Юрий Гельман – Перекресток Теней (СИ) (страница 52)

— Жизнь покажет, — уклончиво ответил тот.

2

"Я знаю! Я теперь всё знаю про де Брие! Когда ты ушла спать… когда Эстель ушла спать, мы говорили с Ребеккой… и он открыл ей всё! Свои планы, свои мысли. Хочешь, я расскажу тебе раньше, чем ты узнаешь — во Сне? Или подождать, пока тебе самой станет известна истина?

Когда ты ушла… а мы остались… Что это было? Мне не повторить этого состояния никогда — да и нужно ли? Оно должно быть и оставаться единственным, его нельзя испытывать многократно, его нельзя тиражировать. Я даже не представлял себе, что можно так любить — так… Мне, человеку двадцать первого столетия, мне, прагматику и где-то даже цинику, — сие было неведомо никогда. А теперь открылось, будто с удивительной щедростью кем-то подарено… Это что-то особенное… Мне сорок, но я держу за руку любимую женщину — и мне снова двадцать! И сердце колотится, как в юности. И трепет ожидания, и трогательная нежность, которую не может огрубить ни средневековое дворянское происхождение, ни рыцарское прошлое со всеми его ужасными чертами. Разве такое возможно в наши дни?

Сейчас в моде расчет и брачные контракты. Деловые, партнерские отношения… Я не скажу, что сплошь и рядом, но — очень много. А где же чувства, где то высокое, небесное, божественное, к чему стремились люди на протяжении своей истории? Где то, что сформулировано было еще в античности и развивалось, и преображалось, и наполнялось новыми красками на протяжении двадцати веков? И к чему в итоге пришли? Самцы и самки, мачо и сексапилки… Хочется кричать: эй, опомнитесь! Оглянитесь вокруг — вы прекрасны! Люди, остановите деградацию душ! Но никто не услышит… Понятие "любовь" стало неуместным в этом жестком и жестоком мире. Вопрос: "Ты что, влюбился?" — звучит, как насмешка. Говорить о чувствах — не принято, теперь это чуть ли не дурной тон. Как всё перевернулось — в одночасье, мы даже не заметили, когда… Выходит, это наша ошибка, наш недосмотр — людей среднего поколения…

Нет, свою дочь я воспитываю правильно, по-нашему. А много ли таких девушек теперь? И парней. Тебе, конечно, виднее — перед тобой каждый день десятки подростков, со своими судьбами, со своими взглядами и пониманием жизни. И может быть, я не прав, утверждая, что мир катится к катастрофе духовности? Поругай меня за это, докажи обратное, если сможешь…

Сегодня утром вдруг сочинилось кое-что. Как в юности — встал и записал торопливо. Показываю тебе без правок — как получилось.

Я думал: время станет мне бинтом

на раны памяти…

Но как я ошибался,

когда опять в подробности въедался,

ненужные и странные при том!

От искренности маленьких стихов -

до вычурной нелепости романов -

все улеглось во мне до потрохов,

до боли в сердце,

до пустых карманов.

Все соткалось в отрезок полотна -

сплошной поток душевных упражнений,

но даже греки в поисках руна

не испытали столько унижений.

И я устал,

устал от немоты,

с которою так много лет батрачил.

Ах, как смешно — лишиться высоты,

той, что однажды сам себе назначил!..

Вот, такие строки…"

***

"Андрей, ты еще и романы пишешь? В стихотворении мелькнуло, так ведь? Я думала — только собираешься… Воистину, человек — безграничен! Ни за что бы не подумала. Мне кажется, что после стихов, и времени-то нет на что-то большое, даже на рассказы какие-нибудь. Это же не поэзия — когда поймал вдохновение и воплощай на бумаге или в компьютере. А сюжет, а построить его и строго следовать, а целый ряд героев да со своими характерными чертами, а привязки-зацепочки там всякие… Как найти время на это? Как ты-то находишь? Ну, удивил, ну, сразил наповал! Представляю, какие у тебя романы… Нет, глупая, не представляю. Ты же такой… непредсказуемый, глубокий, разносторонний… О чем ты пишешь? Хотя бы жанр… Наверное, что-то классическое, как у Диккенса или Тургенева? Может быть, уже издал что-то? Прости за дурацкие вопросы, но — действительно смята, ошеломлена открытием тебя, как прозаика. Боже! За что мне это всё? И после этого ты хочешь, чтобы я тебя… разлюбила? Нет, ты этого не говорил, но мы подобное обсуждали… Прости — теперь, даже ничего из твоей прозы не читая, — НИКОГДА!

Я теперь хожу и разговариваю с тобой. Я писала однажды, что такое со мной происходит, но то было по-другому: я читала вслух твои стихи, спрашивала о чем-то, сама себе отвечала от твоего имени… А сейчас… поменялась тема: просто не укладывается в голове, что ты можешь быть ещё чей-то. Жены, которую ты очень любишь, дочери, в которой души не чаешь. Да что это я! Ты — ничей, ты — САМ, это мы все — твои, и я в том числе. Надеюсь… Знаешь, есть такой народ в Индии — сикхи, так вот я читала однажды, они молятся, чтобы их постигла судьба собаки — не бродячей и никому не нужной, а собаки, у которой есть хозяин, которому она может служить и которого она будет слушаться, который следит за ней и кормит. Вот вспомнилось сейчас отчего-то… я бы тоже хотела, если бы хозяином был ты. Лечь на полу, положить голову на лапы и следить из-под бровей, как ты работаешь, или с дочерью беседуешь, или пошёл куда — вскочить и за тобой, виляя хвостом от радости, гулял бы со мной… со своей — мной…

Все время мечтаю — это у меня с недавних пор ниша такая, "мечтальная"… Лягу в постель, например, обниму подушечку, глаза закрою… и вдруг дом со стеклянными дверями, большими — прямо в сад, в лето… ни ступенек, ни веранды… сразу лужайка изумрудная — и сад — но не фруктовый… деревья старые — липы, ясени с плодами — крылатками, знаешь? — кроны раскидистые, в их тени на лужайке стол со стульями — там ты в светлых парусиновых штанах, немодных сейчас, в белой рубашке… чеховский такой персонаж… стеклянные двери открыты… и я несу чай… Только сейчас там зима, двери заперты, под них снегу намело по самые стекла… я стою у окна, гляжу на голый сад, кутаюсь в большую шаль… а ты встаёшь из-за стола, где что-то писал, не на компьютере, конечно, а — пером, как в старину… подходишь сзади… и я чувствую уже твоё тепло… твои объятия… подбородок на моём плече — ты хочешь смотреть за окно с той же точки, что и я… Но не бывать же этому никогда, боже мой! Но, может быть — когда-нибудь… в другом времени… в другой реальности…

…А дети мои — действительно разные. Есть и такие, о которых ты говорил. Есть возвышенные, нежные, трогательные такие, как не от мира сего… С ними интересно — мне, во всяком случае. Они учатся у меня, а я — незаметно — у них… Только иногда страшно становится именно за таких — как жизнь сложится в этом суровом циничном времени, которое им и нам досталось? Смогут ли уберечься, пройти через всё? И кто поможет? Не у всех же родители, как Андрей Глыбов…

Вот… поймала себя на мысли о том, что у меня комплекс начал развиваться — боязнь несоответствия тебе… Страшно и стыдно…

Я даже как-то о де Брие позабыла, о Сне… Напиши, конечно, что он там придумал. Или ты? Нет — он…"

***

"Инночка, ты не поверишь — речь идет о Ковчеге завета! Тебе, конечно, известно, что это такое. Не сундук со скрижалями, как таковой, а — символ, древнейшая реликвия, космическая энергия, в нем заключенная… И де Брие замахнулся на это! Да, в последнем Сне мне открылись его замыслы. Сильный человек. Волевой! Горжусь, что именно мне доверили эту роль… там, на небесах доверили… или где? Справлюсь ли? Им движет не алчность — это очевидно. Им движет большая любовь, и она поможет преодолеть все преграды! Я верю. По всей видимости, скоро наступит конец, и мы доберемся до финала этой захватывающей истории… Даже как-то не по себе становится от ощущения близкой развязки. Напиши мне, что ты об этом думаешь…"

***

" А я думаю… А я думаю… не так, как ты, Андрей. Ты удивлен? Сейчас попробую пояснить… Мне просто страшно… Страшно от того, что Ковчег, с которым связано столько тайн, вдруг отыщется, у него появится хозяин… Даже такой, как де Брие, которого я люблю во Сне… Здесь что-то не так, Андрей, что-то не так… Не случайно это всё, понимаешь? Как тебе объяснить… не подберу слов никак… нас к этому подключили не случайно…

Вот, прилетела откуда-то мысль, заставила вздрогнуть, но сразу просветила меня, будто подсказала верное решение. Оно огорошит тебя, наверное — мне так кажется… Просто я хочу в глаза твои посмотреть, они теперь очень нужны мне, живые твои глаза, я только тогда смогу что-то сформулировать… свой страх и свое понимание всего происходящего… только тогда…

Господи, почему это случилось с нами?! Мы так далеко и так нужны друг другу — именно теперь, когда что-то главное происходит в мире… я так это вижу, Андрей…

В самом начале нашего общения я сказала, что даже не хочу знать, из какого ты города и вообще, мне достаточно было читать стихи и письма. Сейчас — не достаточно. Что-то поменялось, Андрей. И это не мои уловки, чтобы тебя как-то заполучить… Фу, написала — и самой противно и гадко от этой мысли. Я не такая, ты же знаешь. Тут другое, пойми. Я чувствую… это интуиция, наверное… На всякий случай скажу, а вдруг ты где-то рядом. Мой город — Приморск, и если ты каким-то чудом сможешь приехать, хоть ненадолго, хоть на одну встречу, то я расскажу, где бы мы могли увидеться… Хотела сказать: только поторопись, не то может случиться что-то непоправимое — во Сне… можем не успеть… Потом поняла: как я могу тебя торопить? Глупая. Прости… Просто постарайся… Это очень важно… Интуиция…"