Юрий Каменский – Витязь специального назначения (страница 55)

 Трактир "Поющая птица" стоял на прежнем месте, только не было слышно бардовской песни бесшабашного Лутони. Да и в самом трактире было, на удивление, пусто. Не­возмутимый хозяин всё так же стоял за стойкой. Ни один мускул не дрогнул на его лице при появлении путников. Та же самая девица в замызганном фартуке подошла принять заказ. Пока она, не торопясь, удалялась на кухню, Акела встал и, подойдя к стойке, тоже облокотился на неё, только с другой стороны.

 --Здравствуй, хозяин.

 --И тебе не хворать.

 --Были мы тут недавно, купца с дочкой сопровождали.

 --Всех не упомнишь, - равнодушно ответил трактирщик, хотя, Акела поклясться был готов, что тот его узнал.

 --Парень тут так славно песни пел, - не замечая демонстративного отчуждения собеседника, продолжал Акела.

 --Отпелся парень, - равнодушно ответил тот.

 --Что с ним? Что значит отпелся?

 --А ты ему что, сват или брат? Что ты подскочил-то? - трактирщик в первый раз глянул внимательно, отбросив своё показное равнодушие.

 --А приехал я к нему. Можешь потом доносить куда хочешь, но сейчас скажи мне - где он и что с ним?

 --А ты сам-то не подсыл? Хотя... Хуже ты ему сейчас, хоть тресни, сделать не сможешь.

 --Хозяин, не тяни кота за хвост, душевно прошу.

 --Мизгирь его захватил, - наклонившись через стойку, шёпотом поведал трактирщик.

 --Что за Мизгирь, стражник, что ли?

 --Какой, к лешему, стражник? Тать отъявленный, лютее его в нашем краю нету. Ему кровь людская, что водица. Душегуб.

 --Как Лутоня к нему попал?

 Хозяин отшатнулся, как от удара.

 --Что ты дёргаешься, как свинья на верёвке? Я ж тебе сказал, - всё про него знаю, рассказывай ты быстрее, я его живым ещё увидеть хочу.

 --Мизгирь давно на него зуб точил, да кишка тонка была. Он страже всю его шайку подставил. Кого захватили, кого поубивали на месте. С ним только несколько человек верных осталось. В общем, дождался своего часа, душегуб. Сегодня утром нежданно всей шайкой налетели, народишко по избам разогнали, собак постреляли и Лутоню к себе увёли.

 --Так, - заключил Акела, - увёл, само собой, не пряниками кормить.

 --Да уж, вестимо.

 --Где этого урода искать? Мизгиря, в смысле.

 --Как же я объясню-то вам? Ты же здешних мест не ведаешь.

 --Да уж объясни как-нибудь. Только побыстрее, время не ждёт.

 --Дорога отсюда до переправы идёт, знаешь? Сразу за переправой свернёшь налево. Там тропочка есть незаметная, она примерно через полверсты выйдет снова к воде. От этого места до Лешачьего острова по воде всего саженей двадцать. Только тропинку ту и ерик мизгирёвы тати стерегут как зеницу ока.

 --Не устерегут, - зло оскалился Акела, - сколько каши ваш Мизгирь сожрал - считай, зря старался.

 Он вышел из трактира и махнул рукой.

 --Мужики, уходим, срочно.

 --Что стряслось? - уже на улице спросил его Клим.

 --Плохие новости, ребята. Волода захватил здешний отморозок. Зовут его Мизгирь, схрон у него на острове. Надо подобраться тихо и всю эту крысиную стаю передушить. Так, мы уже за околицей? Хрен с ней, с секретностью, Вася, доставай ковёр.

 Они были уже на краю ближайшего леска. Не тратя времени зря, развернули ковёр и уселись на него. Промелькнула знкомая полянка с могильным камнем, где некогда бились с Лутониными людьми, а потом с орками. Не поднимаясь слишком высоко, Соловей, следуя указаниям Акелы, довёл самолёт до реки.

 --Стоп, дальше напролом лезть опасно. Надо сначала посоветоваться. Василич, вон там начинается тропка, идёт примерно с полверсты и выходит к воде, за которой остров. На нём этот Мизгирь и Волод.

 --Всё просто, - вмешался Берендей, - мы с Барсом тихо проходим по этой тропе, убираем дозор, а потом посмотрим - как добраться до острова.

 --Согласен, - заявил Андрей, - Берендей тихо пойдёт впереди. Твоё дело, - он повернулся к Царю, - этого дозорного обнаружить, сниму я его сам.

 Акела, как ни чесались у него руки, помалкивал, так как знал, что по лесу он тихо ходить не умеет. Городской он человек. Берендей неслышно пропал среди деревьев. Барс, тем временем, снял с себя мешок и часть доспехов и оружия. Минут через десять Царь, высунувшись из чащи, сделал призывный жест рукой. Через секунду оба исчезли с глаз. Друзьям оставалось только ждать с натянутыми нервами. Примерно минут через пять появился Барс. Неслышно выйдя из-за куста, он молча стал одевать на себя мешок, шлем и всё остальное.

 --Пошли, что ли? - лаконично спросил он.

 Их сводное подразделение, вытянувшись в цепочку, втянулось на узенькую тропочку. Пройдя метров пятьсот, они буквально наткнулись на появившегося из-за дерева Царя.

 --На берегу трое сторожей. Вооружены и очень внимательны. Пространство открытое, деревья спилены, наверное, специально. Что делать будем?

 --Василич, тряхнёшь стариной? - Акела вопросительно глянул на друга.

 --Попробую, - скромно ответил тот.

 --Тогда вперёд.

 --Слушайте, - Берендей укоризненно глянул на обоих, - вам, может, всё понятно...

 --Прости, дружище, увлёкся, - Акела был смущён, - этих троих на берегу бьём стрелами. Одновременно и в шею, чтобы гавкнуть не успели. Потом Барс превратится в рыбку и сплавает на остров. Какое от берега расстояние?

 --Саженей двадцать.

 Барс секунду подумал и презрительно махнул рукой.

 --Детский сад с барабаном. Где эти покойники? - он снял с плеча самострел, Акела сделал то же самое.

 --Борисыч, может, лучше я? - Клим говорил извиняющимся тоном. Акела пристыжено кивнул. Привычка всегда кидаться в первые ряды имеет и свои отрицательные сто­роны. Славка был охотником с детства и отменным стрелком.

 --Василич, какой сигнал? - деловито спросил Акела. Тот задумался, потом махнул рукой.

 --Либо я назад вернусь, либо там тарарам устрою. Тогда уж поспешите.

 --Добро.

 Барс разделся донага и, держа в руках самострел, взял в зубы нож. Они тихонько подошли к месту вражеского дозора. Один из разбойников, видимо, обладавший более тонким слухом, встрепенулся, но белопёрая стрела Берендея навечно притупила его бдительность. Ещё два самострельных болта Барса и Клима в один миг вывели остальных "за скобки".

 Андрей, ни медля ни минуты, сунул разряженный самострел Соловью. По-пластунски добравшись до воды, он соскользнул в свою родную стихию. По жесту Акелы Васька раскатал на земле ковёр и потянулись минуты томительного ожидания. Напряжённый слух уловил слабый плеск от реки, через несколько секунд Барс уже был среди них.

 --Охрана там ни к чёрту, два зевающих молокососа, я их сниму на "раз", - рассказывал он, - прочая шайка в глубине острова, смотрит представление. Друга нашего примотали к столбу, но всерьёз ещё не пытали. Так, пока куражатся. Я нырну ещё разок, смотрите на те кусты, - он показал на купу зелени на островном берегу, - если я махну рукой, быстро на остров. Вася, по-над водой, понял? Ну, всё, я пошёл.

 И он снова исчез, словно и не был вовсе. Не прошло и двух минут, как он высунулся из той кущи, на которую только что показывал. Тут же ковёр, словно на воздушной подушке, оторвавшись от травы едва ли на ладонь, перемахнул и узкий берег и водное пространство. Оставив его, наскоро свёрнутым, в прибрежных кустах, они двинулись за Барсом, успевшим снова одеться в полный доспех.

 Метров через двадцать уже стали слышны голоса. Видимо, никто никогда не пытался штурмовать их убежище, или пробовал, но неудачно. Вот и расслабились. Не ждали, что придёт им "привет" от советского военно-морского спецназа. Осторожно продвигаясь вперёд, друзья заняли позиции в кустах вокруг большой поляны, на которой в данный мо­мент разыгрывалось весьма пошлое действо.

 К стоящему посередине дереву был привязан их хороший знакомый кнезич Волод, он же Лутоня. Было видно, что над ним уже изрядно потрудились, но опасных ран или по­вреждений, слава Богу, не видно. Неподалёку в роскошном, хотя и изрядно ободранном, кресле сидел крепкий мужик с волосами морковного цвета. Его лицо можно было бы даже назвать интеллигентным, если бы не узкогубый рот с сильно выдающейся верхней губой, этого признака не скрывала даже редковатая борода.

 --Лутоня, я тебе не предлагаю вступить в нашу ватагу, - Мизгирь говорил негромко и спокойно, - ты просто нам не подходишь. Начнешь и сюда со своим уставом лезть, а зачем нам лишние хлопоты? А чтобы другим неповадно было на нас хвост задирать, умрёшь ты смертью лютой в назидание другим дуракам.

 Волод почти до пояса был обложен сухими сучьями и хворостом. Неподалёку томился с факелом в руке голый по пояс детина Внешний облик был настолько палаческим, что хотелось стереть его, как поганую мокрицу. Вокруг расположилось человек пятнадцать, в основном, такие же отбросы. В пьяном кураже стая выкрикивала оскорбления беспомощному пленнику

 Среди них была худенькая девчонка лет семнадцати, а может, и двадцати. Две детали в её облике поставили Акелу в тупик - морковный цвет волос, как у главаря, и здоро­венный фингал под глазом. Если это дочь Мизгиря, то отношения между ними, похоже, непростые.

 Способ действия был обговорён заранее. Когда Мизгирь подал дебилу знак, тот, не успев и шагу ступить, упал с ножом Барса, вошедшим между ключицей и шеей. Одновре­менно свои клинки метнули Берендей и Акела. Ещё один разбойник из толпы пополнил собой ряды покойников. Акеле повезло меньше, - его мишень, прах её побери, повела себя весьма грамотно. За долю секунды до броска Мизгирь плашмя бросился на траву, перекатился и уже стоял рядом с пленным, обнажив длинный норманнский меч.