Юрий Каменский – Витязь специального назначения (страница 50)

 --Да нешто можно так делать? - растерялся стражник.

 --У нас нынче враг такой, для которого ничего святого нет, помните это и ушами не хлопайте.

 Оладья ушёл, озадаченный донельзя. С Галиной Савельевной разговор получился не в пример сложнее. Как выяснилось, она ввела его в Совет старейшин или как там этот орган самоуправления называется.

 Шагая к заметной сосёнке в палисаднике, он отметил новые дома, стоящие вдоль новой улицы. Добротно поставленные заборы и палисадники под окнами в стиле их преж­него мира. Остро пахло свежими стружками и древесиной. Где-то уже вспаханы огороды, на других суетились люди. Незнакомые ему пейзане здоровались с ним, причём, весьма уважительно.

 Савельевна, как обычно, заварила ему цейлонского чая. Как она умудрилась сохранить этот запас? Или - что это за запас такой?

 --Галина Савельевна, ну, меня-то зачем в этот Совет ввели? Вы сами умнее умного, да ещё Милёна со Славкой. Да вы такое сможете за минуту придумать, чего я вовек не со­ображу.

 --Не спорь, - отрезала упрямая бабка, - тебя люди уважают, дом свой у тебя здесь стоит, ты не чужой, ты местный. Где-то стражников подстегнуть, чтоб не расслаблялись. Я этого не смогу, командир ты. Какое безобразие случись - кто лучше рассудит?

 --Да ты или Славка легко рассудишь, они тут все против вас дети. Жизнь прожила, ни у кого ума не занимала, я сам против тебя ещё пацан.

 Савельевна, тем временем, уже разливала по стаканам свою самогонку, подставляла тарелки с соленьями.

 --И не спорь даже, и не спорь. Как сказала, так и будет, мне ведь тоже заступа нужна за спиной. Лучше самогоночки выпей, это я уже новую выгнала. И я с тобой за компанию разговеюсь, за здоровье наше, али откажешь?

 Акела, улыбаясь, глядел в лукавые старухины глаза. Ох, умна. Не бабка, а Черчилль в юбке. Зато за Леоновку у него душа болеть не будет. Он выпил полстакана. Хороша, за­раза. Бросил в рот щепоть солёной капусты с маслом и луком. Спорить было не о чем, да и бесполезно. Посидел у старой, поговорил о местных новостях, поблагодарил довольную Савельевну и простился.

 ...На другой день рано утром четвёрка путников уже шла по дороге в сторону Светлограда. Лошадей брать не стали, отговорившись тем, что их мало, а скоро сев начнётся, они себе и по дороге купить могут. Никто особо и не настаивал, крестьяне народ смышлёный и себе на уме.

 Ещё в деревне Акела сказал Славке, что неплохо было бы потолковать с Лесной Девой.

 --Да я и сам бы её увидел, - с досадой отозвался тот, - Только как?

 --Ты позови её мысленно, как мы Финогеныча звали. Должна услышать, её эти разборки тоже касаются.

 Дева-Яга объявилась быстрее, чем ожидал Акела. Просто вышла навстречу из-за ближайшего кедра и глянула зелёными глазищами. Увидев, как полыхнули радостью глаза Клима, укоризненно покачала головой.

 --Привал, господа, - сказал Акела, сбрасывая мешок на землю, - заодно и даму чайком попотчуем.

 Красавица с минуту наблюдала за кипучей деятельностью мужчин. Потом глянула на Акелу и кивком позвала в сторону. Когда отошли метров на двадцать, она повернулась и, глядя в глаза, спокойно сказала: "Я твоему другу весь вашу охранять обещала".

 --Я знаю.

 --С месяц назад, когда ещё стояли холода, поехал туда один человек от кнеза Светловодья. С ним дружинников человек двадцать. С худыми помыслами они ехали.

 --И что?

 --Не смогли они доехать. Лешак ваш знакомый им по моему приказу дорогу в узел завязал. Ну, а я такую пургу на них наслала, что их половина так в лесу навеки и осталась. Но этот оборотень вырвался и ушёл.

 --Оборотень?

 --Не в том смысле. При кнезе он думным боярином состоит. На самом деле он шпион "терновников". Знаешь их?

 --Наслышан от Клима и ещё кое от кого. Как ты их терпишь на своей территории?

 --От меня тоже зависит не всё, - с досадой поморщилась красавица.

 --Неужто и у вас тоже свои политические игры? Сожалею.

 --А уж как я сожалею, кто бы знал, - криво усмехнулась она, - но я с этим разберусь. А ваша задача - разобраться с "терновниками". Иначе Руссия погибнет. И поторопись, они готовят какой-то страшный удар. Но я пока не ведаю, какой.

 --Спасибо тебе, красавица. Хотел бы, чтобы ты посидела в нашей компании, когда всё это кончится.

 --Обещаю.

 --Ну, а пока испей чаю. Прошу к столу, дорогая гостья.

 --Я здесь хозяйка, это вы у меня в гостях. Но приглашение принимается. А Климу скажи, как друг, чтоб не сох по мне, а то беду наживёт.

 --Вот сама и скажешь.

 Она пожала плечами и, повернувшись, лёгкой походкой пошла к костру. Акела закурил и медленно пошёл следом, на ходу размышляя об услышанном. Примерно что-то в этом роде и подозревал. Этот орден "терновников" практически в открытую подгребает под себя Русь. А прекраснодушный Великий Кнез мается хренью на религиозной почве. Русь крестить собрался рука об руку с "терновниками", урод. Они ему устроят крестины до кровавой отрыжки.

 Он уселся у костра, машинально принял кружку с чаем и продолжал размышлять дальше. Значитца, так, как говаривал незабвенный Глеб Жеглов. Помогаем Володу похерить братца, если он согласится на наши условия. А именно - свернуть голову Ордену и калёной метлой пройтись по всем его гнёздам.

 Здешнего кнеза с разрешения Волода дезавуировать, а на его место посадить... Да хотя бы Клима, с его головой он и не такое потянет, а мы с Андрюхой обеспечим безопас­ность. А то, я смотрю, Светловодье в форменный рассадник "терновников" превратилось. Всё, решено.

 Он отхлебнул чаю, уточняя в уме детали операции.

 --Борисыч, о чём задумался?

 --Да так, пока ничего серьёзного, - он встретился глазами с Феей и прочёл в них что-то похожее на восхищение: "Ну, ты и жук!" Ответным взглядом он послал: "С тобой тоже приятно иметь дело". Взгляд женщины потеплел: "Взаимно".

 Красавица допила последний глоток и, отряхнув крошки с платья, гибко поднялась.

 --Клим, проводи меня, мне пора. Благодарю вас за всё, витязи, удачи вам.

 Когда они скрылись за деревьями, Соловей шутливо спросил: "О чём это вы там чирикали? Узнает Милёна, рыжие усы-то повыщиплет". Опаньки. Что это у него глаза такие напряжённые? Неужто инфицирован? И как долго?

 --Василий Викторович, - ответил он укоризненно, - что у тебя за гнусные мысли! Да разве могу я женщине изменить?

 --Ах, ты, старая рыжая сволочь, - ласково пропел Соловей, - да я даже сказать не возьмусь, чего ты не можешь.

 --Спасибо, Викторыч, ты настоящий "пятачок".

 --Борисыч, не сердись, я же шучу.

 --В каждой шутке есть доля шутки. А если серьёзно, то она много интересного рассказала.

 --И что же?

 Ишь, ты, как напрягся. Что же делать-то с тобой, непутёвый? Ладно, разберёмся, на кого пашешь, а пока немножко "дезы" подпустим.

 --Самое главное, что я понял, что мы марионетки. И пока у меня к этому однозначного отношения нет. Есть в этой ситуации и плюсы и минусы.

 Он остро глянул в глаза Барсу. Должен понять, не в первый раз.

 --Я так думаю - и хрен с ним. Наёмник, он всегда марионетка. Но им платят, причём очень неплохо. Борисыч, я прав?

 Всё понял, волчара. Да иначе и быть не могло. С его-то опытом!

 --Абсолютно. Нам тут детей ни с кем не крестить.

 --А если ты сделал, а тебя потом убрали? - серьёзно спросил вдруг Соловей, - насколько я помню, от таких соучастников обычно избавляются.

 А ведь это он уже всерьёз говорит, соображать начал, во что влип. Добро, кабан, очко в твою пользу. Хотя пока он "болен", при нём серьёзно ни о чём говорить не стоит. А вербанули его у Диких Охотников, это и к бабке не ходи. Значит, у них и там кто-то есть.

 --Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, - презрительно скривил губы Акела, - а убить нас могли уже раз двадцать и по более мелким поводам. Хлопотное это дело - нас убивать. Получим деньги и в Леоновку.

 --Согласен, - поддержал Барс, - а ты, Викторыч?

 --Да куда ты, туда и я. Только с моей Любавой умом подвинешься. Пьёт, зараза, больше меня. Одно радует. Савельевну слушает, как маму родную, потому пить бросила почти совсем.

 --Это ты себе льстишь, - ухмыльнулся подошедший Клим, - вас бы обоих закодировать по способу деревенского кузнеца.

 Путешествие заняло немного времени, уже до обеда они вошли в Светлоград. Городишко был так себе, в основном одноэтажный, больше походил на серый провинциальный райцентр советских времён. Ничего радующего глаз, не было на домах резных ставенок и наличников, почти не попадались петушки на крышах. Голые стены, серые заборы и мажущая копоть из труб. Горожане были какие-то понурые, не слышно на улицах смеха и песен, более всего они напоминали бегущих по своим делам серых мышей.

 Лишь в центре этого унылого города стояли двух- и трёхэтажные терема бояр. Эти хоромы тоже эстетической радости не доставили, не было видно ни затейливой резьбы, ни цветных наборных оконцев. И большие деньги, видно, впрок не идут.

 Терем кнеза был огорожен высоким частоколом из цельных стволов мачтового леса, плотно подогнанных друг к другу. Возле окованных железом ворот стояли два дюжих стражника в полном доспехе и при оружии. Подойдя к ним, путники вежливо поздоровались. Стражники небрежно кивнули в ответ.

 --Служивые, - окликнул их Акела, - кнеза нам повидать очень нужно.