Юрий Гордеев – Три монеты для Харона (страница 17)
коробка в стиле ар-деко. Там толстые стены, отличная акустика и, что самое
важное, полная изоляция. Никто не услышит криков.
Он бросил быстрый взгляд на Карлу. Она держала в руках обручальное
кольцо Элис, которое убийца сбросил с балкона.
– Проверь его, – глухо сказал Роберт.
– На что?
– На всё. На микрочипы, на яд, на скрытые надписи. Он ничего не
делает просто так. Это не жест доброй воли. Это часть игры.
Карла включила фонарик на телефоне и поднесла кольцо к глазам, используя камеру как макро-объектив.
– Гравировка стандартная, – пробормотала она. – Но… внутри
ободка есть что-то еще. Нацарапано недавно. Очень грубо.
– Читай.
–
– «Да приидет царствие твое», – перевел Роберт. – Строка из «Отче
наш». Он действительно считает себя мессией. Или карающей десницей
Бога.
– Роберт, – голос Карлы стал серьезнее. – Я пробила историю
тюрьмы Линкольн-Хайтс. В 50-х там был скандал, известный как «Кровавое
Рождество», когда полицейские избили семерых заключенных. Но меня
заинтересовало другое. В архивах есть запись о смерти заключенного в 1938
году. Самоубийство в одиночной камере.
– И кто это был?
–
Роберт резко крутанул руль, входя в поворот. Шины взвизгнули.
– Тот самый пропавший миллионер?
– Да. Официально он «исчез». Но, судя по тюремным записям, его
арестовали под чужим именем за… – Карла запнулась. – За ритуальные
убийства бездомных. Его семья использовала всё свое влияние и деньги, чтобы скрыть этот факт. Они подкупили начальника тюрьмы, изменили
записи и объявили Артура пропавшим без вести, чтобы избежать скандала.
Он умер в камере №404.
– Значит, наш «Харон» – это потомок, – процедил Роберт. – Он
вернулся туда, где умер его предок. Он хочет закончить то, что начал Артур.
Ритуал.
– «Царствие твое», – повторила Карла. – Он строит свое царство.
Царство золота и смерти. И вы, Роберт… вы последний элемент. Вы – тот, кто должен засвидетельствовать его коронацию.
Они подъехали к району Линкольн-Хайтс. Улицы здесь были
пустынными, освещенными тусклыми желтыми фонарями. Здание тюрьмы
возвышалось над рекой как мрачный монумент ушедшей эпохе. Пять этажей
бетона, узкие окна-бойницы, облупившаяся краска цвета запекшейся крови.
Вокруг здания был высокий забор с колючей проволокой. Ворота были
закрыты, но цепь, державшая створки, была перерезана.
Роберт заглушил двигатель за квартал до ворот, спрятав яркий
«Феррари» в переулке за мусорными баками.
– Дальше пешком, – сказал он, проверяя пистолет. В магазине
оставалось всего четыре патрона. Запасной обоймы не было – он
расстрелял её в особняке.
– У меня семь патронов, – отозвалась Карла, проверяя свой «Глок».
– Итого одиннадцать выстрелов на двоих. Против маньяка, который
готовился к этому годами.
– Нам нужна только одна пуля, если она попадет в цель.
Они подошли к тюрьме. Тишина здесь была другой, нежели в особняке.
Там она была сырой и затхлой, здесь – звенящей, напряженной. Здание
словно дышало.
– Главный вход заминирован, я уверен, – прошептал Роберт. – Мы
не пойдем через парадную дверь.
– Есть пожарная лестница с северной стороны, – Карла указала на
ржавую конструкцию, змеящуюся по стене. – Она ведет на крышу и на
третий этаж.
– Третий этаж – это административный блок. Камеры начинаются
ниже.
Они перелезли через забор в том месте, где сетка проржавела и отошла
от столба. Роберт двигался первым, Карла следовала за ним след в след.
Когда они добрались до пожарной лестницы, Роберт остановился. На
первой ступеньке лежал предмет.
Золотая монета.