Юрий Харитонов – Поступь Мрака (страница 4)
Грубой рукой солдат прижал Юлию к сваленной куче белья и, дважды ударив по лицу, принялся терзать своё притихшее естество. Слова лились из его рта ядовитым потоком, омрачая сознание девушки и лишая воли. Он был уверен, что знание о происхождении и былой славе отца не только причинит ей невыносимую боль, но и окончательно сломит.
– Если тебя, голую, увидят остальные солдаты, пирующие сейчас в замке, они не просто по очереди надругаются над тобой. – прохрипел он, продолжая возбуждать себя. – Тебя посадят в клетку, которую будут таскать за собой в будущих походах, и все это время насиловать! Зачем же оставлять такой прекрасный цветок без опыления?
Он заржал, не прекращая пытаться, а Юлия, скованная страхом, лишь жалобно скулила, слушая ужасные пророчества, льющиеся из уст этого монстра.
– Но если ты выйдешь за ворота, то и там не найдёшь ни покоя, ни достойной жизни, – продолжал он, указывая за ворота. – Там теперь правит Мрак. Он давно с нами, и с каждым шагом нашей армии на восток его владения расширяются. И скоро там, – солдат указал за ворота, – не останется ни одной деревни, где царят мир и разум, и ни одного человека, не затронутого тлетворным влиянием Мрака. Понимаешь?
– Так что, по-моему, для тебя есть только один выход – это жизнь в клетке солдат короля! – Заявил он. – Будешь не только жива, но и всегда удовлетворена в женском смысле. Как тебе, а? – Спросил он и заржал, довольный своей «шуткой». – Правда, есть один неприятный нюанс. Солдаты в походах нечасто моются, да и привыкли искать себе утех в тех местах, где воюют. А это значит, что вместе с ними в твою клетку проникнут многие ужасные болезни… Отвратительно, правда? Но если тебе не нравится такой расклад, то ничего лучше, чем остаться в выгребной яме с сёстрами, я не вижу! Естественно, в том же состоянии, что и они – в мёртвом…
– Пожалуйста! Не надо! – Прошептала Юлия, но солдат в очередной раз ударил её по лицу.
– Молчать! – Яростно рявкнул он и навалился на графиню всем телом. Его пылающий огнём орган вновь обжёг девичью ляжку, и Юлия зажмурилась. – Я не хочу слышать ни слова, пока моё семя не изольётся! Поняла? Только пискни, сука! Тогда отправлю тебя в яму к родне. Поняла?!
И солдат с силой надавил, пытаясь проникнуть в девушку, причинив ей невыносимую боль. Открыв глаза, она вновь увидела перед собой прозрачное лицо Вани. Сестра лишь едва заметно подняла брови и тихо спросила:
– Да! Да! Да! – в исступлении взревела Юлия, заставив опешившего солдата отпрянуть и расплыться в широкой улыбке.
– Уже понравилось? Правда?! Ты не поверишь, на что я способен… ах, я могу, у-у-у…
Он не договорил. Позади него внезапно материализовалась Ваня, её лицо исказила ярость, а руки вцепились в голову солдата. Одним стремительным движением призрак свернул ему шею. Ваня подняла оторванную голову за волосы, демонстрируя Юлии, и промолвила:
Глава 4
– Ты! Ты убила его! – вскрикнула Юлия, дрожа всем телом от перенесённого ужаса. Она оттолкнула от себя бездыханное тело, из которого на живот все ещё лилась тёплая кровь, и поднялась на ноги, судорожно пытаясь стереть с рук липкую жидкость.
– Нет! Нет же! Я не то имела в виду! – графиня провела ладонью между ног и посмотрела на руку. Её ли это кровь или солдата? Неужели…
– Правда? Я от страха подумала… – Юлия не успела договорить. Что-то просвистело в воздухе рядом с ухом, и молодая графиня вскрикнула от неожиданности. В каменной стене торчал арбалетный болт, а на лестнице, ведущей в парадную залу, стоял другой солдат, готовый выпустить новый заряд. Юлия отшатнулась, а Ваня с гневом швырнула оторванную голову в солдата. Тот, увидев, от чего увернулся, взревел:
– Ведьма! – и бросился в залу.
– Как помогла с этим? – Юлия указала на труп солдата.
Тем временем пьяные вопли переросли в гневные. Солдаты, явно осознав угрозу, собирались ей противостоять. Ещё мгновение – и из здания вывалится отряд разъярённых, обезумевших от злобы мужиков, жаждущих расправиться с Юлией. Несмотря на пронзающую боль во всем теле от ударов негодяя, мешающую ясно соображать, на кровоточащие ссадины и синяки, она, одолеваемая страхом смерти, сдалась и кивнула:
– Помоги…
– Ваня, помоги! Прошу тебя!
С этими словами призрак начал меняться. Сначала его руки увеличились, превратившись в огромные лапищи, затем торс – девичья грудь, скрытая лёгким летним платьем, раздулась и разорвала призрачную ткань, явив миру уродливые, но мощные бугры мышц пресса, грудины и плеч. Затем вытянулись и огрубели ноги, вознеся существо ростом с Юлию, а последним преобразилась голова, завершив превращение в монстра. Перед девушкой стоял ужасный, дикий сэрил, от которого не было спасения на юге, у границ Адовой пустыни. Однажды, когда охотники проносили мимо замка клетку с монстром по пути в Столицу, графиня уже видела такое существо. Юлия тогда в ужасе отшатнулась, но монстр спокойно произнёс:
И призрачная Ваня-сэрил, не касаясь мостовой, легко скользнула в сторону парадной залы, откуда вот-вот должны были выскочить разъярённые солдаты короля.
Юлия, спотыкаясь, брела по грязным камням внутреннего двора к куче окровавленных лохмотьев, некогда бывших одеждой её сёстрам. Бельё, валявшееся на месте преступления, казалось, впитало в себя всю ту боль и ужас, что здесь недавно творились. Буквально в нескольких шагах обугленные деревянные остатки костра служили жутким напоминанием о зверстве, учинённом, казалось бы, некогда благороднейшими людьми, защитниками справедливости в королевстве Тантара. Как могли они, эти самопровозглашённые рыцари добра, убить беззащитную пятилетнюю девочку? Как они вообще посмели поднять руку на целую семью?!
В этот момент Юлию осенила страшная догадка, и она, прикусив губу, судорожно прикрыла рот рукой. Она вспомнила, чем занимался её отец двадцать лет назад, ещё до женитьбы на матери, и кровь стыла в её жилах.
Зло всегда возвращается. Зло, посеянное в мире, обязательно прорастёт кровавыми всходами, даже если оно творилось во имя избавления этого мира от зла.
А ведь Кардан ди Ванэско, возможно, убивал таких же девочек, когда они вместе с королём очищали мир от ведьм в былые времена. Тогда у графа не было ни жены, ни детей. И зло, словно коварный змей, ждало своего часа, чтобы вернуться и ударить в самое сердце семьи. По невинной Глории. А потом забрать всех остальных, словно в жестоком напоминании о грехах отца…
– Что же ты наделал, папа? – прошептала девушка, захлёбываясь рыданиями. Сжав губы, она подняла сшитое из розового шёлка платье Глории, оторвала от него длинные лоскуты и с дрожью в руках перевязала ими свои раны и ссадины. Другие платья она безжалостно порвала на тряпки и с отвращением вытирала с тела чужую кровь. К её удивлению, раны оказались не смертельными – солдат, пытавшийся обесчестить её, видимо, не хотел убивать. Он, скорее всего, хотел лишь потешиться своей похотью, а потом хладнокровно убить. Но его злодеяние обернулось против него самого.
Вдруг все звуки извне, крики ужаса и боли, доносящиеся из парадной залы, где Ваня устраивала кровавую жатву, перестали для Юлии существовать. Она была охвачена ледяной яростью. Зло заслужило зло, ведь невозможно уповать на прощение, когда ты сам являешься палачом. Невозможно требовать милосердия от жертвы. Пусть теперь эти твари, посмевшие посягнуть на её жизнь и жизнь её семьи, умирают в самых мучительных страданиях, каких только можно представить!
Перевязав раны, Юлия бросила взгляд на кучу платьев. Какое же из них выбрать? Но любое из них напоминало бы о матери и сёстрах, и от этой мысли девушка едва не разрыдалась. К тому же, ей, скорее всего, придётся покинуть замок и скитаться по миру, чтобы выжить, а для этого придворные платья не годились. Нужна была практичная, неброская и удобная одежда, подходящая для жизни в лесу, охоты и верховой езды. Взгляд Юлии упал на труп егеря, который ещё не был сброшен в яму. Не раздумывая, она подошла к нему. Егерь был невысокого роста, поэтому подшить и заправить слишком просторную для Юлии одежду не составит труда.
Не обращая внимания на вопли ужаса и боли, доносящиеся из замка, где призрак сестры убивал и калечил солдат короля, Юлия оделась. Она окинула взглядом внутренний двор замка, конюшни, стойла, склады с сеном и мукой, кузницу. Все было сломано и растерзано, словно здесь орудовали варвары с северных пустошей. Дикие, глупые, безумные и озлобленные на любое достижение более умных людей. Ведь могли же не ломать, а захватить все себе.
Бессмыслица. Вот точное слово. Полнейшая бессмыслица.
Кони безмятежно жевали сено, рассыпанное по площади. Среди них гулял отцовский жеребец – гнедой красавец по имени Корин. Иногда он поворачивался и смотрел на Юлию блестящими в лунном свете глазами и вопросительно ржал, словно спрашивая, что происходит и куда делся граф.