Юрий Гаврюченков – Ландскнехт (страница 19)

– Ништяк.

"Ништяк, – подумал Мельник. Он уже чувствовал силы для решающего рывка. – Сейчас все будет ништяк… пацаны".

– Ну так что, командир, – поинтересовался стар-ший, – ноль эмоций?

Мельник мотнул головой.

– Ну сейчас ты, падла, расколешься, – злорадно констатировал из-за спины Сломанный Нос.

Бригадир кивнул доселе молчавшему третьему бандиту:

– Вкати ему дозу.

Третий достал из кармана шокер и ткнул Мельника в грудь. Щелкнул разряд. Мельник подпрыгнул на стуле и словно провалился в яму. Когда к нему вернулась возможность осознавать окружающий мир, бригадир по-интересовался:

– Ну как, в кайф?

– В кайф, – ответил Мельник.

– Повтори.

Третий повторил. Мельник снова провалился в пустоту.

– Не филонь, падла! – Сломанный Нос вздернул его голову вверх.

Мельник открыл глаза и увидел поблескивающие очки бригадира.

– Ты думаешь, ты крутой? – спросил тот. – Ты нисколько не крутой – ты просто отмороженный. Будешь мучиться дольше, вот и все. Тебе это надо?

– А может, он этот, мазохист? – предположил Сло-манный Нос и хлопнул Мельника ладонями по ушам.

В голове зазвенело. Комната поплыла перед глазами. Мельник стиснул зубы, чтобы не закричать, боль оказа-лась неожиданно резкой.

– Погодь, – голос бригадира доносился словно из-далека. – А то он так слышать не может. Ну что, коман-дир, не передумал запираться?

– Жаль, бабу его с собой не захватили, – сказал Третий. – Сейчас бы на круг пустили раз по дцать.

– А че, давай привезем, – обрадовался Сломанный Нос, – долго ли?

– Ну как, – спросил бригадир, – хочешь порнушку посмотреть? А может, триллер? Ужастики любишь? Я, кстати, врач. Знаю, где какие органы лежат. Могу вскры-тие устроить, покажу, где что находится у твоей курвы.

"Значит, Альбины у них нет, – подумал Мельник, пропуская мимо ушей остальной базар. – Только бы этот… сзади убрался".

– Ладно, ему ромашка нравится, – снова подал голос Третий. – Сейчас организуем.

– А может, его на кол поставить, – предложил Сло-манный Нос. – Долго ли?

– А что, это идея, – оживился бригадир. – По-нор-мальному он не сечет. Ну, командир, думай своей бестолковкой. Куда бабки дел?

– Какие бабки? – снова спросил Мельник.

– Нет, он не сечет! – заржал сзади Сломанный Нос. – Ставим на четыре кости?

– Валяй, – равнодушно кивнул бригадир. Третий и Сломанный Нос взяли Мельника под локти, но тут обнаружилось, что встать ему мешает спинка стула. Шипя и ругаясь, они с трудом протащили ее между локтей и отбросили стул в угол.

– Хха! – скотч лопнул, как гнилая веревка. Такого от него явно не ожидали, во всяком случае Сломанный Нос, который опешил. Третий был посообразительнее и повис на руке.

Вдвоем они могли бы его свалить, но такой возмож-ности Мельник им не предоставил. Закатив Третьему в глаз, отчего тот выпустил руку и схватился за лицо, Мельник врезал локтем в многострадальный нос, отметив, что окончательно его доломал. Следующим движением он зацепил ленту, связывающую ноги, и порвал ее. Бригадир выхватил пистолет и передернул затвор. Мельник видел, что это какая-то иностранная система, стреляющая, скорее всего, мягкими свинцовыми пулями без стального сердеч-ника, столь любимого отечественными оружейниками, но все равно получать такую в упор ему не хотелось. Он прыгнул навстречу бригадиру, который тут же выстрелил, целясь в живот.

Рефлекс, заложенный специалистами-нейрофизиолога-ми в детище программы "Ландскнехт", заставил напрячь псевдомышцы мгновенным взрывным движением в момент соприкосновения с пулей, скользнувшей по протектору и отрикошетившей в стену. Мельник выбил ногой оружие, боковым зрением засекая поднявшегося Третьего. Левый кулак, словно поршень какого-то ужасного механизма, во-ткнулся в грудь бригадира и разорвал стенку сердечной мышцы. Труп еще не успел коснуться пола, как Третий, получив пяткой в лоб, упокоился в углу, слившись с об-ломками стула, а Сломанный Нос был вздернут за грудки и прижат затылком к трубе. Он заорал от боли – по сто-яку подавалась горячая вода из котельной.

– Ты чей? – выдохнул Мельник.

– Ааа, пусти! – Сломанный Нос мотал головой, ко-торую нестерпимо пекло.

– Кончай базлать!

– Больна-а!

– Говори!

– Бо… Пусти! А-а!

– Чья команда? – прорычал Мельник. – Кто по-слал? Говори, яйца оторву!

– Не знаю, не знаю!

Страх перед старшими заставлял его молчать даже под угрозой смерти, но в мире существовали вещи пострашнее.

– Знаешь, сука! – Мельник выпустил лацкан и сжал пальцы на гениталиях бандита. – Колись!

– ЛУГОВСКИЕ! ГОСТЬ! ГОСТЬ ПОСЛАЛ!

Над ухом Мельника что-то свистнуло, во лбу Сломан-ного Носа образовалось отверстие, а труба и стена за ней вмиг стали красными и кровавыми.

Мельник обернулся и увидел фигуру, метнувшуюся вверх по лестнице. Он выпустил убитого и побежал на выход. Четвертый член команды, охраняющий подступы к подвалу, услышал выстрел и спустился посмотреть, кто шмальнул, прихватив с собой "ОФ-1", снаряженное турбин-ной пулей, рассчитанной на крупного зверя. Зверем, по досадной случайности, оказался один из своих, а пацан, по которому он промахнулся, бросился в погоню.

Мельник выскочил из парадной, когда бандит заводил мотор. Дать уйти последнему носителю информации было слишком опрометчивым поступком. Мельник подскочил к машине и почти дотянулся до дверцы, когда водитель включил первую скорость и притопил газ. "БМВ" рванул-ся с места, пальцы схватили пустоту. Мельник зарычал и влетел в кабину "Чероки". Ключа в замке зажигания он не нашел и вернулся в подвал, чтобы поискать его в карманах братвы. Все трое были бездыханными, включая Третьего, у которого случилось что-то с головой. Мельник содрал с него куртку и слаксы, в которых отыскались документы на джип и ключики с фирменным брелком "Мерседес", оставшимся его несбыточной мечтой. Мель-ник обрядился в прикид, подобрал бригадирскую пушку и поспешил к джипу. Вырулив на дорогу, он обнаружил, что находится на окраине Феодосии, и дернул в сторону Симферополя, прикинув, что деваться бандиту некуда. Тачка резво понеслась по шоссе, подскакивая на ямах, и после получаса сумасшедшей гонки Мельник понял, что оставшемуся в живых действительно удалось остаться в живых. Он уже поостыл, и вернулась способность сооб-ражать. Мельник сбавил скорость до 110, а потом и вовсе до 80 км/ч. Неизвестно, в какую сторону юркнул с пере-пугу бандит, к тому же он мог где-нибудь затихариться, а летать по трассе на чужой тачке и с большой на кармане показалось слишком глупым риском.

Мельник поморщился – давить босой ногой на педаль было неудобно. Он остановил машину на обочине, открыл дверцу и закурил верблюжье дерьмо, найденное в тро-фейной куртке. Сигарета окончательно успокоила нервы и вернула способность думать. Несколько слов, которые произнес бандит, значили очень много. Луговские нашли его, скорее всего, не без помощи этого придурка. Обидно получилось. Теперь они знают, где он обитает, и непре-менно наведаются вновь, ибо тема, поднятая ими, слиш-ком серьезная, чтобы ее бросать. Общак. Теперь Мельник знал цену этому слову. Он догадывался, что у Лугового был небольшой взнос, но все равно – деньги были не его, а общие, по понятиям, принадлежащие всей группи-ровке, а это в среде бандитов – святое. Средства из общака идут на подогрев братвы в зоне, на подкуп сле-дователей и судей, на поддержку пострадавших здоровьем пацанов, их женам, детям и матерям, потерявшим кормильцев. Покусившись на общак, он отобрал деньги в первую очередь у голодных детей, к тому же луговским стало известно, что он мент. Непонятно только, почему не вышли с этим к Татарину, – аргументы весомые, его бы выдали без всякой стрельбы. Нет доказательств? Или решили брать наверняка, чтобы вернуть заодно и деньги. От Татарина бабки бы точно не получили, а так… Своими силами, не привлекая внимания, выдернуть его и раско-лоть, а потом уничтожить. Ну был и был, куда-то пропал, потерялся, наверное. Всякое бывает. А жена…

Мельник выбросил окурок и поспешно запустил дви-гатель. Альбина! Никто из бандитов, похоже, не знал, что она племянница Лугового. А если б и знали? Свидетели никому не нужны.

Мельник старательно припоминал подвальный базар. Ее хотели привезти… Учитывая расстояние между Фео-досией и дачей, это маловероятно. Так, терли уши, чтобы напугать. А если терли, то могли и грохнуть. Мельник прибавил скорость. Альбина! Он поймал себя на мысли, что беспокоится о ней. Вторая его жена, которую тоже могли убить. Из-за него. Мельник вспомнил Полину. Она была скорее другом. С ней можно было посоветовать-ся, излить душу и всегда рассчитывать на понимание. С Альбиной все иначе, их связывала страсть. Да и ра-бота в команде отучила его открываться.

"Какая жизнь, такая и жена", – подумал Мельник и неожиданно для себя усмехнулся.

Дом, одиноко стоящий у края скалы, издали показался пустым и лишенным жизни. "Девятка" красным пятном притулилась у входа. "Неужели?.." – подумал Мель-ник, холодея от предчувствия чего-то ужасного. Он резко затормозил у крыльца и влетел в дом.

– Аля!

Она лежала скорчившись на постели в эмбриональной позе. Смятое одеяло валялось на полу.

– Альбина!

Плечо было теплым. Он перевернул ее на спину, ища следы крови, и тут заметил, что она дышит. – М-м?..

Альбина медленно открыла глаза. Она явно не пони-мала, какие в мире могли случиться события, чтобы вы-таскивать ее из такого глубокого сна.