Юрий Ель – Неискушённый. (страница 13)

Голос её сделался хриплым. Антал понял, что пугает её. Понял, что забылся и совершенно случайно воздействовал на принцессу своей силой. В конце концов, прежде всего Элейн являлась молодой девушкой, пусть и достаточно сильной. И сейчас она находилась наедине с не менее могущественным чудовищем в человеческом обличие. Наедине с мужчиной, который вёл себя странно и отталкивающе. И меньше всего на свете ему хотелось пугать её. Антал выдохнул. Каждый подобный разговор с богиней заканчивался тем, что ему непременно становилось тошно и тревожно. Но сейчас он постарался отринуть негативные эмоции и терзающие душу ощущения, чтобы побыстрее прийти в себя. Взгляд смягчился, движения замедлились. Энергетика поддалась тому же настроению и исчезла, более не трогая гостью.

Элейн сразу же уловила перемену. Она вдруг встала, взяла полотенце, лежащее в одном из шкафов, и намочила его холодной водой. После чего подошла к ничего не понимающему Анталу и аккуратно взяла его руку в свою.

– Вы обожглись, – произнесла принцесса и осторожно приложила полотенце к коже прескверного.

Туда, куда попали горячие капли из чайника. Кожа успела покраснеть, но Антал по-прежнему не чувствовал боли. Он лишь внимательно наблюдал за внезапной заботой принцессы.

– Спасибо, – слабо сказал прескверный.

– Пустяки, – только и ответила Элейн.

За окном громыхнуло. Антал, о чём-то резко вспомнив, спросил:

– Госпожа, пока мы спали, вы так ничего и не слышали? Ни стуков, ни скрежета?

– Нет, совсем ничего.

Прескверный вздохнул и в очередной раз бросил взгляд на окно.

– Элейн, мне необходимо наведаться в храм.

Принцесса оторопела:

– В храм… Пресвятого Сальваторе?.. Я не понимаю.

– Да. Здесь недалеко.

– Но зачем? И, не сочтите за дерзость, но мне интересно: вас туда пустят?

Антал горько усмехнулся, но вовсе не удивился вопросу.

– Пустят. На самом деле, я там завсегдатай.

Принцесса не нашлась с ответом. Всё больше господин Бонхомме казался ей интересным и необычным. Она его совсем не знала, но, кажется, вдруг очень захотела это исправить. Ей, как благословлённой Пресвятым Сальваторе, не подобало связываться с прескверным. То был настоящий грех. Но преступить порог святости она решилась уже в тот момент, когда узнала о гибели брата, потому теперь терять было нечего.

– Погода всё ещё бушует. Нам в любом случае придётся дождаться окончания ненастья и только потом отправляться в путь. Вероятно, гроза уже не утихнет сегодня. Потому сейчас я бы хотел наведаться в храм, пока мы не покинули Домну. Вы можете подождать меня тут.

Элейн покачала головой:

– Нет. Я хочу пойти с вами.

– К сожалению, у меня нет зонта. Вы промокните насквозь.

– Нестрашно. Или вы против моего общества?

Антал прищурился, улыбнувшись. Он рассматривал Элейн, пытаясь разглядеть вовсе не то, что было снаружи. Что скрывалось за её милой улыбкой? О чём она думала, что затеяла? Складывалось впечатление, будто принцесса желала сблизиться. Для чего? Стоило ли ей доверять? Конечно, Антал и не доверял. По крайней мере, пока.

– Так сильно желаете составить мне компанию?

Госпожа Дезрозье пожала плечами, загадочно улыбнувшись:

– Почему бы и нет? Мне не хочется быть здесь одной. А ещё жутко интересно, для чего вам в такую непогоду понадобилось идти в храм.

– Это никакая не тайна. Скорее, это сложно объяснить. Ну что ж, пойдём.

Антал любезно одолжил принцессе накидку и облачился в такую же, после чего вдвоём они вышли из дома, тут же ощутив на себе гнев природы. В лицо ударил сырой ветер, оставив на щеках холодные капли дождя. Над головой оглушительно грохало небо и метало молнии. А под ногами чвакала грязь. Сапоги идущих по щиколотку проваливались в лужи. Антал и Элейн, прикрывая лица капюшонами, шагали против сильных порывов ветра, небрежно швыряющих их тела из стороны в сторону. Домна, словно пребывая в дрёме, молчала. Во многих домах были зашторены окна, и казалось, будто там никого нет. Лишь в нескольких окнах виднелся слабый свет свечей, и это служило напоминанием о том, что здесь всё-таки есть люди.

Элейн оглядывалась по сторонам, бросая взгляды на дома. Они не выглядели новыми: где-то были крылечки покосившиеся, где-то прохудившиеся крыши. Но было у домов Домны кое-что общее – внушительные толстые двери. А над ними висели ветряные колокольчики. Однако сейчас принцесса почти не слышала их из-за раскатов грома и ветра. Их звук слабо доносился со всех сторон. Умиротворённо позвякивая, колокольчики будто не обращали внимание на непогоду, безвольно болтаясь и продолжая играть свою музыку.

Идти было тяжело, но всё же вдвоём они добрались до больших дверей храма, каменные стены которого обещали защитить от страстей погоды, принесённых осенью. Внутри было тепло и сухо. Сквозняк, шмыгнув через открытые двери без приглашения, спугнул огоньки свечей. Те вздрогнули и заволновались, грозясь потухнуть, но уже через секунду вновь замерли, продолжая смиренно растапливать воск.

В храме царил приятный полумрак. Здесь было невероятно спокойно, и даже грозы почти не было слышно. Она бушевала снаружи, обрушивала гнев на каменные стойкие стены, но внутрь, казалось, ворваться не решалась. Будто сама природа не желала нарушать тишину и умиротворение в доме святости.

Элейн подняла голову к высоким потолкам, увидев старинные фрески с изображением Сальваторе. Душа её тут же откликнулась. Храм показался таким родным, и где-то в груди вдруг растеклось приятное тепло. Носа аккуратно коснулся ненавязчивый запах благовоний. Дым их осел на одежде и волосах, впитавшись. Принцесса сразу ощутила – здесь чтут веру и бога, здесь безопасно, спокойно и нет места проклятию. И, лишь подумав об этом, она взглянула на своего спутника. Антал, сняв капюшон, растирал замёрзшие руки. Взор его тоже был устремлён на фреску, а губы безмолвно шевелились. Неужели он читал молитву?

Так они и стояли в пороге, пока из маленькой комнатки, находящейся позади алтаря, не вышел старик. Очевидно, священник. Облачён он был в белоснежную фелонь, расшитую золотистыми нитями. Седые длинные волосы спадали с осунувшихся плеч. Мужчина хромал, опираясь на трость. Стук её при соприкосновении с каменным полом разносился вокруг эхом. И Элейн тут же вспомнила о матери, которая точно так же передвигалась по дворцу.

– Добрый вечер, господин Меро́, – поприветствовал священника Антал.

Элейн лишилась дара речи. Меро?! Такую фамилию носила одна из трёх благословлённых семей!

Старик медленно подошёл, одарив гостей добродушной улыбкой.

– Добрый, добрый! – хрипло ответил он. – Рад видеть тебя, Антал.

Он неторопливо перевёл взгляд на принцессу и вгляделся в неё. Несомненно, глаза его уже почти не видели. Старость забрала их цвет, оставив лишь мутную пелену. Священник силился понять, кто перед ним, однако черты столь известного лица наследницы трона то и дело расплывались. Тогда Антал представил её:

– Со мной госпожа Дезрозье.

Старик обомлел и, вероятно, решил поначалу, что ослышался. Он даже сделал шаг назад, подумав, что ему непозволительно стоять так близко к носительнице королевской фамилии. Слова никак не шли. Ошарашенный Рамиель Меро растерялся, точно маленький мальчик, а потом сообразил, что должен прежде всего поклониться. Но Элейн тут же возразила:

– Нет, не стоит, господин! Не пристало вам мне кланяться.

– Скромна дочка своего отца. Зрением я слаб стал, но всё равно черты Нерона Дезрозье в ваших, госпожа, без труда узнаю. До чего же похожа на родителя своего!

Он снова заулыбался:

– И красива, как Нереида когда-то. Я ведь их помню ещё совсем юными. И знал их тогда не как короля и королеву Эрхейса. Много лет уже минуло с тех пор. Я был свидетелем того, как их представили друг другу, я же благословил их брак волею Сальваторе. Они были молоды, но не по годам мудры и сильны.

Рамиеля никто не перебивал, позволяя придаться воспоминаниям о временах, о которых говорил он с теплотой и улыбкой.

– И в вас, госпожа, – обратился он к Элейн. – Я чувствую такую же силу. Не зря именно род Дезрозье взошёл на трон, ох не зря…

– А что же ваш род, господин Меро? Я считала, что…

Священник горько усмехнулся, переступив с ноги на ногу:

– Считали, что никого уже не осталось? Последний я. И после смерти моей благословлённых семей останется лишь две. На мне род Меро окончательно исчезнет. Я тихо доживаю свой век в этом маленьком храме, и всё, что у меня осталось – лишь вера. Такая же непоколебимая и искренняя.

Он поднял взгляд на фреску, вздохнув:

– И Сальваторе. У меня всё ещё есть Сальваторе, хотя нас он давно покинул.

Вновь воцарилась тишина. Элейн не стала больше ни о чём спрашивать, погрузившись в печальные мысли и рассуждения. Из задумчивости её вывел вопрос священника, адресованный Анталу:

– Так что же привело вас сюда?

На миг принцесса даже забыла о том, что была не одна. Прескверный не проронил ни слова, не вмешивался в их с Рамиелем разговор и просто тихо стоял рядом. Как тень.

– Господин Меро, вы не видели Дьярви? Он не приходил сюда? – спросил обеспокоенно Антал.

– Не приходил. Уж несколько дней его не видел. А что же, он пропал?

Прескверный вздохнул и пожал плечами:

– Не знаю. Просто на улице гроза такая страшная, и дождь льёт. Он, вероятно, напуган и где-то прячется. Ко мне тоже не приходил.