Юрий Ель – Неискушённый. (страница 14)

Священник слабой морщинистой рукой ободрительно сжал плечо Антала, чуть потрепав:

– Всё-таки доброе у тебя сердце. О проклятом беспокоишься. Но не волнуйся. Вернётся он, вот увидишь.

Услышанное повергло принцессу в шок. О проклятом беспокоится? Что это значит? Она с непониманием взглянула на Антала, но тот этого не заметил. Он казался отстранённым. Стоял, уставившись перед собой, озабоченный какими-то мыслями.

На самом деле Элейн в последнее время всё чаще придавалась искреннему изумлению. Сначала она увидела в доме прескверного алтарь, посвящённый Пресвятому Сальваторе, а потом этот же самый прескверный повёл её в храм, на порог которого таких и вовсе не пускали! Да ещё и господин Меро, будучи священником, не прогнал его и даже просто не обругал. Старик общался с Бонхомме… по-отечески? Как такое возможно? И почему этот прескверный настолько неправильный? Подобных ему чудовищ убивали. На них вели охоту и истребляли. Одарённых проклятым поцелуем Тенебрис ненавидели и презирали, и, честно говоря, было за что. Но от Антала, пусть и исходила опасная энергетика, всё же не чувствовалось главное – зло. Хотя, быть может, судить ещё слишком рано?

– Что ж… – произнёс Антал. – В таком случае мы пойдём. Спасибо, господин Меро.

– Могу ли я полюбопытствовать? – спросил вдруг священник. – Что привело благословлённую госпожу сюда? Всё-таки Домна – место проклятое, забытое. Не каждый день здесь можно повстречать королевских особ.

О том, что Бартоломью мёртв, было известно лишь обитателям Дворца Дезрозье и некоторым приближённым к правящей семье личностям. Потому Элейн, закусив губу, ответила уклончиво:

– Есть некоторые дела, которые не терпят отлагательств. С ними мне помогает господин Бонхомме. Потому я и здесь.

Священник и не ждал подробностей, поэтому лишь кивнул в ответ.

– Позвольте пожелать вам удачи в ваших делах. Пусть путь ваш будет лёгок и не тернист. И будьте осторожны, – дал напутствие Рамиель и всё-таки с трудом поклонился принцессе, выказав уважение и почтение. – И дарует вам Сальваторе мир, и утешит ваши мятежные души. Я буду молиться за вас.

– Благодарю, господин Меро.

Принцесса, тронув Антала за плечо, спросила:

– Идём?

Тот, всё ещё не привыкший к внезапным прикосновениям, вздрогнул, после чего кивнул:

– Идём.

***

Оказавшись дома, Элейн не спешила заваливать прескверного вопросами, хоть за такое короткое время их и накопилось изрядно. Честно говоря, она ожидала, что тот заговорит сам, что захочет вдруг поделиться с ней чем-нибудь, но господин Бонхомме молчал как рыба.

Время близилось к ночи. Тучи прекратили греметь и лить холодные слёзы. За окном наконец сделалось спокойно. Снаружи теперь тянуло приятной прохладой. Пахло дождём. Принцесса пожелала выйти на крыльцо, чтобы подумать и насладиться спокойствием. Здесь непривычно тихо: не слышно шума волн. Здесь нет моря. Домна безразлично молчала и никак не откликалась. Казалось, она мертва. Не даром это поселение проклятым считали. Всё-таки земля тут пропитана кровью, а жители, вероятно, так и не оправились от пережитого кошмара. Даже удивительно, что здесь кто-то живёт после тех событий. И как, интересно, тут оказался Антал? Почему обосновался в столь непривлекательном месте?

Элейн, подобрав босые ноги, устроилась на скрипучем дряхлом стуле. Ветер игрался с её волосами и приятно холодил ключицы и шею. Он же шумел в деревьях, в траве и… в колокольчиках? Принцесса прислушалась. Со всех сторон от каждого дома разносился их звон. Тихая мелодия, которую играл ветер, баюкала и нежно забиралась в самую душу. Вокруг было темно и мрачно. И даже луну надёжно спрятали тёмные облака. Но музыка, не боясь ночи, отгоняла страхи и тревоги. Так, выходит, Домна вовсе не мертва? И не молчит безразлично? Элейн не заметила, как задержала дыхание, слушая. Она даже не шевелилась, словно боялась спугнуть чарующий звон. Это, конечно, не шум бушующих волн, но тоже невероятно красиво.

Из дома показался Антал. Он молча сел рядом, прямо на пол, предложив принцессе папиросу. Вдвоём они закурили, разделяя момент спокойствия. Какое-то время никто ничего не говорил, но Антал всё же прервал тишину:

– Я тоже люблю сидеть тут вечерами.

– Здесь очень хорошо, – ответила Элейн, выдохнув дым. – И колокольчики даруют умиротворение. Казалось бы, такая мелочь, но всё же мелодия их как будто околдовывает. И я никогда раньше не видела, чтобы их было так много. Надо же! Над каждой дверью каждого дома висят!

– Я их сделал, – будничным тоном сказал Бонхомме. – Все до единого. И они в самом деле непростые. Вам не показалось – колокольчики околдовывают. Каждый напитан моей энергетикой, отгоняющей проклятых. Вы, должно быть, заметили, какие у домов массивные двери? Это потому, что местные до сих пор живут в страхе. Они не понаслышке знают, как легко проклятые могут попасть внутрь. И колокольчики эти повесили, чтобы чудовища точно не смогли больше подступиться. Я был свидетелем произошедшей здесь трагедии. Видел кошмарные вещи. Поэтому и смастерил колокольчики.

Он смущённо улыбнулся, помолчав пару мгновений, а потом добавил:

– Я и сам, когда ещё издали слышу их звон, сразу понимаю, что возвращаюсь домой. Именно домой, понимаете?

Элейн не хотела перебивать и боялась, что Антал вновь замолчит. Слушать его было интересно. Но всё же принцесса осмелилась спросить:

– Расскажете подробнее, что случилось с Домной?

Выдохнув дым, господин Бонхомме кивнул:

– А чего бы не рассказать?

И прескверный погрузился в воспоминания, которые всё ещё были свежи.

Глава 7. Молитва священника.

***

Около года назад на Домну обрушилось большое несчастье. Настоящее бедствие. И к тому моменту, когда королевская стража прибыла на подмогу, было уже поздно. Всё случилось ранним утром. Стоял густой туман. На траве поблёскивали капельки росы. Тишину нарушал лишь шёпот листвы. А потом издалека донёсся леденящий душу рёв.

Некоторые из жителей проснулись, заслышав его. Кто-то выглядывал из окон, а кто-то вышел на улицу, пытаясь понять, откуда доносился этот нечеловеческий вопль. И на какое-то время вновь наступила тишина. Она была всепоглощающей и осязаемой. Казалось, в тот момент даже деревья стихли, испугавшись. И Домна – маленькое хрупкое поселение – казалось, замерло. Люди тихо переговаривались друг с другом:

– Вы слышали?

– Какой кошмарный звук!

– Ни один зверь не издаёт подобный рёв. Так неужели это?..

Рассвет явил себя на горизонте. Туман как будто бы стал только гуще и не позволял разглядеть то, что происходило вокруг. Из него же вдруг раздался ещё один вопль, но уже гораздо ближе. А следом и рычание, несущее угрозу. Люди ахнули, переполошились, ещё не зная, что их ждёт. Некоторые поспешили спрятаться в своих домах, а те, что посмелее, взялись за оружие и остались на местах, готовясь к… чему? Нападению?

Мужчины вглядывались в туман, заметив в нём движение. Кто-то выкрикнул:

– Прячьте детей! Закрывайте двери и окна! Кто-то идёт…

Женщины поспешили подчиниться. Залепетав молитву в страхе, они разбежались по своим убежищам. И в ту же самую секунду из тумана явились чудовища, некогда бывшие простыми мертвецами. Ростом они были чуть выше человека. Облачённые в доспехи, несли в жилистых синюшных руках оружие: кто топор, кто меч, а кто и копьё. Глаза их опасно сверкали. Во взглядах не было и капли сочувствия. Они явились, чтобы убивать и разрушать, ведомые своим проклятием или же чьей-то злобной волей.

Было их около тридцати. Павшие воины, чьи тела не похоронили достойно, а души не очистили и не упокоили, восстали и теперь желали кровопролития. Лица их вытянутые давно утратили сходство с человеческими. С разинутых клыкастых пастей стекала слюна и свисал длинный чёрный язык. А в горящих жёлтых глазах отчётливо читалась угроза. Они рычали, наступая. Целое войско двигалось вперёд, готовясь смести маленькое поселение, словно пыль под ногами.

Не чувствующие боли солдаты были неуязвимы. И даже если бы они сбросили вдруг свою потрёпанную стальную броню, сплошь покрытую коррозией, их телам всё равно ничего не угрожало бы. Мертвецы, столкнувшись со смертью однажды, её уже не боялись.

Однако простые смертные, лишь завидев их, были в ужасе. Мужчины, стояли как вкопанные, не зная, что предпринять. Ноги подкосились, руки задрожали, не в силах удержать орудие защиты.

Кто-то слабо произнёс:

– Ох, Сальваторе, помоги нам…

А потом раздался крик:

– Войско! Это Павшее войско! Бегите! Уносите ноги! Бросайте всё!

И в этот момент как по команде солдаты ринулись вперёд, бросаясь на людей. Поднялась страшная паника. Жители поселения пытались спастись, разбегаясь кто куда. Первыми погибли мужчины, что хотели защитить свои семьи. Мертвецы стремительно настигли их и, не раздумывая ни секунды, разорвали на части. Пролилась кровь. Оторванные руки, ноги и головы упали на сырую землю. И трава этим кошмарным ранним утром теперь была покрыта отнюдь не каплями росы.

Люди рыдали, хватая детей и пытаясь увести стариков. Некоторые не успели покинуть свои дома, прячась внутри, и тогда мертвецы, выломав двери и окна, добрались и до них. Проклятые рычали, вгрызаясь в податливую мягкую плоть беззащитных людей. Они остервенело ревели, доводя своих жертв до безумия. И те, сходя с ума от ужаса и нестерпимой боли, видели в смерти спасение, а не кару.