Юрий Харитонов – Архив грядущего (страница 7)
Капсулу завертело. Изнутри она начала наполняться пеноструктурным амортизатором. Дополнительные двигатели швырнули её в сторону планеты с новым ускорением. Потом последовал жёсткий удар. Кабина раскалилась до нестерпимых температур. Ужасная боль пронзила всё тело. На Макса опустилась темнота.
Боль сопровождалась невыносимым жаром, будто пена вокруг горела. А затем к ней добавились раздирающий уши скрежет и глухие удары снаружи.
Кто? Ну кто ему опять мешает? Кто не даёт Максу слиться с болью и просто поспать?
— Макс, очнись! — голос Киры доносился глухо, с трудом пробиваясь сквозь барабанные перепонки, словно из бочки. — Местная форма жизни. Неопознанная, но крайне агрессивная. Судя по всему, капсула разрушила её гнездо. Раздавила кладку. Теперь она в ярости и пытается выпотрошить пришельца…
— Кира… что мне делать? — с трудом разжимая челюсти, прошептал Макс. — Я не в состоянии…
— Нанороботы всё сделают за тебя. Если ты не против, я возьму управление ими.
— Да… давай… — прошептал Макс.
Под кожей что‑то зашевелилось. Мышцы вдруг налились сталью. Тело словно зажило собственной жизнью: помогало зверю снаружи рвать обшивку изнутри. Макс не участвовал. Он будто плыл по течению за собственным телом, изредка оглядываясь на окружающий мир.
Спутанное генными модификаторами сознание выхватывало лишь фрагменты: огромная ледяная пещера — полуразрушенная; светящаяся от перегрева разорванная капсула; ужасающее плоское существо, напоминающее аксолотля, но раза в три больше человека; бело‑серо‑голубое тело, покрытое хитином и ледяной коркой на сгибах конечностей, лбу и спине; огромные когти предназначались явно для рубки льда; челюсть, усеянная тонкими острыми зубами; маленькие глаза, закрытые прозрачной кристаллической плёнкой, полные ярости; вокруг капсулы раскиданы осколки хрустальных яиц.
Существо отпрыгнуло, когда Макс вырвался на свободу, словно личинка, вылупившаяся из кокона. Оно оценивающе осмотрело пришельца и с тихим ультразвуковым писком яростно бросилось в атаку.
Макс не чувствовал боли. Не чувствовал эмоций. Тело, видимо, включило защитные механизмы и отключило всё, что мешало выжить. Он думал, что сейчас его разорвут на куски. Но случилось чудо.
Его тело будто обрело собственный разум: отскакивало с невероятной резкостью, которой у него никогда не было, и так же резко наносило удары — кулаки, ставшие стальными, разносили кремниевую броню существа на осколки.
Тварь выла от боли, но снова и снова бросалась на землянина.
Сколько длилась схватка, Макс не знал. Он несколько раз терял сознание и выпадал из реальности, переносясь то на борт «Споры», где флиртовал с Элоной, а капитан сжимал челюсти от злости, то в виртуальную капсулу, дарящую тысячи мимолётных наслаждений…
— Макс, очнись! — голос Киры вырвал его из дрёмы.
Перед ним лежал труп существа, окрашенный в голубой — должно быть, кровь. Всё тело болело, особенно правая сторона. Макс посмотрел вниз: комбинезон разодран в клочья, на теле — четыре глубокие раны, из которых слабо сочилась кровь.
— Макс, капсула разрушена. Нанороботы работают с телом, но тебе необходим отдых. А здесь он равнозначен смерти. Бери скафандр из НЗ шлюпки — воздушной смеси хватит на три часа. Переохлаждение тебе не грозит примерно столько же. Но ты должен срочно найти жилой модуль с эмбрионами. Он приземлился в пяти километрах к востоку отсюда. Дойди до него. Иначе твоё ещё не адаптированное тело не справится: воздух слишком разрежён для твоих лёгких, температура — слишком низка.
— Я не буду о них заботиться! Не буду растить их! Не стану им отцом! — возмутился Макс. — Капитан меня не заставит!
— Капитан погиб, — холодно оборвала его Кира. — Следующим будешь ты, если сейчас же не замолкнешь и не сделаешь, как я скажу.
Макс рухнул на колени, будто его позвоночник внезапно превратился в хрупкий лёд. Боль накатывала волнами — не просто физическая, а глубинная, словно каждая клетка его тела раскалывалась и пересобиралась заново, по чужому чертежу. Он смотрел на свои руки и не узнавал их. Кожа на пальцах грубела, покрываясь чешуйчатой коркой, похожей на хитин, а ногти удлинялись, изгибаясь в острые крючья, будто у хищника, приспособленного к разрыванию льда.
— Кира! — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Что со мной… происходит?
— Это генетическая адаптация, — откликнулась Кира‑М. Её голос звучал спокойно, почти бесстрастно, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость — признак того, что даже ИИ не может быть уверен в исходе. — Программа «Адаптант» перестраивает твою биологию под условия Морвена. В некоторых случаях итоговая форма… не сохраняет человеческий облик. Ты всё ещё хочешь идти дальше? Хочешь… жить?
Макс закашлялся — в горле першило, будто он вдыхал горячий песок.
— Да… Помоги… Пожалуйста!
— Подтверждаю. Активирую нанороботов в режиме экстренной поддержки. Стимуляция надпочечников, выброс адреналина, ускорение регенерации, блокировка болевых центров на восемьдесят семь процентов.
Тело мгновенно наполнилось жаром. Мышцы сжались, как стальные пружины, и Макс вскочил на ноги — не по собственной воле, а потому что тело само подняло его с колен. Он рванул к обломкам шлюпки, вытащил из‑под них НЗ‑рюкзак, взвалил его на плечи. Пальцы, уже мало похожие на его прежние, сами нашли кнопку на лямке. Рюкзак раскрылся, развернувшись в герметичный скафандр — лёгкий, но прочный, со встроенной системой терморегуляции и автономным кислородным блоком.
Под руками оказался маск‑плащ — тонкая, почти невесомая мембрана. Он накинул её на плечи, и та тут же начала переливаться, подстраиваясь под окружающее: бело‑голубой оттенок льда, бледное сияние неба, тени и блики от кристаллов. Всё это слилось в единую оптическую иллюзию. Через несколько секунд Макс стал почти невидим — лишь лёгкая дрожь воздуха выдавала его присутствие.
Он выбрался из воронки, оставленной капсулой, и пошёл на восток.
Перед ним простиралась бескрайняя белая пустыня. Чёрное небо, усыпанное звёздами, будто вырезанными из чистого льда. А над горизонтом — маленькое, бледное солнце, еле тёплое, словно угасающая свеча. По всей равнине из‑под снега под невозможными углами вырастали прозрачные кристаллы — идеальные геометрические фигуры, звонкие, хрупкие и мёртвые. Они ловили свет и разбивали его на тысячи иголок, превращая мир в хрустальный лабиринт.
А над головой, в чёрном небе, сиял странный объект, похожий на луну, но словно разобранный на части. Словно её разрушили, но не раскидали камни по округе, и они так и летели по орбите дальше, закручиваясь вокруг общего для обломков центра тяжести. Должно быть, это и есть веретенообразное космическое тело, местный аналог Луны, а значит, куда‑то в одну из этих каменных глыб и попала «Спора».
И при осознании этого вдруг накатили воспоминания.
Голос капитана, последний: «Теперь ты отец». Элона, смеющаяся в каюте перед голографической проекцией капитана, с которым разговаривала, когда он увидел позади неё подглядывающего Макса. Трекс, стоящий потом рядом с капитаном, словно палач. Он разочарованно и презрительно смотрел на своего бывшего ученика, как будто тот совершил преступление, пленённый красотой Элоны и не сумевший сдержать в узде сильное желание. А потом — и вовсе неприятное: он один, в виртуальном коконе, где любовь — лишь симуляция. И когда он выходит из капсулы, все с омерзительными усмешками смотрят на него, будто он недочеловек.
А теперь — он здесь. Один. Потерянный. Почти изменённый. Словно из формально «чужого» он стал «чужим» официально.
— Я не хотел их убивать… — прошептал он, но тут же оскалился. — Хотя… пусть горят! Пусть все знают, каково быть мной! Я для них словно не существую! И всё из‑за того, что родился на корабле…
— Макс, — тихо сказала Кира‑М. Её голос теперь звучал прямо в его черепе, через имплант. — Согласно данным скафандра, за нами следят. Минимум три цели. Скорость перемещения — аномально высокая. Они используют подлёдные тоннели. Предполагаю: то же племя. Или стая.
Макс оглянулся. Вдали резкое движение. Мерцающие тени в снегу. Одно существо уже выползло на поверхность — бело‑серое, с хитиновыми наростами; глаза как чёрные щёлки под кристаллической плёнкой. Оно завыло, но не голосом, а ультразвуком, от которого задрожали кристаллы.
— Я… не выдержу ещё одного боя, — хрипло сказал Макс. — После схватки с одним‑то еле жив остался…
— Беги, — приказала Кира. — Модуль уже в пределах досягаемости. Я связалась с Кирой‑А — моей копией внутри жилого модуля. Система охраны тебя пропустит. А для преследователей… приготовлен сюрприз.
Макса не нужно было просить дважды.
Он рванул вперёд. Ноги, казалось, вспомнили уроки выживания, которые он когда‑то проходил в виртуальных симуляторах. Лёд хрустел под ботинками, микроскопические льдинки едва слышно звенели о смотровое стекло, но скафандр держал тепло. За спиной всё отчётливее слышался грохот и скрежет льда. Не топот — хруст под поверхностью, будто там, снизу, бурили лёд мощные буры. Иногда существо выскакивало наверх, бросаясь вперёд с яростной грацией, но Макс бежал быстрее, ведь нанороботы не давали телу передышки.
Когда до модуля оставалось метров тридцать, лёд перед преследователями вдруг вспыхнул. Сначала активировалась красная лазерная сеть, мгновенно прожигающая хитин. Потом сработали подлёдные заряды. Земля вздрогнула, и вспышка ослепила даже Макса. Но он не останавливался. Просто бежал сквозь огонь, крики, и сквозь облака пара, взмывающие от расплавленного льда.