Юрий Драздов – Тёмная зона (страница 15)

Он подошёл к телу первого мараудера, вытащил нож из глазницы – противно чавкнуло, чёрная слизь потекла по лезвию. Вытер нож о штанину твари – всё равно уже грязный – и сунул в ножны, которые нашёл в рюкзаке убитого игрока. Ножны были старыми, кожаными, с потёртой пряжкой. Но держали хорошо.

Лина смотрела на него. Не отводила взгляд. И в этом взгляде было что-то… взрослое. Слишком взрослое для её возраста. Артём прикинул: ей, наверное, лет пятнадцать-шестнадцать. Может, семнадцать. Но глаза были лет на сорок.

– Ты давно здесь? – спросил он, возвращаясь к ней.

– Не знаю. – Она опустила арматуру – не бросила, а аккуратно поставила вертикально, как трость. – Часы не идут. Интерфейс показывает время, но я не понимаю, от какой точки отсчёт. Я очнулась в каком-то подсобном помещении. Там был кран с водой. Я напилась. Потом пошла искать выход. Нашла этих.

Она кивнула на тела мараудеров. Тела уже начинали разлагаться – кожа истончалась, кости проступали сквозь плоть, чёрная жижа впитывалась в бетон.

– Ты знаешь, кто это? – спросила она. – Зомби? Мутанты? Люди?

– Бывшие люди, – сказал Артём. – Носители Маркера, которые сдались. Или проиграли. Или просто не захотели бороться. Система переварила их и выплюнула вот это.

Лина кивнула – спокойно, без ужаса. Словно ожидала услышать что-то подобное.

– Маркер, – она коснулась груди, там, где под толстовкой, наверное, горело такое же клеймо, как у Артёма. – У меня тоже. Я видела его, когда очнулась. Глаз в треугольнике. Что это значит?

– Что ты теперь игрок. – Артём сел на корточки, достал из рюкзака бутылку воды. – У тебя есть интерфейс, уровни, очки опыта. Ты можешь прокачиваться, покупать бонусы, открывать способности. А можешь не прокачиваться и умереть. Третьего не дано.

Он протянул ей бутылку. Лина взяла – не сразу, подождала секунду, словно проверяя, не ловушка ли это. Потом открутила крышку и напилась – жадно, торопливо, расплёскивая воду на подбородок и толстовку. Интерфейс над ней мигнул:

«Состояние: дегидратация устранена (лёгкая). +5 HP».

– Спасибо, – сказала она, возвращая бутылку. – Ты мог не помогать. Мог пройти мимо. Почему помог?

Артём пожал плечами. Вопрос был хорошим. Он и сам не знал ответа.

– Может, потому что ты кричала, – сказал он. – А может, потому что голоса в голове сказали, что у тебя может быть осколок души. Или потому что я устал быть один. Или потому что ты напомнила мне кого-то. Не знаю. Просто помог. Не анализируй.

Лина посмотрела на него долгим взглядом – тем самым, взрослым, сканирующим. Потом кивнула, как будто нашла в его лице то, что искала.

– Хорошо, – сказала она. – Не буду. Что дальше?

– Дальше – нам нужно выбираться из сектора «Ржавые трубы». – Артём открыл карту в интерфейсе, развернул её так, чтобы Лина тоже видела. – Сейчас мы здесь. До границы сектора метров триста. За ней – «нейтральная зона». Часовня. Там временно запрещены PvP-атаки. Система не даёт игрокам убивать друг друга в радиусе пятидесяти метров от часовни.

– Часовня? – Лина нахмурилась. – Под землёй? В метро?

– Не спрашивай. Я не проектировал это место. – Артём закрыл карту. – Просто знай: там безопасно. Можно поспать, не боясь, что тебя зарежут во сне. Можно перегруппироваться. И там, возможно, есть другие игроки.

– Другие?

– Да. – Он поднялся, подал ей руку. – И это проблема. Потому что другие игроки получают задания убивать. Как тот парень, который хотел зарезать меня, когда мы встретились.

Лина не взяла руку – поднялась сама, опираясь на арматуру. Пошатнулась, но устояла. Толстовка была в чёрной слизи и крови – её собственной, судя по пятнам на левом предплечье.

– Как ты убил того парня? – спросила она.

– Я его не убивал. – Артём подобрал трубу, проверил, не погнулась ли. – Он умер сам. Точнее, его убили монстры, когда я использовал его как приманку. Так что технически – я не убивал.

– Технически, – повторила Лина. – А морально?

– А морально я, наверное, убийца. – Артём посмотрел ей прямо в глаза. – И ты должна это знать, прежде чем решишь идти со мной. Я не герой. Я не спасатель. Я выживающий. И если выбор будет между твоей жизнью и моей – я выберу себя. Всегда.

Лина молчала долго. Секунд двадцать. Тридцать. Артём уже решил, что она развернётся и уйдёт в другую сторону – и, честно говоря, был бы даже рад. Одному легче. Одного не надо прикрывать. Один не предаст.

Но она не ушла.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда давай договоримся. Я тоже не герой. Я не знаю, кем я была до этого – не помню. Интерфейс говорит, что мне шестнадцать, но я чувствую себя старше. Намного старше. И я не собираюсь умирать здесь. Если ты используешь меня как приманку – я тебя убью. Сама. Найду способ.

Артём усмехнулся – невесело, одними уголками губ.

– Договорились, – сказал он. – Идём?

Они пошли. Вместе. Два носителя Маркера – один Ур. 2 с тремя осколками душ в инвентаре, второй Ур. 0 с куском арматуры вместо оружия. Нелепая пара. Смертельная пара. Время покажет, какая.

-–

Переход в нейтральную зону занял около часа.

Артём вёл, Лина шла сзади – на расстоянии трёх метров, как он просил. Не ближе, чтобы в случае внезапной атаки не столкнуться, но и не дальше, чтобы не потерять из виду в темноте. Тоннели становились уже, потолок опускался, и через полпути пришлось идти согнувшись – спина ныла, шея затекла.

– Почему ты не поднял уровень? – спросил Артём, не оборачиваясь. – У тебя было два монстра. Убила бы их – получила бы опыт.

– Я не могла, – ответила Лина. Голос звучал глухо, прибитый сырым бетоном. – Я не умею убивать. В смысле – физически. Я никогда не держала оружие. Я даже курицу не резала. Мои родители были вегетарианцами. Или нет? Не помню. Я ничего не помню до того, как очнулась здесь.

– Совсем ничего?

– Почти. Обрывки. Стол. Компьютер. Чьи-то руки на клавиатуре. Много цифр. И чувство, что я должна что-то сделать. Что-то важное. Но что – не помню.

Артём промолчал. У каждого своя цена Маркера. У него – стёрлись какие-то воспоминания о травме спины, о которой он даже не знал, пока человек в халате не сказал. У Паши – стёрлось чувство реальности, превратившее игру в смерть. У этой девушки – всё. Вся жизнь до Зоны. Только обрывки.

– Маркер забирает самое важное, – сказал он, наконец. – Ту память, без которой ты не ты. Может, твоя важная память была связана с компьютером и цифрами. Может, ты была хакером. Или программистом. Или просто девочкой, которая любила играть в компьютерные игры.

– Может быть, – согласилась Лина. – А что он забрал у тебя?

– Не знаю. – Артём обошёл лужу с чёрной жидкостью – интерфейс подсветил её красным: «Биологическая опасность, избегать». – Что-то про спину. Травму, которой у меня не было. Или была, но я забыл. Какая разница? Важно не то, что мы потеряли, а то, что осталось.

– И что осталось?

– Желание жить. – Он остановился, прислушался. Тишина. Только капли с потолка – дзинь, дзинь, дзинь – и собственное сердцебиение. – И страх умереть. Пока есть эти два чувства – мы живы. Когда одно из них пропадает – мы превращаемся в мараудеров. Или в самоубийц.

Лина не ответила. Но Артём услышал, как она сжала арматуру – металл скрипнул под пальцами. Страх. Есть. Желание жить – тоже. Значит, пока всё идёт по плану.

Они вышли в большой зал через пятнадцать минут.

Зал был не похож на станцию метро – скорее на подземный храм. Высокие, стрельчатые своды, колонны с капителями, напоминающими готические соборы, и в конце – алтарь. Не настоящий, конечно, – просто возвышение, на котором стоял старый, почерневший от времени аналой. И перед аналоем – икона. Не Христа, не Богородицы, а… часовня. Икона часовни. Или часовня на иконе. Артём не мог разобрать – изображение мерцало, менялось, как только он пытался сфокусироваться.

Интерфейс выдал:

«Вы вошли в нейтральную зону: Часовня (сектор "Ржавые трубы"). Эффект: все PvP-атаки запрещены в радиусе 50 метров. Длительность: до особого распоряжения системы. Штраф за нарушение: немедленная деактивация носителя».

– Немедленная деактивация, – прочитала Лина. – Это значит – смерть?

– Это значит, что если кто-то ударит другого игрока в этой зоне, система убьёт его на месте. – Артём огляделся. – Без суда и следствия. Так что здесь можно не бояться.

– А где все? Ты говорил, здесь могут быть другие игроки.

– Я говорил «возможно». – Он двинулся вдоль стены, проверяя углы. – Карта показывала две зелёные точки в радиусе ста метров. Два игрока. Живых. Они должны быть здесь.

– Или уже ушли.

– Или уже ушли.

Он почти закончил обход, когда заметил их. В дальнем конце часовни, за колонной, сидели двое.

Первый – старик. Лет шестидесяти, может, больше. Седая щетина, глубокие морщины, как у старого солдата, который видел слишком много войн. Одет в камуфляж – старый, советского образца, с выцветшими нашивками. На коленях – автомат? Нет, похож на Калашников, но без магазина, и ствол забит какой-то тряпкой. Рядом – рюкзак, большой, армейский, и несколько самодельных копий, прислонённых к стене.

Второй – мужчина лет тридцати, в дорогом костюме. Пиджак, брюки, туфли – все в грязи и чёрной слизи. Галстук съехал набок, рубашка расстёгнута, из-под неё видна белая, не загоревшая кожа. Он сидел на корточках, обхватив голову руками, и раскачивался вперёд-назад, как маятник. Губы шевелились – шептал что-то, не переставая.