоди, позволь закончить. Я просто хочу сказать, чтобы ты был в курсе, как говорится. В прежнем нашем мире твои "косяки", по сути, нам ничем особенным не грозили. Ну, испорченным настроением, максимум - небольшими разборками с начальством. Так?

 --Так, - понуро согласился Васька, уже понимая, куда клонит этот старый волк.

 --А в этом мире мы, считай, каждый день под смертью ходим. Тут твои фокусы кому-то из нас могут стоить безвременной встречей с мадам Безносой. Разницу улавливаешь?

 --Борисыч, да я...

 --Дай договорить. До конца разжую ситуацию, чтобы у тебя не было иллюзий. Если ты, друг ситный, ещё раз скурвишься, я тебя разрежу на "слабые звенья" своими собственными руками. В самом прямом смысле этого слова. Ты во мне не сомневаешься, надеюсь?

 --Да вы зверюги, кто бы спорил, - Соловей, ожесточённо пнув подвернувшийся под ноги камень, метнул косой взгляд на добро улыбающегося Барса, - с вас станется, с волчар. Но, мужики, честное слово...

 --Василий Викторович, да кто бы спорил? - спокойно произнёс Андрей, - верим, конечно. Но и ты нам верь, мы не шутим. А говорим тебе об этом откровенно, чтобы, если что, ты знал, что склоняют тебя на верную смерть. Аль-Капоне был совершенно прав - доброе слово и пистолет убеждают гораздо лучше, чем просто доброе слово. Так что при­кинь, пока ты ещё ничего не знаешь, можно отойти в сторонку. Подумай, ладно?

 Соловей понуро кивнул, продолжая шагать рядом со Славкой. Когда они вышли на небольшую опушку, Акела остановился.

 --Ну, что, Васильку, раскатывай коврик.

 Василий скинул с плеча мешок и стал вытряхивать ковёр на траву. Акела курил, задумчиво выпуская дым, и гадал - с какой стороны появится Финогеныч? Посыл он сделал, когда они только подходили к лесу, так что, уж пора бы.

 --Здорово живёте, люди добрые.

 Как всегда, вышел из-за ближайшего куста. Леший, он и в Африке леший.

 --Угощайся, дружище, - Акела протянул лесовику курево, уважительно поднёс огонька.

 --Какая нужда? - спросил тот, затягиваясь.

 --Ты через своих птах Берендея с Дорином можешь предупредить, чтобы к нам присоединялись?

 --Могу. Серьёзное что затеваете?

 --Знаешь, похоже, скоро начнётся. В том смысле, что всё идёт к последнему бою. Или мы их, или они нас. Сам понимаешь, при таком раскладе каждый меч...

 --Финогеныч, - вмешался Клим, - подскажи, как знающий товарищ, как бы мне одного гоблина найти в этих лесах? Очень надо.

 --Кого? - лесовик был не на шутку ошарашен, - эти-то вам зачем?

 --Борисыч правильно говорит. Нам сейчас каждый союзник на вес золота. А этот топором махать мастер.

 --Ну, ты что-то, паря, несусветное городишь. Никогда ещё эти, как вы их зовёте, гоблины, доброму делу не служили.

 --Так ведь всегда что-то первый раз бывает, - философски заметил Барс, - а орка этого я помню, по-моему, Клим прав. Да он, к тому же, если не ошибаюсь, родня их вождя, - и хитро посмотрел на Славку.

 --Родной сын, - улыбаясь, подтвердил тот.

 --Ну, не знаю, - насупился леший, - орки, они и есть орки, шарятся по лесу и пакостят. Я с них глаз, конечно, не спускаю, но как я вам именно этого найду? Мне они все одинаковые.

 --А если тебе племя сказать и имя, поможет? - спросил Акела.

 --Какое ещё имя? - хмуро спросил Финогеныч. Видно было, что вся эта затея ему крепко не по душе.

 --Уррак его имя, сын вождя белых орков, - ответил Клим.

 --Ишь, ты, белых. Да по мне хоть белых, хоть чёрных, хоть полосатых -- один пёс, - пробурчал лесовик, -- ладно, поищу. Найдётся, так найдётся. Мне что?

 --Не злись, дружище, - Акела положил ему руку на плечо, - кто ж виноват, что вот так всё перемешалось? Не мы же всю эту пакость придумали и не ты.

 --Да так-то оно так, - с тяжким вздохом согласился леший, - но чудно уж это больно.

 --Это да, - вздохнул в ответ Акела и обратился к Барсу, - Василич, значит, мы с Соловьём летим за Дорином и Берендеем, доставляем их сюда, а потом летим за Володом. Пора это осиное гнездо разорять к чёртовой бабушке. Ладно, поехали. Присаживайся, Финогеныч..

 --Погоди маленько, - лесовик как раз о чём-то чирикал с сидящим у него на плече крупным свиристелем. Наконец, тот коротко свистнул и, вспорхнув, скрылся в чаще. Леший шагнул на ковёр и уселся, по-татарски скрестив ноги. Самолёт медленно заскользил над землёй и по пологой траектории стал подниматься в воздух.

 Сидящие на ковре махнули руками оставшимся на земле, те помахали в ответ, на глазах становясь всё меньше, а потом и вовсе исчезли. И опять в лицо дул ветер, а внизу проносилась, похожая на камуфляж разведчика, земля. Финогеныч сначала, что называется, дышал через раз, потом любопытство взяло своё и вот он, оправившись от первого страха, с любопытством наблюдает проносившиеся внизу пейзажи.

 Примерно минут через сорок полёта над ковром на бреющем полёте встречным курсом пронёсся крупный чёрный ворон. Финогеныч встрепенулся и жестом показал, что нужно замедлить ход. Самолёт величаво поплыл над лесом, гася скорость. Ворон, догнав, спикировал вниз и вцепился мощными когтями в плечо лесовика, хлопая крыльями, выровнял баланс и что-то хрипло закаркал. Финогеныч что-то каркнул в ответ, птица тяжело взлетела и стала снижаться, теряясь из виду. На звероватом лице лешего держалось непонятное выражение.

 --Орк ваш нашёлся, - хмуро и как бы даже с удивлением пояснил он в напряжении ожидавшим ответа людям, - он, оказывается, уже давно Клима ищет, сам у воронов выс­прашивал - не видали ли? С отцом, говорят, разругался, бродит по лесу с топором в одиночку. Этот ворон спросил: можно ли ему дорогу указать к людям этим? Я сказал: укажи и проводи коротким путём. Ладно ли?

 --Всё правильно, - кивнул Акела, -- я тоже с ним сталкивался. Клима он уважает не на шутку и слово своё держит крепко. Он, между прочим, жизнь ему спас.

 --Клим орку?!

 --Нет, орк Климу. А тот его из рабства освободил. Блин, только вот...

 --Что, Борисыч? - повернулся к нему Васька.

 --Как Берендей с гномом такого союзника примут? Они же орков на дух не переносят. У них эта вражда веками, она у них в крови. Вот это, ёшкин кот, проблема.

 --Чего говоришь? - не понял Финогеныч.

 --Закавыка, говорю, - пояснил незнакомое слово Акела.

 --А-а...

 --Это не то самое место, где мы их ждать должны?

 --Оно самое и есть.

 Ковёр-самолёт, плавно сбавляя ход, стал снижаться. Под высокой отвесной скалой была небольшая площадка, заросшая, как газон, густой зелёной травой. Рядом вызванивал весёлыми струйками ручеёк и скатывался в обросшую камышом низинку. Там поблёскивал бурый, настоянный на опавшей по осени листьях небольшой бочажок, метрах в десяти начиналась стена вековых сосен и кедров. Для бивака местечко просто идеальное.

 Пока Акела с лесовиком ставили навес, Соловей развёл костерок и выкладывал из сумки съестные припасы. Предстояло заниматься самым нудным и геморройным на свете делом, - ждать, когда к "точке рандеву" выйдут друзья. Следовало хотя бы сделать ожидание как можно более комфортным.

 Старый друг - чайник с закопчёнными боками, привычно засопел, потом начал тоненько запевать, из-под подпрыгивающей крышки стали выскакивать клубочки пара. Вот уже дегтярного цвета чай разливается в подставленные кружки, начался "торжественный ритуал полоскания кишок".

 --Борисыч, а когда они должны подойти, не знаешь?

 Акела пожал плечами и открыл рот, чтобы ответить, но осёкся, глядя, как у Васьки, глядящего ему за спину, глаза полезли из орбит.... Он резко обернулся, меч со свистом вылетел из ножен.

 --Угостили бы пирожком, что ли? - прозвенел кокетливый девичий голосок. Они остолбенели. Меч вернулся на своё место. Ну, просто "Плейбой"! Высунувшись из воды, в изысканной оправе камышовых листьев, лукавыми изумрудными глазами смотрела на них обнажённая девица. Между длинными рыжими кудрями кокетливо выглядывали ро­зовые соски. Улыбка была белозубая, эдакая эротически-дразнящая. Тьфу, ты, да это же русалка!