Юрий Гаврюченков – Ландскнехт (страница 22)

– Надо, значит, – ответил Дохлый. – Да не боись, побазарить хочет.

Они доехали до "Черной Розы", по дороге боец об-хлопал Мельнику живот, спину и грудь, но ствола Мель-ник не носил, и бандит удовольствовался финкой, решив, что это все. Однако в рукаве Мельник имел длинный тонкий стилет, пристегнутый ремешками к предплечью. За полгода он пристрастился к холодному оружию. Пару раз опробовав его в действии и решив, что это стоящая штука, он постоянно таскал с собой какую-нибудь новую игрушку. И хотя по традиции нож у милиционера должен торчать между пятым и шестым ребром, Мельник старался пренебрегать этим правилом, потому что ментом себя больше не считал.

– Привезли, – сообщил амбал, стерегущий вход в зал, и, получив сигнал, вернулся в тамбур, еще раз огля-дев Мельника с головы до ног. – Иди.

Мельника подтолкнули в спину, и он предстал пред очи верхушки татариновской команды. Помимо него в зале находились еще четверо: Татарин, Хасан и два зве-ньевых – Гарик и Шнур. Еще, как минимум, трое оста-лись на входе – один внутри, два снаружи. Итак, семеро. А он один. Мельник прикидывал, каким образом мог проколоться. Лица Татарина и Хасана застыли, словно гипсовые маски, но по мрачным гримасам звеньевых ста-новилось понятно, что разговор пойдет не о повышении. Хасан едва заметно махнул рукой. Гарик снялся, обошел Мельника и двинул ему под коленки стул.

– Ссадись, – прошипел он.

Мельник сел, сохраняя внешне спокойствие. Гарик так и остался сзади, очевидно для подстраховки. Разговор намечался столь серьезный, что рядовые бойцы к нему не допускались.

Татарин внимательно изучал прибывшего. Безусловно, на фотографии с учетной карточки отдела кадров питер-ского РУОПа был именно он. Полчаса назад Юлик со-общил, что паспорт на имя Кузнецова Александра Алек-сандровича был куплен в паспортном столе прошлой осе-нью вместе с ксивой Кузнецовой Альбины Викторовны. Куплен за доллары, что наводило на мысль о совершенно ином раскладе. Настоящие менты действовали бы совер-шенно официально. Этот же лох пытался загаситься и делал это не стесняясь в средствах. Судя по всему, денег у него было много. Гостевские приезжали за бабками – они, а не месть были их главной целью. Лох пока не въехал, что от него хотят. Татарин начал издалека.

– Как работается? – спросил он.

– Нормально, – ответил Мельник, изображая свя-тую наивность. Это помогало скрыть страх и давало время на обдумывание ответа.

– С пацанами ладишь?

– Конечно, – Мельник улыбнулся. Бесстрастная маска Хасана на мгновение дрогнула в легком оскале. Этот козел еще лыбится! Славно будет посмотреть, когда его начнут править. Урка постарался сдержать эмоции в предвкушении кровавого зрелища.

– Авторитет имеешь… – продолжил Татарин. – Ты же спецназ, да?

– Да, – хладнокровно ответил Мельник.

– Расскажи о службе. – Татарин открыл пачку "Мальборо", выдернул фильтр и закурил, испытующе глядя на Мельника.

"Началось", – подумал Мельник. Он понял, что за-сыпался. Каким-то образом его счислили и теперь будут тянуть жилы, пока не узнают всю подноготную, медленно, наслаждаясь самим процессом. Об истязаниях работников милиции, попавших в лапы уголовников, ему неоднократ-но рассказывали на политзанятиях в СОБРе, да и в Седь-мом отделе ходило немало слухов о подобных зверствах. Многое было выдумкой, предназначенной подавить в ду-ше всякую жалость к криминальному элементу, но кое-что соответствовало действительности.

"Бандиты как дети, – подумал Мельник, – так же злы и жестоки, только уже не маленькие".

– Что молчишь? – поинтересовался Татарин.

– Да вот, не знаю, с чего начать, – фраза прозвучала, фальшиво.

На губах Хасана заиграла садистская ухмылка. Конит, гад, ссыт, когда страшно! Запах страха превратил его в волка. Ноздри Хасана хищно раздулись, он почти чув-ствовал кровь.

– Начни с конца, – предложил Татарин. – Как в ментовку пошел?

Он притушил в пепельнице бычок и открыл папку. Мельник увидел заполненный бланк.

"Не может быть, – подумал он. – Откуда? Неужели луговские вышли на старших? Тогда все ясно. Отбазариться не удастся. Если Татарину что втемяшилось, ра-зубедить его, как утверждают ребята, практически невоз-можно, а нрав он имеет суровый".

Мельник огляделся. Четверо. Пока еще четверо. Гарик сзади, он первый. Быстро же закончилась спокойная жизнь. Знать, не судьба оставаться в банде. Он глубоко и ровно вздохнул, чтобы расслабиться, как учил инструк-тор рукопашного боя. Гарик тут же напомнил о себе, ткнув кулаком в затылок.

– Вздыхаешь, – прошипел он. – Кранты тебе, мусорюга!

Мельник вдохнул еще раз, и в душе воцарился покой. Тройка впереди буравила его зенками, а позади возбухал четвертый член, расположение которого представлялось теперь весьма четко. И, глядя в глаза Татарину, Мельник ответил звеньевому, не называя имен, словно обращаясь ко всем сразу:

– Заткни свою вафельницу, козлина гребаный!

Наступила гробовая тишина. Шнур, не принимавший участие в разговоре, даже приоткрыл рот. Боец только что подписал себе приговор. Чтобы выдать такое, нужно быть либо очень крутым, либо не понимать смысла ска-занного. Но за базар пацан, похоже, отвечал. Сейчас его будут трюмить, и смерть не покажется ему сказкой. Шнур замер, ожидая приказаний.

Реплика дала свой эффект. Мельник отвлек бандитов буквально на секунду, но он использовал этот промежуток с максимальной эффективностью и откинулся на спинку стула, выбрасывая назад ногу. Носок "Рибока" смачно впечатался в лоб Гарика. Извернувшись в падении, Мель-ник взмахнул рукой.

Стилет глубоко утонул в горле Шнура. Звеньевой вы-ронил пистолет и забулькал, держась за шею. Мельник прыгнул к нему, чтобы завладеть оружием. Краем глаза он увидел Хасана, направляющего на него узкий прямо-угольный предмет. Мельник успел лапнуть волыну и от-скочил, чтобы заслониться каким-нибудь буфером, хотя бы столом. Он узнал пружинный кассетный нож, которым бывалый урка, должно быть, неплохо владел. Мельник опрокинул стол, чувствуя, как что-то чиркнуло по спине, направил дуло на бандита и вдавил спусковой крючок. Выстрела не последовало. Узкая полоска стали обожгла правую руку. Мельник успел уклониться, и следующее лезвие воткнулось в скулу, не повредив глаз. Он при-гнулся за крышку стола, скинул предохранитель и пере-дернул затвор. Теперь оружие было готово к бою. Мель-ник шмальнул сквозь крышку, приподнялся и поймал в прицел Хасана. Тот уходил за стойку, но закончить маневр Мельник ему не дал. Забрызгав мозгами меню, Хасан упокоился под кассовым аппаратом.

– Сидеть! – ствол обратился в грудь Татарину. Тот молча наблюдал за его действиями; паниковать не позволял авторитет. Мельник вырвал из скулы лезвие, обильно потекла кровь. Гарик лежал в отключке, Шнур тоже не представлял никакой опасности, а Татарин был безоружен. Он слишком надеялся на охрану и теперь был вынужден расплачиваться за свой просчет.

– Что дальше? – спросил он.

Охрана, конечно же, слышала выстрелы, но вход в зал им был заказан. Мельник взял Татарина за плечо и поставил на ноги.

– Идем, – сказал он.

Амбал, тусовавшийся за внутренней дверью, каза-лось, был готов к любой неожиданности, но, когда на-встречу вышел Татарин с пистолетом у виска, он расте-рялся.

– Скинь волыну! – шепнул ему Мельник.

Амбал разжал пальцы. Иномарка с длинным глуши-телем брякнулась на пол.

– На выход!

Бандиты, курившие снаружи, испуганно попятились, когда из кафе вышла странная процессия: впереди Шварц, грозно шевеля бровями, затем скособоченный Татарин, а сзади пановский пацан, выставив перед собой пушку.

– Лечь! – крикнул он. – Лежать!

Бойцы застыли, глядя на папу. Тот вздрогнул, пальцы отморозка впились в тело с нечеловеческой силой.

– Ложись, – прохрипел он.

– Машину, – заорал Мельник. – Машину и ключи. Быстро, я убью его!

Один из охранников вскочил и торопливо открыл дверцу "Мицубиси-паджеро".

– Лежать!

Мельник втолкнул Татарина и запрыгнул на водитель-ское сиденье. Взвизгнув тормозами на повороте, машина вылетела на проспект.

– Не гони коней, – низким голосом произнес Та-тарин.

– Молчи. – Задыхаясь от волнения, Мельник вы-хватил из-за пояса пистолет и направил в голову вора.

– Не гони, – повторил тот, исподлобья глядя на него. – Если с головой дружишь, останови. Поговорим.

– Заткнись, твою мать. – Мельник на мгновение опустил руку, переключил передачу и вернул ствол в первоначальное положение. – Нам не о чем говорить.

Татарин не мигая смотрел на него.

– Могу дать тебе три часа, чтобы подорваться, – объявил он.

– Да ну? – Мельник проскочил на красный свет и истерично хмыкнул: – Неужели дашь? Я же мент. Кто меня сдал, луговские?

Татарин промолчал, и Мельник расценил это как со-гласие.

– Значит, они, – удовлетворенно отметил он. – А что ты мне еще гарантируешь, сука, козел, петух топта-ный!

– Бухти, покойничек, – скривил рот Татарин.

– Я – покойничек? – Мельник хохотнул и посмот-рел на него безумным взглядом. "Паджера" летела по проспекту, словно огромная черная торпеда. – Хочешь, я тебя грохну!

– Давай, – холодно кинул Татарин, бесстрастно гля-дя в черный кружок дульного канала.

Секунду в Мельнике боролись два чувства: возму-щение, вызванное дерзостью Татарина, презирающего смерть, и гаснущие призывы рассудка. Но первое побе-дило, и безжалостная ярость захлестнула его.