Юрий Гельман – Перекресток Теней (СИ) (страница 51)
— Но почему я ничего об этом не знал тогда?
— Ты был поглощен своим богословием, а Ребекка любила тебя и не хотела навредить. Поэтому она призналась именно мне, полагая…
— Не продолжай! — Северин поднялся с кровати, сделал несколько шагов по комнате. — Почему ты сам не рассказал тогда мне?
— Если честно, я боялся, что ты можешь наделать глупостей.
— И поэтому ты позволил, чтобы Ребекка ушла?
— А ты бы смог повлиять на волю отца? Или ты не помнишь наши семейные правила?
— А честь женщины? А справедливость, Венсан?
— В тот момент мне была дороже честь семьи. Да, Северин! Возможно, я поступил подло по отношению к женщине и к тебе. Возможно, я буду за это наказан — там, на небесах. Я уже просил прощения у Ребекки, просил в письме прощения и у тебя. Поверь, мне было непросто жить с этим. Вступление в Орден, полагал я, как-то залечит рану, выветрит из головы воспоминания…
— А каково было мне, оставшись в доме, постоянно думать о том, что лишь вчера в этой комнате мы вместе с Ребеккой смеялись, лишь неделю назад играли в прятки в саду, несколько дней вместе сочиняли рондо? То и дело мне слышался отовсюду ее звонкий голос…
Венсан обнял брата за плечи, прижал к себе. Потом спросил тихо и проникновенно:
— Ты любишь ее до сих пор?
— Не знаю…
— Она, наверное, колдунья, брат. Ей удалось свести с ума двух молодых дворян, ставших впоследствии рыцарями, давших обет безбрачия только затем, чтобы не предать своей первой любви!
— Она не колдунья, она… богиня, брат…
— Вот ты и ответил на мой вопрос. А что бы ты сделал тогда, если бы всё узнал?
— Я бы ушел вместе с нею! И будь что будет!
— А вот и глупость! Тогда это была бы глупость, разве не так, Северин?
— Возможно. И каждый из нас прожил бы иную жизнь…
— Да, ты прав, — задумчиво сказал Венсан. — И в этих иных жизнях мы могли бы уже никогда не встретиться. Но случилось то, что должно было случиться, что было написано в наших книгах судеб. И лишь теперь, после стольких лет разлуки и скитаний, мы вместе, мы снова все вместе, и должны сделать так, чтобы нам всем было хорошо в этом мире. Ты согласен?
— Согласен.
— И мы с тобой не будем соперниками, брат? Как не были соперниками тогда…
Северин поднялся, задумался, долго глядя в окно на проснувшуюся улицу. Потом вдруг резко повернулся к Венсану.
— Они знают? — спросил он. — Я имею в виду женщин…
— Они знают то, что должны знать, — ответил Венсан и опустил голову. Потом добавил с грустью: — И она по-прежнему любит тебя, брат…
***
Венсану де Брие за завтраком досталась роль пассивного наблюдателя. В центре внимания, и это было неудивительно, оказался его брат. Обе женщины не сводили с него своих бархатных черных глаз, только наполнены эти взгляды были по-разному. Ребекка не могла скрыть внутреннего ликования и восторга, Эстель проявляла довольно сдержанное любопытство.
По этой же причине и беседа между ними разделилась на два на первый взгляд не связанных между собой диалога: Ребекка, пронесшая свою любовь через десятилетия, наслаждалась теперь обликом и голосом Северина, Эстель же, будто не обращая на них внимания, разговаривала с Тибо, приютившимся на краю стола.
— А почему ты вернулся без Луи? — спросила она. — У него отдельное поручение от дяди Венсана?
— Нет, что ты! — уверенно ответил Тибо. — Просто Луи решил вернуться не сюда, а к своей прежней жизни. Всю дорогу он жаловался на то, что ему трудно, что он сильно устаёт в поездках, что не привык подчиняться кому бы то ни было и хочет снова стать вольной птицей.
— И что? Дядя Венсан отпустил его?
— Как видишь, Эстель. У нас был договор: после поездки в Англию хозяин отпустит Луи.
— Это правда, дядя Венсан? — не унималась девушка.
— Что? — переспросил де Брие. Он был рассеян, чего раньше за ним не замечал никто. Он не мог собрать вместе даже несколько коротких мыслей: они разлетались от него, они ускользали, как бабочки ускользают от сачка энтомолога. — О чем вы?
— Это правда, что вы отпустили Луи?
— Да, правда.
— А вы не боитесь, что он может кому-нибудь проболтаться о том, чем занимался с нами?
— Он не проболтается, милая девочка, — задумчиво ответил де Брие. — Он дал мне клятву, и я ему поверил.
— А мне все время казалось, что Луи себе на уме. Я просто боялась об этом говорить…
— Напрасно, — ответил рыцарь. — Обо всех своих подозрениях ты должна была мне говорить немедленно.
— Я не знала. У вас свои, мужские правила…
— Но однажды ты приняла их, не так ли?
— Да, это правда. И я до сих пор не жалею об этом.
Глаза Эстель засветились гордостью. И еще вспыхнуло в них что-то такое, о чем женщины предпочитают умалчивать.
— Я думал, что уже никогда не увижу тебя, — сказал тем временем Северин, глядя на Ребекку.
В его глазах вместе с пламенем отважного воина была еще какая-то едва уловимая мягкость, почти смиренность, присущая людям глубоко верующим не только в Бога, но и в земную справедливость, поборниками которой они сами являлись.
— Это я думала так, сеньор… Вначале. Но я молилась, долго молилась, чтобы Господь не оставил меня в одиночестве. И вот…
— Мы встретились, и мы сидим за одним столом — как в юности. Только в другом доме, в другом городе. Да и сами мы — другие…
— Мы другие только внешне, — поспешила вставить Ребекка. — Годы изменили наш облик, но не состарили наши сердца. Во всяком случае, моё трепещет, как тогда… вы помните?
— Да, я понимаю, о чем ты говоришь, Ребекка, — кашлянув, ответил Северин.
— И еще у меня есть прекрасная дочь!
— Да, она унаследовала все твои лучшие черты.
— И не только мои, сеньор!
— Да, конечно…
Северин де Брие отвел взгляд, перевел его на брата, но тот хмуро молчал, уставясь в одну точку.
— А какой Лондон, Тибо? — воспользовавшись паузой, спросила Эстель. — У тебя было время погулять по городу?
— Конечно, было. Его милость дал мне достаточно денег для того, чтобы я посетил самые лучшие заведения английской столицы.
— Брось! Неужели ты только и делал в Лондоне, что сидел по кабакам?
— Нет, конечно. Я видел Темзу, на этой реке стоит город. По размерам он такой же, как Париж. Только несколько дней кряду шел дождь. А река шире Сены — мне так показалось.
— А женщины, Тибо?
— Что ты имеешь в виду?
— Англичанки — они красивы?
— Так себе, — покривился Тибо. — Если бы ты жила в Лондоне, непременно бы считалась первой красавицей!
— Да ну тебя! — Девушка порозовела, но было заметно, что ей приятны слова Тибо. — А в каком доме ты жил там?
— У графа небольшой, но довольно крепкий домик, — ответил Тибо, покосившись на Северина де Брие. — Возможно, ты когда-нибудь побываешь в нем.
— И я? — спросила Ребекка, обращаясь к английскому гостю.