Юрий Гаврюченков – Ландскнехт (страница 18)

Но вот история стала понемногу проясняться. "Охран-ника" срисовали в кабаке симферопольского аэропорта. И не просто срисовали, а даже стыкнулись с ним. Отмо-розок опять проявил отличные бойцовские качества, уде-лав пятерку луговских, причем бригадира до сих пор отхаживают крымские врачи. Он пребывает в коме и транспортировке не поддается. Один из командирован-ных был с Каримом и хорошо запомнил спутника Вик-тории Николаевны. Он клялся, что не мог ошибиться. Что ж, это вполне укладывалось в схему привычных представлений Гостя о мире: хапнув денег, "охранник" перебирается в другой конец страны, где продолжает заниматься своим делом. Однако его причастность к смер-ти Лугового не давала Гостю спокойно спать. Была до-гадка, что этот "охранник" – мент, причем офицер из отряда РУОПа, занимавшегося непосредственной лока-лизацией организованных преступных группировок. "Локализация" по-ментовски означает "ограничение сфер влияния, деятельности, функций группировки, сокраще-ние до состояния точки". А точка, как известно, размеров не имеет. Цепочка "Симферополь – квартира Лугово-го – исчезновение Альбины из квартиры адвоката, гиль-зы на крыше – гильзы на даче Лугового" наводила на неприятные размышления о том, что даже хорошо налаженная контрразведка не в силах противостоять ухищ-рениям спецов из Управления по борьбе с организованной преступностью. Как мент оказался связан с Викторией Николаевной? Почему в Крыму? Кто стоял за убийством начальника РУОПа? Бурятии, поставлявший Луговому немало ценной информации, был застрелен из того же оружия, что и опер на хате Лебедева. Он был самой крупной фигурой питерского управления, работавшей на бандитов. Остальные гнали сущий мизер, но даже таких были единицы. Купить "барабана" в организации, где все стучат друг на друга, весьма и весьма непросто. Генерал Бурятии был малым отчаянным, но за это ему и платили…

Гость взял со столика массивную серебряную чашку и глотнул густую черную жидкость. Чифир остывал, и его горечь показалась Никите Артемовичу отвратной. Он вер-нул чашку на место и закашлялся.

"Неужели простыл, – подумал он. – Здоровье уже ни к черту. Отняли на зоне менты. – Гостев снова за-кашлялся. – Надо принять аспирин этот, растворимый, как его там… Вечно по телеку показывают – УПСА. У пса, у кота… И по телевизору вечно ментовские морды. Лугового грохнули они, определенно. И на даче у Кулика тоже были они. Мочат почти в открытую, только что в газетах сводку не пишут. Беспредел, совсем беспредел. Творят что хотят. Как же дальше-то будет: эскадроны смерти, сталинские расстрелы воров перед войной, пол-ный ментовский беспредел, как в Ираке, где без суда ставят к стенке? В России все может быть. Луга, Кулика, а когда же меня? Я ведь у мусоров поперек глотки стою. Грохнут, грохнут ведь, суки, в обязаловку это у них теперь – мочить тех, кого по-другому не свалить. И ведь не смерти боязно, как помирать обидно. Знать бы, что у них на уме…"

Знать!

Гость проглотил чифир, отрыгнул терпкий пряный выхлоп и взял радиотелефон, который через компьютер выдавал в эфир шифрованный сигнал по одному из за-ложенных в программе каналов. Используемый в насто-ящий момент канал номер четыре мог дешифровать только начальник службы безопасности АОЗТ "Омерта" Фро-лов, бывший сотрудник службы внешней разведки КГБ. Бесхозный источник информации о деятельности РУОПа был в наличии, правда, вдали от Санкт-Петербурга, что могло осложнить проведение операции. Жизненный опыт подсказывал Гостю, что мент находится в бегах, а значит, никто за него не вступится. К тому же, наказав убийцу Лугового и отыскав общак (пусть не весь, хотя бы оста-ток), Гость еще круче поднимет свой авторитет. На всякий беспредел найдутся контрмеры. Это закон для всех, включая ментов.

3

Работенка Мельнику была явно не в напряг, а на вы-ходные, которые у него получились в субботу, воскресенье и понедельник, Альбина предложила отъехать "на дачу". Теперь они жили в Симферополе, снимая трехкомнатную квартиру, время от времени наведываясь в свой прибреж-ный домик, до которого на мельниковской новой "девя-носто девятой" было около часа езды. Туда-то они и на-правились, благо весна на южном берегу Крыма вовсю вступила в свои права.

Остаток дня и вечер они провели в ресторанах Судака, после чего молодая семья наконец переместилась в свой уютный коттедж. Следом за ними Судак покинули се-ребристый "БМВ-650" и зеленый джип "Чероки" с питер-скими номерами, которые незаметно вели их от само-го Симферополя. Отметив, где приткнулась вишневая "ВАЗ-21099", преследователи удалились, перекрыв обе подъездные дороги, и стали ждать. Свет в доме не гас до трех ночи, потом супруги угомонились и легли спать. Выждав еще час, четверо человек, вооруженные корот-кими сборными ружьями "ОФ-1", окружили дом. Двое встали под окнами, а двое других толкнули незапертую дверь.

Однозарядное ружье "ОФ-1", или оружие фермера, выпускается в комлекте с тремя сменными стволами, приспособленными для стрельбы дробовым патроном две-надцатого калибра, малокалиберным патроном 5,6 мм и "летающим шприцем" для усыпления скота. В настоящий момент питерская четверка использовала "ОФ-1" исключи-тельно в ветеринарной модификации, зарядив в казенник по 0,2 грамма этаминола – проверенного наркотического средства, которым и собирались заглушить "партизана".

Мельника разбудил резкий удар в бок. Сквозь сон он не услышал выстрел и рефлекторно провел рукой по ушибленному месту, сбив какой-то стержень. Альбина же проснулась сразу и, увидев вооруженных людей, закри-чала. Игла с этаминолом вонзилась ей в грудь. Мельник слетел с кровати, за спиной звякнуло разбиваемое окош-ко, и хлопок выстрела вогнал в спину еще один шприц. Мельник выгнулся и заорал. Выбросив вперед ногу, он снес мужика с ружьем и развернулся ко второму, который не собирался с ним драться, а отпрыгнул в сторону и стал маневрировать, уворачиваясь от ударов, что с каж-дым разом у него получалось все лучше. Тело Мельника налилось свинцом, мышцы стали вялыми, мужик больше не отпрыгивал, а отходил не торопясь, поигрывая стволом и ухмыляясь, или Мельнику казалось, что он ухмыля-ется, хотя и не видел его лица. Он уже вообще ничего не видел. Комната закружилась перед глазами, ноги под-косились, и он припечатался к поднявшемуся навстречу полу.

– Ну-ка, сюда давай.

Голоса проникали сквозь темноту, окутавшую мозг черной ватой, плавно влетали в одно ухо, вылетали через другое. Плавно…

– Во гад, не идет.

– Ну-ка…

– А может, чего вколоть?

– В натуре, а то он не проснется.

– Ну, ладно.

Сознание стало проясняться. Мельник открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Какие-то люди, тол-пившиеся вокруг него, оживились.

– Гляди, раскумарился.

– Агха…

Мельник с удивлением огляделся. Он был в каком-то подвале: бетонные стены и трубы под потолком. Он попытался открыть рот, но вместо этого издал невнятное мычание, губы не разжимались. Руки тоже были связа-ны за спиной. Он помотал головой, приходя в себя, и обнаружил, что сидит на стуле, а ноги стянуты клей-кой лентой. Очевидно, то же было и с руками. Помимо него в подвале присутствовали трое бритых в корич-невых пропитках, которые внимательно следили за его реакцией.

– Так, кажется, вернулся на этот свет, – сказал лы-сый, имевший, в отличие от остальных, очки в светлой металлической оправе, придававшие ему вид образован-ного мальчика. По-видимому, он и был старшим. – Ну-ка, развяжи ему язык.

Стоящий справа бандит, чью рожу со сломанным носом Мельник смутно припоминал, приблизился и сорвал с лица два слоя скотча. Мельник поморщился, губы сразу начало саднить.

– Оклемался, – резюмировал бригадир. – Значит, так, командир, слушай сюда. Вот этот человек, – он показал на Сломанный Нос, – тебя срисовал. Ты грохнул Карима на хате Лугового и помыл баксы. Где они?

– Не понимаю, – разжал губы Мельник. – Какой Карим?

Голова постепенно прояснялась. Вероятно, ему вве-ли стимулятор. Мельник обнаружил, что он совершенно голый, сиденье стула колет щепками задницу, а руки заведены за спинку и как-то зафиксированы. Он пошеве-лил плечами. Пальцев он не чувствовал – значит, связан был долго. Напрягая мышцы, Мельник ощутил, как скотч поддается. Требовалось чуть-чуть потянуть время, чтобы восстановить циркуляцию крови.

– Гнешь, падла?! – дернулся тот, что был со сломан-ным носом. Мельник вспомнил его: как-то эта рожа позна-комилась с его локтем в обеденном зале симферопольского ресторана, а до этого… Мельника прошиб холодный пот: квартира Виктории, бандиты, сейф. Этот стоял у кейса с деньгами, и в той ситуации ему повезло больше всех – отделался сломанным ребром. А надо было добить.

– Не гони, – остановил его бригадир и сказал, об-ращаясь к Мельнику: – Ты где мозги-то сушил, коман-дир, не на динамовских ли рингах? Нам даже известно, что ты мент. Ты взял эти деньги, а это общак, понимаешь? Где они?

– Какой общак, пацаны, вы чего? – состроил Мель-ник удивленную мину, напрягая мышцы предплечий и сгибая руки в локтях, чтобы растянуть скотч. Брига-дир заметил его потуги и кивнул Сломанному Носу:

– Посмотри грабли.

Сломанный Нос зашел за спину и пнул носком ботинка по пальцам.