Юрий Иванов – Хрестоматия успеха (страница 9)

Благотворительность виделась Бахрушиными как оборотная область предпринимательства!

Династия великих благотворителей Бахрушиных уникальна, она восхищает преемственностью в богоугодных делах и единодушием, неотступным следованием православным традициям, удивительной трудоспособностью, настоящим патриотизмом, добротой и целеустремленностью, переходившими из поколения в поколение.

Белоусов Леонид Георгиевич

Леонид Георгиевич Белоусов (1909 –1998) – советский летчик истребительной авиации Военно-морского флота в Великой Отечественной войне, Герой Советского Союза. Майор. В 1944–1945 годах летал и воевал без обеих ног. Российская история знает несколько военных летчиков, вернувшихся к штурвалу после ампутаций нижних конечностей. Самым известным из них благодаря советскому писателю Борису Полевому стал Алексей Маресьев. Но подвиг Леонида Георгиевича Белоусова стоит особняком – этот летчик возвращался в строй после тяжелейших увечий дважды.

Вот, что сказал Леонид Георгиевич Белоусов на одной из послевоенных встреч с военнослужащими, грузно поднявшись с палочкой на трибуну:

«Мы отдали своей Родине все: молодость, здоровье, жизнь. Все, что имели и могли отдать. Миллионы моих сверстников не дрогнули в бою и погибли за вас, за нашу великую Родину, за ее светлое будущее. Я горел в самолете и обгорел, как головешка, потерял обе ноги (тут он слегка приподнял свои брючины и зал увидел, что вместо ног у него протезы). Но я не мог оставаться в тылу, когда враг топтал нашу землю. Научился ходить на протезах, освоил новые боевые истребители и добился разрешения летать. Потом вернулся в свой полк, и дрался с беспощадным врагом вместе со своими боевыми товарищами, пока хватало сил».

Леонид Георгиевич снял большие темные очки, и все увидели его лицо – сплошной огромный ожог, покрытый розовой кожей и шрамами. Это было не для слабонервных – невольный всплеск эмоций возникал, как правило, у каждого даже при мимолетном взгляде на лицо Героя. Его израненный, сожженный облик показывал, что звание Героя досталось ему невероятно дорогой ценой.

Леонид Георгиевич Белоусов родился 16 марта 1909 года в Одессе в семье рабочего-кузнеца, как он сам говорил, на Молдаванке, а потом семья жила на Голопузовке. Дед был сторожем городских купален у Лонжерона. Там загорали и купались только аристократы. Отец был отличным кузнецом, имел диплом с сургучной печатью, собственную кузню и подмастерьев. Отец один содержал всю семью из шести человек. Мама и бабушка Лени Белоусова не работали.

Но в семь лет он остался без отца. Отец погиб на фронте в Первую мировую войну.

Затем – революция, интервенция, Гражданская война, голод и разруха. Мать, чтобы прокормить троих детей и старенькую бабушку, пошла работать мойщицей бутылок на винзавод. Получала там гроши, которых не хватало даже на еду. Леня ловил рыбу, чтобы как-то помочь матери, и с друзьями болтался по улицам в поисках пропитания, проще говоря, беспризорничал.

Как-то один из красных командиров увидел его, 14-летнего оборвыша, пожалел и привел в свой полк.

Так в 1923 году он стал воспитанником пехотного полка 51-й Перекопской дивизии.

Из книги воспоминаний Л. Г. Белоусова:

«Я учился у моих друзей-красноармейцев честности, точности, любовному отношению к воинским обязанностям. Под влиянием этих простых людей постепенно формировался и мой характер. Осуществилась моя мальчишеская мечта: быть сильным, иметь оружие, чтобы никто никогда не смог безнаказанно войти в мой дом, в дом соседей…Я научился подчинять свои желания интересам общего дела. Три года пребывания в полку превратили щуплого малорослого уличного мальчишку, каким я был раньше, в крепкого паренька».

В 1925 году вернулся в Одессу, чтобы помогать матери, которая в это время стала прихварывать. Работал на заводе слесарем и сварщиком, получил общеобразовательную подготовку.

В 1930 году, как посланец завода, поступил в Одесское пехотное училище. Но в начале тридцатых годов во все военные училища пришел приказ: переучить офицеров сухопутных войск, подходящих по здоровью и имеющих стаж, на летчиков. И в 1933 году, перед окончанием пехотного училища, Белоусова направили в Борисоглебскую школу военных летчиков. Там Леонид вместо освоения бомбардировочной авиации попросился в летчики-истребители, так как хорошо стрелял из пулемета.

Еще в пехотном училище Леонид Белоусов был лучшим стрелком из винтовки. А в 1932 году на Всероссийских соревнованиях занял второе место в стрельбе из станкового пулемета, за что был награжден пистолетом «браунинг» с именной серебряной табличкой. Награду ему вручил легендарный командарм Якир…

В ноябре 1935 года, как успешно закончившему программу обучения, Белоусову предоставили право выбора места службы. Он выбрал 31-ю авиационную бригаду ВВС Краснознаменного Балтийского флота, которая дислоцировалась под Ленинградом, и сразу после приезда в часть был назначен командиром звена.

В 1938 году, еще до советско-финляндского конфликта, в судьбе морского летчика Леонида Белоусова произошло первое суровое испытание. Вот как он сам рассказывал об этом:

«И вот в феврале 1938 года на аэродроме прозвучал сигнал боевой тревоги. Наше звено дежурило. Естественно, что именно нам и пришлось вылетать первыми. Я и мои товарищи мгновенно выбежали из домика и помчались к ангару. Через минуту истребитель был уже выкачен на поле. Запустил подогретый мотор. Взлетаю и иду навстречу вражескому самолету, который пересек границу. Погода стояла отвратительная, видимость – минимальная. Надеюсь, что где-нибудь появится «окно» и я поймаю противника, не выпущу его живым. Но враг хитер и осторожен. Он сразу же повернул назад и ушел на свою территорию.

Разворачиваюсь на обратный курс. А снег все усиливается. Один за другим пропали все ориентиры. В голове единственная мысль: выйти точно на свой аэродром. Наконец чувствую, что он рядом. Выпускаю шасси и осторожно теряю высоту. Только бы не наткнуться на дерево, ангар или дом! Скорей бы увидеть землю! А ее нет и нет. Все вокруг заволокла белая муть.

Самолет идет ниже и ниже, а земли пока не видно. Глаза слезятся от напряжения. Но вот и земля. Чуть успел взять ручку на себя и зажать ее в нейтральном положении, как почувствовал удар лыжами обо что-то твердое. Шлем сполз набок. И сразу – вспышка огня. Понял: взорвались топливные баки.

Через мгновение горящий бензин хлынул в кабину, пропитал обмундирование. Языки пламени лизнули правую руку, лицо, ноги. Закрываю левой рукой глаза. Огонь жжет шею, щеки, лезет в горло. Сильным ударом вышибаю боковинку и вываливаюсь из кабины. Чувствую, что горят унты… Надо отстегнуть парашют. С обгоревших рук клочьями свисает кожа, течет кровь…»

Летчика спасли подоспевшие товарищи и отправили в военно-морской госпиталь…

Его воспоминания из книги «Веление долга»:

«Осень 1939 года застала меня в госпитале. Трудное это было время. Врачам предстояло сделать мне, по существу, новое лицо. Я перенес уже около двадцати пластических операций. Только благодаря поистине самоотверженной работе профессора, доктора медицинских наук Андрея Александровича Кьяндского лечение, хотя и медленно, все же подвигалось вперед.

Он вырезал кусочки кожи с плеч и ключицы и пересаживал их на лицо. Делал он это без наркоза, с ювелирной точностью. Тяжело было мне, но не легко и ему.

Помню, как старательно прятали от меня в госпитале все зеркала, чтобы я не смог видеть обгоревшее лицо – вернее, то, что осталось от него после аварии. Это была трогательная и немного наивная забота, над которой я немного иронизировал. Ведь я уже видел свое лицо. Зеркалом послужила… крышка обыкновенных ручных часов. Конечно, удовольствие было не очень большое. Успешно летать, драться с врагом можно, и не имея красивого носа. А главное для меня было – летать. Я старался вести себя так, чтобы скорее закончилось лечение. Все возможное для ускорения лечения делал и профессор Кьяндский. Он понимал, что мне хочется скорее уйти из госпиталя на аэродром, но завершить лечение ему так и не удалось…»

Началась война с Финляндией. В госпиталь, где лечился Белоусов, приехали Нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов и член Главного Военного совета ВМФ СССР А. А. Жданов. Белоусов, чье лицо все еще покрывали повязки, обратился к наркому, умоляя разрешить ему отправиться на фронт. И буквально выпросил это разрешение.

Вернулся к себе в полк. Морозы в ту зиму стояли сильные, до 35–40 градусов, а кабина И-153, на котором летал Белоусов – открытая. В ней и здоровое-то лицо страшно мерзнет, а сгоревшее?! Нередко летчики возвращались с задания с обмороженными лицами. Чтобы смягчить боль Белоусов обмазывал лицо (и бинты на нем) толстым слоем гусиного жира и так летал всю советско-финскую кампанию. Все лицо было перебинтовано, кроме глаз, а вместо носа, по его словам, висела «колбаса». В таких условиях он совершил около 30 боевых вылетов. Несмотря на все предохранительные средства: гусиный жир, вату, марлю, Белоусову не удалось уберечь обожженное лицо от обморожения. Начались сильные боли.

В один из дней Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов лично вручил Белоусову государственную награду – орден Красного Знамени.