Юрий Гордеев – Три монеты для Харона (страница 5)

одобряли эту жертву.

Лаборатория находилась в подвальном уровне, где климат-контроль

поддерживал температуру, от которой у Роберта заныли старые раны.

Помещение было стерильно чистым, заставленным столами с

микроскопами, спектрометрами и ванночками с химикатами. Пахло

ацетоном и старой бумагой.

– Вот её стол, – Дэвис указал на рабочее место в углу, уставленное

инструментами, разложенными с хирургической точностью. – Я буду

снаружи, если понадоблюсь.

Когда охранник вышел, Карла натянула латексные перчатки и подошла

к компьютеру Елены.

– Пароль, конечно, есть, – пробормотала она. – Дайте мне пару

минут.

Роберт, надев свои перчатки, начал осмотр физического пространства.

Стол Елены многое говорил о ней. Фотография кота (рыжего, толстого) приклеена к монитору. Чашка с недопитым чаем, на краю которой остался

след розовой помады. Это была жизнь, прерванная на полуслове.

В центре стола, под большой лупой с подсветкой, лежал кусок черного

бархата. Пустой. Но на ворсе отчетливо виднелись два круглых вдавленных

следа.

– Карла, – позвал Роберт. – Посмотри сюда.

Она оторвалась от клавиатуры и подошла.

– Диаметр совпадает, – заметила она. – Около 20 миллиметров.

Ауреусы.

– Она работала с ними здесь, – Роберт провел пальцем по воздуху

над бархатом. – Но в музее не было выставки нумизматики в последнее

время. Я проверял афиши, пока мы ехали.

– Я вошла в систему, – сказала Карла, возвращаясь к компьютеру.

Пальцы её летали по клавишам с пугающей скоростью. – Проверяю

журнал работ… Странно.

– Что там?

– В официальном графике у неё числится реставрация керамической

вазы 18 века. Никакого золота. Никаких монет.

Роберт нахмурился. Он начал открывать ящики стола. Карандаши, кисточки, ватные тампоны. В нижнем ящике, под стопкой научных

журналов, он нашел маленький блокнот в кожаном переплете. Не рабочий

журнал, а личный.

Он открыл его. Записи были сделаны аккуратным, мелким почерком.

Даты, шифры, суммы.

– Она «халтурила», – констатировал Роберт. – Брала частные заказы.

Используя оборудование музея для анализа и чистки.

– Это незаконно и грозит увольнением, – заметила Карла. – Зачем ей

так рисковать?

– Деньги, шантаж или страсть к редким вещам. Посмотри последнюю

запись.

Роберт положил блокнот перед Карлой. Запись была сделана два дня

назад:

«Клиент К. Недоволен патиной. Настаивает на полной очистке. Я

пыталась объяснить, что это снизит историческую ценность, но ему

плевать на историю. Ему нужен блеск. Он хочет видеть своё отражение в

золоте. Встреча в четверг, 23:00, склад в Венис».

– Четверг… Это вчера, – тихо сказала Карла. – Она поехала на

встречу с клиентом, чтобы вернуть монеты.

– И клиент заплатил ей. Смертью, – Роберт почувствовал, как

закипает злость. – «Клиент К». Карла, нам нужно в её почту. Личную, не

рабочую. Ищи переписку с кем-то на букву К.

– Уже ищу, – на экране замелькали окна. – Есть. Зашифрованный

мессенджер Signal на рабочем компьютере? Неосторожно. Но нам на руку.

Вот переписка. Пользователь под ником "Charon_Obol" (Обол Харона).

Роберт горько усмехнулся.

– Ублюдок любит театральность. Что в сообщениях?

– Технические детали. Вес, проба, обсуждение химического состава.

Елена пишет, что сомневается в подлинности одной из монет из-за аномалии

в сплаве. Клиент отвечает… – Карла на секунду замерла. – Он пишет:

«Подлинность не имеет значения, Елена. Важно лишь то, как они лягут на

глаза».

Роберт ударил кулаком по столу так, что чашка с чаем подпрыгнула.