Юрий Гордеев – Три монеты для Харона (страница 16)

Человек в маске наклонил голову набок, как птица.

– Трус? Я единственный здесь, кто честен, Роберт. Я лишь взимаю

долги, о которых люди забыли. Твоя жена была первой, кто понял суть

сделки.

– Не смей говорить о ней! – Роберт выстрелил.

Пуля высекла искры из каменных перил в сантиметре от фигуры.

Убийца даже не шелохнулся.

– Ты полон гнева, детектив. Это хорошо. Гнев – это топливо. Но у

нас остался еще один грешник. Самый важный.

Фигура указала рукой в перчатке на Роберта.

– Ты сам.

Убийца разжал пальцы, и блестящий предмет полетел вниз. Он

ударился о каменный пол и покатился к ногам Роберта с мелодичным

звоном.

Это была не монета.

Это было обручальное кольцо.

Кольцо Элис.

Роберт упал на колени, хватая кольцо дрожащими руками. Внутри была

гравировка: «Навсегда. Р. и Э.».

Он сжал его в кулаке так сильно, что золото врезалось в кожу. Когда он

снова поднял взгляд на балкон, там уже никого не было. Лишь колыхалась

черная портьера.

Карла подбежала к нему, держась за ушибленное плечо.

– Он ушел через крышу! Я видела трос!

Роберт медленно поднялся. В его глазах больше не было ни

алкогольного тумана, ни усталости. Там была только ледяная пустота.

– Пусть бежит, – тихо сказал он. – Теперь я знаю, кто он.

– Вы узнали его?

– Нет. Но я узнал его стиль. Он носит маску чумного доктора не для

устрашения. Он носит её, потому что считает себя врачом. Он думает, что

город болен, а мы – вирус.

Роберт разжал кулак и посмотрел на кольцо.

– Он отдал мне самое дорогое, что у него было из моей жизни. Это

значит, что он готовится к финалу. Он очищает счета перед последней

сделкой.

– Куда он пойдет дальше? – спросила Карла, глядя на труп Нико.

– У нас остался один адрес, который мы не проверили. Фотография

здания была подписана «Искупление». Мы думали, это собор. Но посмотри

на архитектуру на фото внимательнее, Карла.

Она достала телефон, открыла фото.

– Арки… готические окна… Похоже на собор, да. Но… – она

приблизила изображение. – Здесь решетки на окнах. И колючая проволока.

– Это не церковь, – сказал Роберт. – Это тюрьма. Старая тюрьма

Линкольн-Хайтс. Заброшенная в 60-х. Место, где казнили людей.

– Зачем ему тюрьма?

– Потому что там, в подвале, находилась газовая камера. Место, где

государство платило смертью за преступления. Идеальный храм для

Харона.

Глава 8: Ковчег для проклятых

Сирены приближались со всех сторон, сплетаясь в воющую сеть, готовую накрыть район собора. Роберт знал этот звук слишком хорошо —

это звук системы, которая всегда опаздывает.

– Уходим, – бросил он, хватая Карлу за локоть. – Если мы останемся

давать показания, мы застрянем здесь до утра. А Харон ждать не будет.

Они выбежали через тот же пролом в заборе, через который вошли.

Серебристый «Феррари» Джулиана Вейна стоял там, где они его бросили, похожий на космический корабль, приземлившийся на свалке. Роберт

прыгнул за руль, Карла – на пассажирское. Двигатель взревел, заглушая

полицейские сирены, и машина сорвалась с места, оставляя за собой облако

цементной пыли.

Роберт вел машину жестко, направляя её к реке Лос-Анджелес, в

индустриальную зону, где тени были длиннее, а свидетелей меньше.

– Тюрьма Линкольн-Хайтс, – нарушила молчание Карла. Она всё еще

дрожала, но уже стучала пальцами по экрану телефона. – Она закрыта с

1965 года. Сейчас там иногда снимают кино или водят экскурсии для

любителей привидений.

– Идеальное место, – кивнул Роберт. – Огромная, пустая бетонная