Юрий Ерошкин – подозреваемый (страница 2)

3

Следственный комитет находился в старом пятиэтажном жилом доме, занимая его первый этаж. Помещение это он делил с межрайонной прокуратурой. Заглада уже хорошо ориентировался в районе и без труда отыскал нужный дом.

Кабинет следователя Теплушина был невелик, обстановка – обычная для таких кабинетов. Стол, стулья вдоль стены, полки с юридической литературой, вешалка у двери. Двустворчатый несгораемый шкаф в углу возле окна, на столе – монитор и клавиатура. На стене за спиной следователя, большая, похожая на те, что висят в школах, доска, на которой были прикреплены фотографии разыскиваемых преступников. На окнах – жалюзи.

Заглада снял плащ и кепку, присел за небольшой квадратный столик, вплотную приставленный к столу следователя. И приготовился отвечать на вопросы.

– … когда Алла работала в вечер, то домой возвращалась, как правило, около девяти, за исключением тех случаев, если же пациент требовал более тщательного осмотра. Ну и если она по пути заходила в магазин. Когда в половине десятого её всё ещё не было, я заволновался, а в десять уже понял, что с ней что-то случилось.

– Но ведь она могла, как вы говорите, и дольше обычного с пациентом задержаться, и с коллегами по работе заболтаться – женщины любят что-то обсудить. В конце концов, она могла заехать к какой-нибудь подруге. Почему вы сразу решили, что с ней что-то случилось?

– У нас так заведено было, если кто-то не возвращается в привычное время, непременно звонит и предупреждает. Что же касается подруг, я всех обзвонил, жена ни у кого не появлялась и даже не планировала. Звонил я и в поликлинику, мне сказали, что она давно уже ушла. Вот тогда я и понял, что случилась беда. И побежал в полицию, где надо мной посмеялись и отфутболили.

– Но поймите, после исчезновения вашей жены прошло часа три-четыре. В полиции просто не имели права принимать ваше заявление.

Ну да, «такой порядок», добавь ещё, подумал про себя Заглада и нахмурился. Возражать против «такого порядка» не стал, какой смысл? И что это теперь изменит?

Теплушин отстучал на клавиатуре показания Заглады и перешёл к следующему вопросу.

– Скажите, в последнее время поведение вашей жены как-то изменилось? Что-то заметили вы необычное в нём хотя бы какую-то незначительную на первый взгляд мелочь?

– Нет, – пожал плечами Заглада. – Всё было как обычно.

Он немного слукавил. Но то, что произошло между ними, касалось только его и Аллы, и афишировать это перед следователем он не собирался. Тем более это никак не касалось убийства.

– Её убили, чтобы ограбить? – спросил в свою очередь Андрей.

– Вот это мы с вами сейчас и постараемся определить. Скажите, какие украшения были на вашей жене в тот день, и какую сумму она имела при себе?

К своему разочарованию следователь не узнал ничего нового. Всё, что перечислил Заглада – серьги с камешком под изумруд, золотая цепочка с крестиком, колечко с небольшим бриллиантиком, обручальное кольцо, – всё это было обнаружено и внесено в протокол осмотра. Сколько денег было при потерпевшей, Заглада не знал, он никогда не заглядывал в кошелёк жены, не имел такой привычки. Однако при ней была зарплатная карта и ещё карты каких-то магазинов.

– А часы? – с робкой надеждой спросил Теплушин.

– Часы она не носила, обходилась мобильником.

И надежда следователя на то, что это было ограбление, ответ Заглады разрушил окончательно. Впрочем, версия убийства с целью ограбления изначально выглядела шатко, все украшения остались при убитой. Вот разве что если она сняла в тот день с карты изрядную сумму, и это кто-то увидел…

Теплушин задал ещё несколько вопросов Загладе, среди которых был и тот, который вызывает взрыв негодования у людей, оказавшихся в схожей с ним ситуации.

– А где были вы в тот день в период с двадцати до двадцати трёх часов, Алексей Кондратьевич?

Заглада вскинул голову и жёстким взглядом впился в спокойные глаза следователя. Теплушин выдержал этот взгляд – не в первый раз приходилось видеть ему такую реакцию на его вопрос.

– Я полагал, что подобные вопросы задают следователи из каких-то второсортные сериалах, значит, ошибался… Уж очень вам хочется побыстрее доложить начальству о раскрытии дела, понимаю… Так вот, алиби у меня нет, был дома, один, никто меня не видел и не слышал. И я – никого. Что названивал по телефону, разыскивая жену – какое же это алиби? Я мог и с места убийства звонить, верно? Но кажется, в юриспруденции есть такая штука, как презумпция невиновности, если не ошибаюсь? Так что ищите, доказывайте, что страшный и зловещий убийца моей жены это я сам!

– Вы, Андрей Кондратьевич, напрасно иронизируете. По статистике, да и из моего личного опыта я могу сказать, что в убийстве одного из супругов очень часто бывает повинен другой супруг.

– Тем более флаг вам в руки! Доказывайте! Или вы меня сразу в кутузку упрячете, чтоб не заморачиваться, а?

– Никуда я вас не упрячу, пока, во всяком случае, – спокойно отреагировал на взрыв возмущения Заглады Теплушин. – И прошу на меня не сердиться, я просто выполняю свою работу и задаю те вопросы, которые задаю всегда в подобных обстоятельствах. И если что, готов буду перед вами извиниться.

– Это хорошо, что вы меня пока не арестуете, – Заглада голосом выделил это «пока». – Я могу идти… пока?

– Можете, только сперва прочтите протокол всё ли правильно записано и распишитесь снизу каждого листа.

– Когда я смогу похоронить жену? – спросил Заглада, исполнив то, о чём просил следователь: прочёл и подписал протокол.

– Точно сказать, к сожалению, не могу, может быть дня через три-четыре. Я вам обязательно сообщу. Понимаете, нужно провести ещё некоторые экспертизы, кое-что уточнить.

Не прошло и пяти минут, как Заглада покинул кабинет следователя, к Теплушину явился Влад Заступин, молодой толковый опер, тоже работавший по делу об убийстве Аллы Кожемякиной, жены Заглады.

– Этот безутешный муж от тебя такой раскрасневшийся выскочил? – спросил, присаживаясь за приставной столик Заступин.

– Он самый. Возмутился и очень искренне, что я спросил, где он находился в момент убийства.

– Они все возмущаются поначалу, а потом, когда припрёшь их к стенке, плачут, что не хотел, мол, так вышло.

– Тут другой случай. Если это он убил жену, то явно хотел.

– Из чего ты это заключил?

– Эксперт сказал, что женщина была убита чем-то вроде молотка или гвоздодёра. Вряд ли люди постоянно носят с собой такие инструменты… Ну ладно, рассказывай, что ты успел нарыть?

На видеорегистраторе из трамвая ничего интересного увидеть не удалось. Потерпевшая вышла на остановке «Главная аллея» одна, за ней никто не шёл. Что касается зарплатной карты, то она сняла с неё деньги три дня назад и только три тысячи. В поликлинике все коллеги её шокированы убийством.

Так что улов был небогатый. Пока во всяком случае. Но ведь в таких делах сети забрасывать порой приходится не раз и не два.

– Знаешь что, Влад, разузнай-ка мне про этого Загладу всю подноготную. Начиная от того, какого цвета у него был горшок в детском саду и в какие носовые платки он нынче сморкается. Словом – всё-всё.

4

Разговор со следователем оставил в душе Заглады неприятный осадок. Не нужно было ему так бурно реагировать на вопросы Теплушина. Хотя ответил он ему, кажется, неплохо. Однако если эмоции отбросить в сторону и прямо спросить себя: разве у Теплушина нет оснований подозревать его в убийстве жены, что он ответил бы? Ведь алиби у него действительно нет, а верить на слово… Кто он такой, чтобы следователь поверил ему на слово?

Скорее всего после этого разговора Теплушин всерьёз заинтересуется им, будет вытаскивать на свет Божий всё его грязное бельё… Впрочем, это ещё ладно, чистеньких людишек не бывает. Важно, как следователь истолкует те факты, который ему откроются. Тут в ход пойдёт этот пресловутый стакан воды, наполовину полный или наполовину пустой.

Конечно, рано ещё паниковать, но и недооценивать следователя не стоит. У этого Теплушина такой взгляд, будто он насквозь тебя видит. Или даже мысли твои читает. Может ещё и поэтому он, Андрей Заглада, психанул тогда у него в кабинете.

Похороны жены отодвинулись на неопределённый срок, и поэтому сидеть дома не было никакого смысла. Да и желания тоже не было. И на следующее утро, как обычно, Заглада отправился на работу.

Трудился он четыре последних года в крупной строительной корпорации в Департаменте безопасности. Работа – не бей лежачего, обязанности – смешные: шастать по корпусам, где размещалась корпорация да проверять, где кто документы важные на столе оставил без присмотра, в сейф не убрал, окна, уходя с работы, не прикрыл или двери нараспашку оставил. Тут же грозный окрик последует из Департамента.

Работу эту ему, бывшему школьному учителю математики в своё время подыскала Алла, царствие ей небесное. Как раз они тогда только-только поженились, и он переехал к ней.

Возглавлял Департамент бывший сотрудник ФСО, человек недалёкий, но амбициозный. Отношения с ним у Заглады были, в общем-то, нормальные.

Непосредственным же руководителем Андрея была Светлана Николаевна Сушкова, тридцатилетняя незамужняя бездетная особа, с которой он близко сошёлся примерно полгода тому назад. Светлана обладала просто волшебной фигурой, всё, как говорится, было при ней, а вот на мордашку была так себе. Наверно кто-то там, в небесных сферах посчитал, что к такой фигуре ещё и соответствующее личико определить – это уже перебор.