Юрий Гордеев – Три монеты для Харона (страница 8)

30-х годах. Говорили, он был одержим идеей бессмертия.

– Если эти монеты из его коллекции, – рассуждала Карла, – значит, убийца имеет доступ к наследству этой семьи. Или он – вор, который

ограбил их хранилище.

– Пробей Ван дер Ховенов, – скомандовал Роберт. – Кто остался в

живых? Где их имущество?

Карла открыла несколько баз данных.

– Семья практически вымерла. Последний прямой наследник умер в

2010-м. Имущество распродано с аукциона… Стоп.

Она замерла.

– Что?

– Не всё распродано. Особняк в Голливуд-Хиллз, известный как «Дом

Теней», стоит заброшенным. Юридически он принадлежит трастовому

фонду, управляемому адвокатской конторой «Стерлинг и Партнеры». Но

есть полицейский отчет трехмесячной давности. Вызов по поводу

нарушения границ частной собственности.

– Бомжи? – спросил Роберт.

– Нет. Соседи жаловались на странный свет в окнах и… запах.

– Запах чего?

– Патрульные написали «химический запах, похожий на серу или

жженую резину». Они никого не нашли, дом был пуст. Но они отметили, что

подвал был затоплен.

Роберт почувствовал, как внутри натягивается струна.

– Подвал. Запах химии. Идеальное место, чтобы чистить старые

монеты. Или обрабатывать их ядом.

– Роберт, – голос Карлы стал тише. – Я проверила химический

состав мышьяка, который мы нашли на монете Елены. И сравнила его с

отчетом коронера по Элис.

– И?

– Совпадение 99,8%. Это одна партия. И еще… в крови Элис нашли

микроскопические следы свинцовой пыли. Такой же, какая бывает в старых

водопроводных трубах… или в затопленных подвалах старых особняков.

Роберт схватил свою куртку.

– Мы едем в «Дом Теней».

– Нам нужен ордер, – возразила Карла, хотя уже закрывала

программы.

– Мне не нужен ордер, чтобы навестить заброшенный дом. А если там

кто-то есть, значит, он там незаконно.

– Лейтенант Миллер нас убьет.

– Только если маньяк не сделает это первым. Поехали, Ривз. Харон

ждет плату.

Дорога к Голливудским холмам заняла сорок минут. Чем выше они

поднимались, тем гуще становился туман, цепляющийся за верхушки

кипарисов. Дома здесь стояли редко, скрытые за высокими заборами и

живыми изгородями. Это был район, где люди платили миллионы долларов

за уединение.

Особняк Ван дер Ховенов выглядел как декорация к готическому

фильму ужасов, которую забыли разобрать. Огромный, трехэтажный, построенный в стиле испанского возрождения, но с мрачными, тяжелыми

элементами. Окна были заколочены, штукатурка облупилась, обнажая

красный кирпич, похожий на сдранную кожу. Ворота были опутаны ржавой

цепью, но калитка сбоку висела на одной петле.

Роберт остановил машину чуть поодаль, в тени раскидистого дуба.

– Оставайся здесь, – сказал он, проверяя обойму.

– Исключено, – Карла достала свой табельный «Глок». Она держала

его уверенно, хотя её костяшки побелели. – Я не буду ждать в машине, как

подружка героя в плохом кино. Я ваш напарник. И я прикрываю вашу спину.

Роберт посмотрел на неё. В её глазах была решимость, граничащая с

упрямством.

– Ладно. Но держись позади. И смотри под ноги. Старые дома полны

ловушек.

Они вышли из машины. Тишина вокруг была неестественной. Ни пения

птиц, ни шума города внизу. Только шорох сухой листвы под ногами.

Они подошли к главному входу. Дверь, массивная, из темного дуба, была приоткрыта. Щелка чернела, словно беззубый рот.

Роберт толкнул её ногой. Дверь со скрипом подалась.

Изнутри пахнуло сыростью, плесенью и чем-то еще. Слабым, сладковатым запахом тлена. И под ним – резкий, металлический запах.

– Ты чувствуешь? – шепнул Роберт.