Юрий Гельман – Перекресток Теней (СИ) (страница 49)

— А вам? — вопросом ответил тот, потом добавил: — Понимаю, матери и дочери нужно наговориться.

— Мы уже всё выяснили, не так ли, Эстель?

— Да, сеньора, — подхватила девушка. — Уже поздно, пойду-ка я спать.

Она поднялась, уступая место на скамеечке де Брие. А тот вдруг поймал в темноте ее ладонь и с несвойственной нежностью сжал на несколько секунд своими крепкими пальцами. Девушка вздрогнула и замерла, будто прикованная к месту этим нежданным проявлением чувств сурового и неприступного рыцаря. Глаза их встретились на мгновение и тут же скользнули мимо друг друга.

— Да, иди, девочка, — тихо сказал де Брие. — И возьми с собой огонь. А мы с твоей мамой посидим еще немного.

Он подождал, пока светлая фигура Эстель, прошуршав по дорожке, скрылась в доме, потом присел рядом с Ребеккой. В густеющей темноте апрельской ночи, будто подсвеченное изнутри ярким душевным пламенем, бледнело ее лицо. И она боялась дышать. Венсан де Брие придвинулся ближе, отыскал ее дрожащие пальцы, обхватил их ладонями. Это был чуждый, малознакомый предмет в его руках, и от того движения рыцаря становились неумелыми, трогательно робкими. И женщина чувствовала это.

— Мне так много нужно рассказать вам, — тихо сказала Ребекка, осторожно заглядывая в лицо Венсану де Брие и пытаясь угадать в темноте выражение его глаз. — Но еще больше хочется послушать вас…

— Меня? — удивился граф. — Разве ты не знаешь, чтО я могу сказать? Или ты думаешь, что два десятилетия скитаний выветрили из моей головы любовь, которой ты однажды пренебрегла?

— Но я полюбила вашего брата, как две капли воды похожего на вас! Разве это не означало, что я полюбила и вас тоже?

— Мы действительно похожи, но мы — не одно целое. Мы — две разных души и две разных плоти.

— Простите, сеньор, но я до сих пор не знаю, почему получилось именно так… — будто оправдываясь, сказала Ребекка.

— Этого не знает никто, — согласился де Брие. — Когда-то я посчитал, что время станет мне бинтом на раны памяти. Увы, я ошибался. Вступив в Орден, я дал обет безбрачия, и следую ему до сих пор. Но ни клятвы, ни походы, ни раны на полях сражений не вытравили из моей души того неподвластного объяснению чувства, которое однажды вспыхнуло в ней. И когда я случайно узнал, что ты находишься в монастыре, мне на короткий миг показалось, что можно попробовать всё возродить, можно вернуть молодость и с большим опозданием, но все же ступить вместе с тобой, Ребекка, на дорогу, ведущую к блаженству. Однако сегодня я слишком хорошо понимаю, что никому не дано дважды войти в одну реку. Ты сама точно так же, как и я, сохранила в себе настоящую любовь и пронесла ее через все годы. И пусть эта любовь была направлена на другого человека, я все равно склоняю голову перед твоей стойкостью и преданностью. Ты как никто иной достойна счастья!

С этими словами он приподнял руку женщины, хотел поднести ее к своим губам, но сдержался. Сердце Ребекки выпрыгивало из груди.

— Простите, сеньор, — едва слышно произнесла она, — я очень хочу надеяться, что так же будет думать ваш брат… Он ведь был равнодушен…

— Да, мой брат… он другой…

Де Брие вздрогнул и задумался. Ребекке показалось, что мысли рыцаря внезапно направились в другую сторону.

— Вы ведь не случайно позвали его в Париж? — осторожно спросила она. — После стольких лет разлуки…

— Да, не случайно, — подтвердил де Брие после паузы.

— Мне Эстель рассказала, что вы с Северином не виделись много лет.

— Это правда.

— А что же случилось теперь? Не станете же вы утверждать, что просто решили устроить нам встречу?

— Это тоже немаловажно, — ответил де Брие. — Но главная причина действительно не в этом, и тут ты права, Ребекка.

— А что же тогда? Надеюсь, вы расскажете мне?

— Расскажу, — согласился рыцарь. — Тебе расскажу.

В саду стало совсем темно. Ни де Брие, ни его возлюбленная уже не видели лица друг друга. Только ладонь Ребекки по-прежнему утопала в руке графа, и эти два сосуда — мужчина и женщина, — соединенные нежным прикосновением, будто представляли сейчас одно целое, неделимое существо с общим дыханием, с общей кровеносной системой.

— Тебе холодно? — с нежностью спросил тамплиер. — Ты вздрогнула.

— Да, стало как-то сыро.

Де Брие торопливо снял с себя тунику и, накинув ее на плечи Ребекке, сверху еще положил свою руку.

— А так?

— А так я готова слушать вас до утра.

— В этом нет необходимости, — сказал де Брие. — Скоро мы отправимся спать, но прежде… Но прежде я все-таки расскажу тебе то, что пока скрыто от всех и что будет еще какое-то время скрыто от всех, кроме тебя. И ты, Ребекка, узнав сейчас мою тайну, пообещаешь держать язык за зубами, пока я сам не сделаю эту тайну доступной для других людей.

— Обещаю, — с трепетом произнесла женщина.

— Тогда слушай. — Он перевел дыхание. Ребекка терпеливо ждала. — Есть на земле одна реликвия, сравниться с которой не может ничто другое. Эту реликвию однажды привезли во Францию из Иерусалима тамплиеры предыдущих поколений. Они надежно спрятали ее от всего мира только лишь для того, чтобы эта величайшая и единственная в своем роде ценность никогда не досталась неверным. И эта святыня — Ковчег завета.

— И в нем хранятся каменные скрижали Моисея?! — воскликнула Ребекка.

— Да, именно так.

— И где же он?

— А вот это я и пытаюсь сейчас выяснить, — ответил де Брие с легкой примесью досады в голосе. — След Ковчега утерян, однако существует архив Великого магистра, где обо всем должно быть сказано. И возможно, что очень скоро мне откроется эта тайна.

— Вы думаете, что Северин может вам помочь?

— Я в этом просто уверен.

— А зачем вам Ковчег, ваша милость? — наивно спросила Ребекка и почувствовала, как вздрогнул от этого вопроса де Брие.

— Понимаешь, — после паузы ответил он, — Ковчег — это не просто сундук с заповедями, начертанными на камне, хотя он сам по себе тоже является величайшей ценностью. Ковчег — это беспредельная сила и власть для того, кто им владеет. Ковчег — это способ прикоснуться к Тому, Кто сотворил этот мир, ибо сказано, что Он говорил Моисею: "Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою". Так оно и было, Ребекка, задолго до того, как началась новая история. Никто без опасности для жизни не мог смотреть на Ковчег или прикасаться к нему, поэтому он всегда был обернут специальной тканью. Тревожили Ковчег только тогда, когда сыны Израиля снимались со стоянки для путешествия. Ковчег они брали с собою, перевозили в середине войска, и над ним всегда висело облако. Ты понимаешь, что это было за облако? Присутствие Ковчега способствовало победам иудеев над врагами, с ним эти древние люди не проиграли ни одного сражения.

— Но… зачем он вам, сеньор? — уже с трепетом повторила свой вопрос Ребекка, в глубине души предчувствуя ответ рыцаря.

— Видишь ли, дело в том, что король Филипп давно охотится за Ковчегом завета. Я это знаю потому, что однажды он сам предложил мне послужить ему и заняться поисками. По большому счету, он и Орден разгромил для того, чтобы завладеть святыней. Король невероятно алчен и жесток, он способен не щадить врагов и цинично предавать союзников. Я хорошо знаю Филиппа и так же хорошо знаю, чем всё закончится, если вдруг Ковчег действительно окажется в руках этого человека. Вот почему я сам решил во что бы то ни стало отыскать святыню и потом уже спрятать ее так, чтобы Ковчег никому кроме меня самого не принадлежал. А я… я соберу новое войско, которому будут не безразличны идеалы христианства. С помощью Ковчега низложу короля Филиппа и построю во Франции цветущее королевство — мировой оплот веры и справедливости! И ты, Ребекка, могла бы стать в нем королевой!

— Иудейская женщина не может быть королевой Франции, сеньор, — робко возразила Ребекка, пораженная планами де Брие.

— Иудейская женщина, которую столько лет любит французский дворянин, достойна самой высокой вершины. Разве тебе не хочется этого?

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос…

— Тебе и не нужно отвечать сегодня, — сказал де Брие. — Придет время, и ответ появится сам собой.

— Всё, что вы рассказали, сеньор, так опасно! Ваши поиски, скорее всего, сопровождают затруднения, люди короля наверняка следят за каждым вашим шагом…

— Да, ты права, — согласился тамплиер. — Но до тех пор, пока не найден Ковчег, я нахожусь в безопасности. А как только он отыщется, Филипп попытается убрать меня с дороги. Вот почему я позвал во Францию Северина. Мне нужен человек, надежно прикрывающий спину. И таким человеком может быть только родной брат.

— Господи! Я буду неустанно молиться о том, чтобы вы никогда не отыскали то, что ищете! — воскликнула Ребекка.

***

Рано утром, лишь только оранжевый солнечный диск выпарил вокруг себя все облака и с облегчением оторвался от горизонта, Венсан де Брие услышал в коридоре голоса. Один из них принадлежал Тибо, другой показался удивительно знакомым, но оставившим след лишь в далеких закоулках памяти.

— Северин! — вырвалось у де Брие. — Он уже здесь!

Рыцарь, который давно проснулся и просто лежал с закрытыми глазами, вскочил с кровати, наспех надел шоссы и так, с обнаженным торсом, распахнул дверь спальни. По слабо освещенному коридору шли двое мужчин в серых дорожных плащах и широкополых шляпах. Их движения были неторопливыми, мягкие полусапоги обоих не громыхали по деревянному полу, но сам пол под натиском тяжелых фигур скрипел нещадно. Мужчины приблизились к де Брие, замершему в проеме двери, и остановились. Свет из спальни падал на их лица.