Юрий Ель – Неискушённый. (страница 12)
Проснулся он под вечер. Вернее, Антал, бросив взгляд в окно, так подумал. Но, как оказалось, время только близилось закату. Из-за грозы снаружи всё ещё было темно, и непроглядные тучи закрыли собой солнце. Дождь не унимался и продолжал неистово колотить по крыше. В комнате воцарился мрак. В доме стояла приятная тишина.
Поднявшись с постели, Антал потянулся, подумав: а проснулась ли принцесса? И, вспомнив о том, что госпожа в данный момент гостила у него дома, прескверный прислушался и к голосу Тенебрис. Его не было. Она по-прежнему молчала. Вот так радость! Осознав, что мысли всё ещё принадлежат лишь ему одному, Антал удовлетворённо улыбнулся. А потом в животе заурчало.
Потерев глаза, прескверный встал, оделся и причесался, после чего тихо направился вниз, чтобы наведаться в кухню. Он крался, спускался на носочках, бросив взгляд в гостиную, где в свете сверкнувшей молнии успел разглядеть мирно спящую принцессу.
«Подумать только! У тебя дома сама Элейн Дезрозье!»
Недолго Антал радовался. Тенебрис ворвалась в его сознание внезапно и бесцеремонно, как это делала всегда. Он даже вздрогнул и ускорился, шмыгнув в кухню, будто голос богини мог разбудить гостью.
«Её маленький фокус, конечно, оградил тебя от меня, но ненадолго. И я надеюсь, тебе стыдно. В конце концов, ты не имеешь никакого права игнорировать меня.»
Но именно это Антал и делал – игнорировал. Он молча ходил по своей кухне, молча поставил на огонь чайник, а потом в абсолютном безмолвии сел за стол, закинув ногу на ногу. Тенебрис это не устраивало. Антал отлично её изучил, знал все повадки и в совершенстве понимал каждую её интонацию. И сейчас богиня злилась. И обижалась. А ещё по обыкновению своему пыталась повлиять на прескверного и внушить ему свою волю. Но на этом её, казалось бы, безграничная власть заканчивалась.
«Молчишь?»
Она хихикнула.
«Что ж, любовь моя, мне не привыкать. Раз не хочешь говорить, значит, будешь слушать.»
Антал улыбнулся, чувствуя, как Тенебрис постепенно выходила из себя. Он знал: она лишь делала вид, будто её вовсе не задевало его равнодушие. Богиня беззаботно хихикала, скрывая за этим самый настоящий гнев. Она словно пыталась аккуратно подступиться к Анталу, боясь оттолкнуть ещё сильнее. Боясь, что он всё-таки однажды окончательно перестанет отвечать, и голос её в его голове навсегда стихнет, не оказывая больше никакого влияния. Или, быть может, богиня попросту стыдилась собственной слабости и не желала показывать какому-то там смертному истинные чувства. Потому Тенебрис сдерживалась и по возможности старалась не давить слишком сильно. К сожалению, это у неё получалось не всегда.
«Ты совершил ошибку, согласившись помочь принцессе. Я говорю это, потому что хочу уберечь тебя. Потому что мне не безразлична твоя судьба. Семейству Дезрозье доверять нельзя, мой милый. Ведь ты и сам это прекрасно знаешь. Неужели забыл, что они сделали с тобой? – Голос её стал жалостливым, плаксивым. – Мой бедный, беззащитный Антал! Как они тебя мучали, как измывались!.. Ты едва выжил тогда, помнишь?»
Антал невольно потянулся к своей шее, чтобы убедиться, что на ней действительно больше нет стального ошейника. Внутри всё сжалось от тягостных воспоминаний, и Тенебрис, связанная с прескверным, моментально уловила его чувства. Она тут же зацепилась за них и принялась осторожно тянуть за ниточки. Тон её сделался сочувствующим. Одними только словами богиня будто желала пожалеть и утешить Антала.
«Больно было, да? Я понимаю. Они никогда не заслужат твоего прощения. И моего тоже. И поделом, что с мальчишкой Нерона Дезрозье случилось такое несчастье! Потеряв сына, он сполна поплатился за свои грехи. Уж я-то знаю, через что он прошёл, узнав о смерти своего дитя. Поверь, любимый, королю было нестерпимо больно. И он не заслужил твоей помощи. Зачем тебе тратить время на правящую семью и пытаться отыскать ходячий проклятый труп принца?»
Антал понимал: по какой-то причине Тенебрис не нравилось то, что он собирался помочь принцессе. А это значило, что отступать от выбранного пути точно нельзя. Неспроста богиня пыталась отговорить его. Тем временем голос её не стихал, она не сдавалась:
«Антал, услышь меня. Я не желаю тебе зла. Я люблю тебя.»
Она правда любила. Как умела.
«Я хочу уберечь тебя от невзгод и боли. И мне хорошо известно, что для этого не стоит связываться с благословлённой Пресвятым Сальваторе семьёй Дезрозье. Они ведь никогда не увидят в тебе человека и казнят при первой же возможности. Сразу, как только ты станешь им не нужен. Вероятно, у них есть какой-то замысел. Иначе почему бы им не отыскать принца своими силами?»
– Ты тоже никогда не видела во мне человека, – ответил тихо Антал, снимая закипевший чайник с огня. – Только и вторишь, что я – чудовище, которое никто никогда не примет.
«Кроме меня, Антал. Кроме меня! Я приму тебя.»
Доля правды в словах назойливой богини была. Антал не понимал, по какой причине Элейн, владеющая частицей души Сальваторе, не способна справиться самостоятельно. И если он спросил бы прямо, ответила бы она честно? Или правящая семья в самом деле что-то затеяла?
– Так или иначе, в награду мне отдадут козлёнка. Разве ты не заинтересована в этом?
«Считаешь, будто король в самом деле отдаст тебе такую ценность? Не будь наивным, Антал. Нерон ни за что на свете не расстанется с козлёнком. Правящая семья костьми ляжет, лишь бы его защитить и оградить от меня. А ты даже взглянуть на него не успеешь – тебя опять закуют в кандалы, а потом отрубят голову. И на сей раз не промахнутся.»
– Тебе нужны эти козлята, Тенебрис. Если не я, то кто же тебе их достанет?
Тенебрис вдруг расхохоталась, ответив:
«Как сладка твоя ложь! Знаю же, что ты не предан мне. И, несомненно, до сих пор обижен. Потому никаких козлят ты не достанешь. Только не для меня. Но, несмотря на это, я всё равно о тебе забочусь. Поэтому не желаю, чтобы ты рисковал собой и связывался с правящей семьёй.»
Хотел было Антал ответить колкостью, как вдруг в кухню тихо вошла Элейн.
– Господин Бонхомме, вы разговаривали сам с собой? – усмехнулась она, усаживаясь за стол.
Антал, нахмурившись, ответил:
– Если бы.
– Ох, вы снова слышите голос богини? В таком случае…
Принцесса вновь призвала свою силу, вытянув руку и надеясь, что Антал позволит прикоснуться.
«Если ты поступишь так со мной ещё раз, то больше никогда меня не услышишь. Понял? Я покину тебя навсегда. И никогда не прощу. В самом деле этого желаешь?»
Тенебрис не шутила. Теперь она говорила абсолютно серьёзно. Не заискивала, не игралась и не лепетала. Голос бессмертной оказался ледяным, а слова – резкими и жгучими. И на Антала тон её подействовал отрезвляюще. Он вдруг отпрянул от принцессы, как от огня, избегая прикосновений. В ту же секунду богиня, удовлетворённо хмыкнув, стихла. Ей больше не нужно было ничего говорить. Тенебрис и так поняла, что Антал Бонхомме – её возлюбленный прескверный – по-прежнему принадлежал лишь ей одной. По-прежнему внемлил ей, слушался и, что самое главное, нуждался в её покровительстве.
Элейн в изумлении вскинула брови, внимательно наблюдая за Анталом. Тот отвернулся, не желая даже смотреть на неё. Сжался, обхватив себя руками, и, по всей видимости, попытался полностью закрыться, уйти в себя.
– Почему? – задала она вопрос.
– Не нужно больше так делать, – тихо ответил Антал.
– Мне казалось, вы общества богини избегаете.
Он избегал, но при том не хотел терять её окончательно. И даже боялся этого. Антал зависел от Тенебрис не только как последователь, но ещё и как простой человек. Он уже не поклонялся и не молился ей, но всё равно не был готов навсегда отпустить. Даже если Тенебрис причиняла боль, даже если не считалась с его чувствами – всё равно расстаться с богиней прескверный не мог. Не как вероотступник, а как мужчина, некогда любивший женщину.
Элейн не стала спорить и уж тем более уговаривать и только, пожав плечами, сказала:
– Будь по-вашему.
Антал кивнул и тут же встал, намереваясь сделать принцессе чаю. Движения его были резкими, дёрганными. А руки предательски дрожали. Прескверный переживал о чём-то. Элейн видела это, чувствовала, что тот полностью погружён в какие-то тревожные мысли. Взгляд его метался. Закусив губу, он, наливая кипяток в чашку, случайно расплескал воду. Обжигающие капли попали на кожу, но Антал даже не заметил этого, не зашипел и не дёрнулся от боли.
«Что же у вас на душе?» – задалась вопросом Элейн. Она и представить не могла, что в ней таилось.
– Господин?
Серые глаза прескверного метнулись на принцессу, уколов. Она почти физически ощутила этот опасный взгляд. Под его пристальным вниманием сделалось неуютно. Воздух вдруг стал невероятно тяжёлым. Тело принцессы сдавило в незримые тиски. Глаза, нос и кожу защипало. Поначалу она и не поняла, что происходит, но быстро сообразила – так воздействовала энергетика прескверного. Она бесконтрольно распространилась вокруг, источаемая телом Антала, и теперь хозяйничала здесь. Элейн хорошо её ощущала. Казалось, даже дышать стало труднее. Приходилось делать усилие, чтобы втянуть желанный кислород.
Но она не спешила впадать в панику. Элейн оставалась непоколебимой и лишь тихо произнесла:
– Не хочу докучать вам, но осмелюсь поинтересоваться: что-то не так? Вы взволнованны.