Юрий Гаврюченков – Ландскнехт (страница 20)

– Что, милый?

Мельник с облегчением вздохнул.

– Вставай, – сказал он.

– А что такое?

Альбина понемногу приходила в себя, начиная что-то припоминать. Разбитое окно окончательно подтвердило, что голова кружится не только от выпитого накануне алкоголя.

– Что с нами было?

– Разборка, – сказал Мельник.

Он достал из холодильника две банки пива, одну дал Альбине, а другую выдул сам. Действие стимулятора заканчивалось, и постепенно наваливалась похмельная тошнота. Холодное пиво существенно поддержало орга-низм.

– Так это был не сон…

– Угадала.

– И кто наехал?

– Луговские.

Альбина вздрогнула, банка выскользнула из пальцев. Пиво полилось на постель. Она схватила жестянку обеими руками и прижала к груди.

– Чем закончилось? – Она не знала, какой хочет услышать ответ. В любом случае он был неприятным. Из группировки отчима она знала многих.

– Троих убил, – сказал Мельник, – четвертому уда-лось уйти.

– Ой, Сашенька, – тоскливо протянула Альбина. – И что теперь?

– Не знаю, – отрезал Мельник. – Может быть, дой-дет до старших.

– Они знают, что ты… что мы?..

– ОНИ знают, – подчеркнул Мельник. – Тата-рин – нет.

– Чего они хотели?

– Наши бабки. Это был общак.

Альбина побледнела. Ей хотелось, чтобы все оказа-лось сном.

– Они… они в тебя стреляли? Я же помню. Да?

– Да. – Мельник вспомнил про свою рану и сдернул куртку. Кожа была здорово порвана. – Надо перевязать.

– Ой, ты ранен? – Альбина спрыгнула с кровати и полезла в аптечку.

– Нет. Пластырь давай.

Она вытащила пластырь, бинты и вату, роняя на пол какие-то пузырьки. Они разбились. Завоняло больницей. Мельник стянул слаксы, из кармана выпал пистолет. Он поднял его и положил на столик.

– Неси сюда.

Альбина высыпала свои пакеты. Мельник выбрал ко-робочку с пластырем и оторвал подходящий кусок.

– Наклей.

Он свел края раны, которую Альбина неумело, но старательно залепила.

– Ихние шмотки? – спросила она.

– Ага, – ответил Мельник. – Они меня голого увезли.

– Да-а?

– Ага. В Феодосию.

– Так ты?..

– И машину с собой пригнал.

Они вышли на крыльцо, и Мельник продемонстриро-вал новенький джип. Внезапно его осенила превосходная мысль. Он взял Альбину за руку и затолкал на заднее сиденье, где они занялись любовью. И если бы Луговой узнал, что делает с его племянницей мент в тачке, при-надлежащей его, пускай и бывшей, команде, он бы не раз перевернулся в гробу!

4

На пятом этаже изолятора временного содержания при Большом доме царила гробовая тишина. Это был режим-ный этаж, оборудованный особыми "примочками", теоре-тически исключающими контакт заключенного с охраной. Двери в камеры были лишены обычных для заведения подобного типа глазков, а кормушки представляли собой длинный ящик, задвигаемый внутрь.

Ближайшая к выходу камера, рассчитанная на трех человек, в настоящий момент содержала лишь одного. В виду исключительной опасности преступник не должен был поддерживать связь с посторонними. Он сидел в центре бугристого топчана, поджав под себя ноги, и не мигая смотрел на дверь. Плечи были опущены, а на лице застыла чуть заметная полуулыбочка. Ничто не нарушало его покой. Он медитировал.

Но вот по галерее простучали шаги, залязгал откры-ваемый замок, и в камеру проникла полоска света.

– Выходи, – скомандовал цирик.

В дежурке арестованного встретили две пары глаз. "Вот он какой", – подумал Семагин, внимательно изучая вошедшего. На вид парнишке было лет шестнадцать, но лишние три года ему придавала не по возрасту развитая фигура. Мальчика звали Миша, и был он профессиональ-ным киллером.

– Здравствуй, – сказал Семагин и указал на стул. – Садись.

– Здравствуйте, спасибо, – вежливо ответил Миша и непринужденно присел.

Мальчик, неплохо знал права заключенного и был пре-красно подкован в юридическом плане. Когда на семна-дцатом убийстве его брал с поличным специальный отряд по борьбе с терроризмом, Миша сразу поднял руки и вышел, повторяя заученную фразу: "Я малолетка, мне тринадцать, не имеете права в меня стрелять". На допро-сах держался спокойно, ничего конкретного не сказал, упомянув, что воспитывался в детском доме под Гатчиной. Проверка показала, что такой детдом был, но расформи-рован, а двенадцать его воспитанников пропали неизвест-но куда.

Судя по почерку, Мишу готовили инструктора из воен-ной разведки, но уточнить этот факт оказалось невозмож-но. Пока его держали в ИВС. Никто не знал, что с ним делать. Судить и отправлять в колонию значило привести на малолетку готового пахана зоны, который устроил бы кровавую рубиловку в битве за масть. Миша превосходно владел боевым джиу-джитсу, не говоря о холодном ору-жии, и был готов уничтожить любого, посягнувшего на его безопасность. На этого обученного исполнителя пре-тендовали ГРУ, СВР и группа особого назначения при МЧС, но у сотрудника Федеральной службы безопасности было некоторое преимущество – Миша являлся добычей его конторы. Семагин внимательно изучил уголовное дело и нашел его кандидатуру достойной того, чтобы выхло-потать освобождение. Штат полковника был здорово по-трепан скандалом с "Ландскнехтом". Александру Семе-новичу удалось выкрутиться из этой истории, "зачистив" Колыванова через своего человека в больнице при помощи хорошей дозы ЛСД-25, отправив ловить глюки в психи-атрическую клинику для уголовных преступников в со-стоянии, когда получить какие-либо показания невозмож-но. От руководства программой "Ландскнехт" полковник был отстранен, но исключительно благодаря протекции давнего знакомого – генерал-лейтенанта Яшенцева рас-следование относительно Семагина закрылось, и он был взят на работу в Шестой отдел Управления медицинских исследований, расплатившись за свои про-махи легким испугом. У Яшенцева также хватало своих проблем, и ему требовались сотрудники, крепко сидящие на крючке. Надежный соратник всегда в цене, а тот, на кого есть компромат, надежен вдвойне. И Семагин вошел в круг доверенных лиц.

– Хотите посмотреть, как он нож кидает? – спросил дежурный. По-видимому, этот трюк был лучшим развле-чением сезона.

Семагин кивнул.

Мише дали перочинный ножик, не очень удобный для метания предмет, с толстой тяжелой ручкой, на-пичканной набором вспомогательной дребедени. Дежур-ный подвинул стул к дальней стене и отошел.

– Делай.

Чуть присев, Миша двинул рукой снизу вверх. Взмах получился четким, словно по невидимым рельсам. Нож с уверенным твердым стуком воткнулся в деревянную спинку. Миша с гордостью посмотрел на полковника, в глазах светилось чисто детское торжество. Метание ножа "юбочкой" было очень сложным способом.

– А хотите посмотреть, как он "сотку" кидает? – дежурный достал из стола длинный гвоздь. Он тоже гор-дился, словно сам воспитал ученика.

– Достаточно, – отрезал Семагин и повернулся к мальчику: – Не надоело сидеть?

Миша молчал, ожидая продолжения. Об этом его спра-шивали не раз.

– Хочешь отсюда выйти?

– Да.

Маленький киллер был немногословен. По-добные базары часто заканчивались бесплодными обеща-ниями.

– Я его забираю, – обратился Семагин к дежурно-му. – Где у вас городской?

Капитан любезно снял трубку. Семагин поговорил со следователем и повернулся к Мише:

– Вещи в камере есть?

– Нет.

Пока все не выяснится окончательно, маль-чик сдерживал эмоции и был предельно кратким.

Зазвонил телефон.