Юрий Гаврюченков – Ландскнехт (страница 23)

– Ну так получай! – Мельник спустил курок. Бо-ковое стекло обдало красным. Татарина отбросило на стойку, он сложился, словно тряпичная кукла, и пова-лился вперед.

– Вот так тебе, – выдохнул Мельник.

Бешеная энергия разрушения рвалась наружу. Сейчас он не задумываясь убил бы любого, оказавшегося на его пути, неважно, женщину, старика или ребенка. Мельник перешел черту, отделяющую отморозка от нормального человека, и хотя сам не осознавал этого, все моральные проблемы, связанные с насилием, для него кончились. Он изменился за секунду до нажатия на спусковой крючок, это был момент принятия решения, и он его принял. Оказавшись по другую сторону границы между Добром и Злом, он стал совершенно иным.

Мельник влетел в квартиру, приготовившись к встре-че с засадой, но, видимо, татариновские не успели опера-тивно среагировать. Себя к этой команде он больше не причислял.

– Собирайся! – Мельник промчался мимо Альбины и скинул со шкафа чемодан. – Живо давай!

– Ты ранен? – бросила на ходу Альбина, сворачивая в комок шмотки. Она привыкла не задавать ненужных вопросов, но муж был весь в крови. С левой стороны рожа была чем-то располосована, а с правой – будто обдана из пульверизатора.

– Нет, – Мельник торопливо ополоснулся под кра-ном и подхватил багаж.

Спустя минуту эвакуация была завершена. Они сели в "девяносто девятую" и переулками добрались до трассы.

– Что произошло? – поинтересовалась Альбина, когда они выехали из Симферополя.

– Я Татарина грохнул, – лаконично объяснил Мель-ник.

– Ну ты даешь! – в глазах Альбины Мельник уже был полубогом. Выросшая в бандитской семье, она также понимала опасность, которой они подвергались. – Зачем ты это сделал?

– Достал он меня.

Альбина вздохнула. С таким парнем не соскучишься. "Достал он его! Надоел, что ли?"

– На дачу? – спросила она.

– Ага, – кивнул Мельник. – Сменим тачку. Эта слишком приметная, а про ту они ни хрена не знают. Да и время у нас еще есть.

Определенная фора у них действительно была. Пока найдут "Паджеру" с мертвым папой, пока Куча, к кото-рому автоматически перешло командование, организует поиски, в том числе пошлет отряд в прибрежный дом Мельника, пройдет почти час. В ситуации, где счет идет на секунды, это был очень большой запас.

Наступал вечер. Зеленый джип "Чероки" мчался по трассе Симферополь -Джанкой. На даче они задержи-ваться не стали. Мельник извлек из тайника "Зауэр" с пятью патронами в обойме – боевой трофей, отвоеван-ный у луговских, забрал документы на машину, и они отбыли, не дожидаясь появления карательной бригады. Пушку, из которой был убит Татарин, он выбросил. "Мокрым" оружием Мельник принципиально не пользо-вался.

В Джанкой они приехали ночью. Накрыв машину брезентом, Мельник поднялся в квартиру, где Альби-на уже готовила ужин из купленных по дороге про-дуктов. Только сейчас Мельник почувствовал, как он голоден.

– Жрать охота, сил нет, – он обнял ее за талию.

– Когда мы наконец будем жить как все нормальные люди? – не оборачиваясь, спросила Альбина. Альбина устала и мечтала о размеренном быте домохозяйки, в которую и должна была превратиться, стоит обзавестись детьми.

Вопроса Мельник не ожидал. Он виновато прижался губами к ее шее. Руки, забравшиеся под футболку, мед-ленно поползли вверх.

– Все будет хорошо, – прошептал он.

Альбина водила лопаточкой по дну сковородки.

– Ты мне веришь?

Она кивнула. Настойчивость, в которой чувствовалась неукротимая мужская сила, успокаивала ее и вселяла уверенность в благополучное завтра.

Мельник потянул футболку вверх, заставив Альбину поднять руки.

– Давай сначала поедим, – сказала она.

– Потом, – Мельник бросил футболку на пол и рас-стегнул молнию на ее шортах.

– Я устала, – уже безнадежно произнесла она, ощу-щая, как по всему телу растекается тепло, зарождающееся где-то в низу живота.

Мельник стянул с нее трусики и быстро скинул слак-сы. Покорно вздохнув, Альбина протянула руку и выклю-чила газовую плиту.

5

– Транс-формерс! – донесся из комнаты металличес-кий голос. Эти зву-ки приятно ласкали слух напоминанием об окончании мультсериала. Старший лейтенант Панин наполнил тарел-ки пакетным супчиком, и направился в ком-нату.

Миша не обратил на него никакого внимания. Он сидел на диване, скрестив под собой ноги и отрешенно уставив-шись в экран. О том, что он жив, свидетельствовало редкое движение грудной клетки. Миша был очень стран-ным ребенком. Медитация прерывалась только для еды или сна, а также для спортивных занятий. Все остальное время он пребывал в ступоре, то ли наблюдая за окружа-ющим миром со стороны, то ли наслаждаясь состоянием остановки мыслительного процесса. С того момента, как Семагин передал мальчика под его опеку, Панин не мог похвастаться разнообразием личной жизни.

– Пойдем есть, – нарочито строго произнес он. Миша флегматично оторвался от экрана,

– Обедать! – громко произнес Панин.

Со стремительной неуловимой плавностью мальчик как-то сразу оказался у телевизора, выключил его и двинулся из комнаты. Панину пришлось посторониться. У него на миг перехватило дыхание. Миша снова выиг-рал. Панину показалось, что, не уйди он с дороги, ма-ленький киллер прошел бы сквозь него.

Когда старший лейтенант появился на кухне, Миша ждал, держа в руке ложку.

– Приятного аппетита, – вежливо сказал он, когда Панин сел к столу.

– Бери хлеб, – буркнул Панин.

В свои двадцать семь ему было неловко выступать в качестве няньки, но ситуация оказалась слишком нештат-ной, чтобы отказываться от предложения начальства по-практиковаться в детской психологии. В результате квар-тира превратилась в пансион, а Панин каждое утро просыпался, готовый к борьбе. Морально Миша был сильнее Панина, да и любого другого сотрудника Управления, ибо детство его прошло в очень необычной обстановке. Вряд ли он осознавал аномаль-ность своего поведения – Миша был таким, каким его воспитывали всю сознательную жизнь. Выросший в спец-питомнике, в атмосфере максимально рационализирован-ного тренинга, в обществе инструкторов, жестоких и муд-рых, лепящих, словно глину, податливые детские души, он стал превосходным продуктом своей среды – людей, совмещавших пустое равнодушие дзен-буддизма с хо-лодным расчетом продуманного убийства. Те, кто его го-товил, считали, что выпустили законченный биологичес-кий механизм, робота, целеустремленно выполняющего приказ, но даже они не могли знать, что творится в душе мальчика, ибо сами научили ни при каких обстоятельствах не раскрываться до конца, быть психологически неуязви-мым, везде и всюду оставаясь самим собой. Миша умел перехватить инициативу в любой обстановке и контроли-ровать ситуацию, направляя ход событий в нужное русло. Он был замкнутой автономной системой, запрограммиро-ванной на выживание и выполнение приказа. В настоящий момент Миша был полностью удовлетворен условиями, в которых находился. Его кормили, содержали в прилич-ном помещении и относились с уважением. Он осознавал себя самостоятельной боевой единицей и в периоды вынужденного отдыха стремился чувствовать себя максимально комфортно.

– Спасибо, – Миша поставил тарелку в раковину и пустил воду.

"Сейчас вымоет, потом нальет чаю, потом пойдет в парк", – подумал старший лейтенант.

Понаблюдав за Мишей, предсказать его следующее действие было нетрудно. Панину доводилось видеть лю-дей, прошедших обработку в психиатрической клинике КГБ. Внешне они ничем не выделялись из толпы, но при ближайшем рассмотрении схематичное поведение выдавало кодировку. Примерно так же ведут себя люди, привыкшие к однообразной, монотонной работе, будь то опытный слесарь или "волкодав" из группы захвата, – те же шаблонные движения, максимально оптимизированные тщательной наработкой. Панин никогда не предполагал, что ему доведется встретиться с таким вот профи, только тринадцати лет, и посему изучал его с особенным вни-манием. Задумываясь над тем, каким Миша станет, ког-да вырастет, Панин неизменно приходил к выводу, что существенных изменений не будет: и в двадцать, и в тридцать, и в сорок лет винтик останется винтиком, не претендующим на руководящие должности, остающимся довольным собой и своей работой. Он будет совершен-ствоваться в своем мастерстве, пока его жизнь не оборвет пуля более квалифицированного специалиста. Такой под-чиненный устроит любое начальство, и усилия, прикла-дываемые к распространению данного метода, были Па-нину хорошо известны.

Панин стал офицером госбезопасности после оконча-ния факультета психологии Ленинградского государст-венного университета имени Жданова. Подававший на-дежды выпускник был зачислен в штат ведомственного института с сохранением воинского звания, положенного по окончании военной кафедры, и вскоре был допущен к исследованию, материалы которого помечались грифом "секретно". Прошло три года. Панин получил очеред-ную звездочку на погоны и уже планировал кандидат-скую диссертацию, когда отдел, в котором он работал, сократили. Тут-то его и поймал на удочку Семагин, пообещавший предоставить возможность продолжить научную карьеру после неко-торого периода оперативной работы. Казалось, полков-ник должен заниматься вещами, далекими от психо-логических исследований, но судьба вновь улыбнулась Панину.